время мечты

...и птицею стать, разорвать небеса, но тянет назад

Киото - город детства, который Тодороки очень любил. Все-таки именно здесь он родился, здесь он играл на площадках с детьми, здесь он гулял по небольшим улочкам с мамой и наслаждался теплым весенним солнцем. Киото - город юности, который Тодороки крепко ненавидел. В этом городе, от постоянных издевательств отца, сошла с ума его мать, в этом городе он получил свой шрам и какое-то время провалялся в ожоговом отделении, из этого города сбежал его старший брат. Да и вообще, в этом городе в жизни Шото случилось слишком много дерьма. Нет, нельзя сказать, что Шото не любил Киото. Все-таки город красивый. Но минусов для себя он находил немного больше, чем плюсов, поэтому нужде ехать на школьную экскурсию именно в этот город рад он не был. Изначально на автобус собралось два класса, которые худо-бедно (Тодороки искренне поражался способности Аизавы спать при любом уровне шума) доехав до пункта назначения, разделились и должны были собраться вместе только под вечер в отеле, где сразу оставили свои вещи. С этого момента Тодороки прекрасно понимал, что его ждет бесконечная череда экскурсий по многочисленным храмам, дворцам, паркам и куда же без квартала гейш, который, как и множество других мест, совершенно не интересен школьникам, тогда как самому Шото придется наблюдать за этими детьми, вместо того, чтобы насладиться выходными в какой-нибудь пивнушке. - О чем-то задумались, Тодороки? - глухой голос Аизавы напомнил о том, что он здесь не один все-таки. - А, да так, о том, как же прекрасно вечером будет отдохнуть в отеле, - Тодороки спешно вернулся в реальность, оглядывая группу детей впереди. Мужчина весело хмыкнул, и Тодороки показалось, что коллега думает о том же. - Бывали уже в Киото когда-то? - Пару раз, - Шото коротко кивнул, задерживая взгляд на зеленоволосой макушке. Он не хотел вдаваться в подробности о собственной жизни по двум причинам: первая - на работе никому не стоит об этом знать, и вторая - сейчас его мысли были больше заняты Мидорией. Еще в Токио, когда мужчина увидел подростка у автобуса, то напряженно нахмурил брови. От этого на сердце становилось тревожно. Все-таки, он надеялся, что в таком состоянии Изуку никуда не поедет и использует выходные, чтобы спокойно отлежаться в постели и набраться сил. Но с другой стороны Тодороки понимал, почему Мидория поехал. Тяжело набираться сил в доме, где даже тиканье часов способно свести с ума, а сами стены будто высасывают из тебя все жизненные силы. Тодороки заметил, что Мидория ведет себя немного более скованно, чем обычно, и если бы не компания из Урараки и Ииды, то вряд ли вообще с кем-то контактировал. Правда, Шото не замечал, чтобы эта компания была слишком приятна самому Мидории, но деваться тому было некуда. Не с учителями же под ручку ходить, рассматривая красоты местного храма. Экскурсовод что-то оживленно рассказывал, но Тодороки слушал в пол-уха. Слишком уж много его мыслей занимал Мидория и Шото это не нравилось. Да, он искренне переживал за ребенка, но... Это ребенок и это самое главное. Шестнадцатилетний подросток. Чтобы немного отвлечься от собственных мыслей, Тодороки отошел от группы шумных детишек, бросив перед этим, что пойдет перекурить. Серьезно? В храме вообще разрешено курить? Конечно же нет, но Шото это не особо останавливало. К счастью посетителей было немного и это можно даже назвать везением, потому что в любой другой день Тодороки вряд ли бы смог устроиться на террасе, откуда открывался самый лучший вид на Киото, облокотиться на выкрашенные в ярко-красный деревянные поручни и закурить свои красные Marlboro. Зеленеющие деревья, что плотным строем покрывали холмы, и обычные городские здания чуть вдалеке рождали чувство необычного контраста, будто тут где-то проведена линия: ступи за нее и окажешься в будущем. Шото выдохнул тяжелый дым - на него город действовал не так: он ступил за линию в прошлое. Может ему стоило раньше приехать в Киото и тогда бы не было такого дрянного ощущения внутри? Пользоваться тоналкой для Шото не было чем-то новым. Вряд ли все десятилетние мальчики знают, что это такое или как наносить на кожу этот цветной крем, но маленький Шото знал. Более того - это был уже хорошо знакомый ритуалом. Ему было стыдно, но он знал. Когда ему нужно было замазать очередной синяк, он просто втихую одалживал тональный у старшей сестры, надеясь, что она не подозревает почему ее косметика так быстро заканчивается, пробирался к зеркалу в ванной и аккуратно замазывал небольшие синяки на щеках, под глазом, на лбу, на скуле да и, в принципе, они случались по всему лицу. Просто отец не всегда контролировал силу хвата. Просто для больших, опухающих гематом этот метод не работал. Да и Фуюми прекрасно знала, куда девается ее тоналка, просто ни разу не решилась задеть эту тему. Когда Шото оставался довольный результатом он отправлялся в школу. И тогда уже начинал надеяться, что никто из его одноклассников не заметит его немного подкрашенное лицо. Ведь красятся только девочки, а Шото же мальчик, который не хочет быть посмешищем для всего класса. И когда в школе, в один такой раз, одноклассник после физкультуры случайно замечает на лице разноцветные, чуть потекшие пятна, Шото остается просто покорно принимать последующие издевки и тычки. Давать отпор все равно ведь бесполезно. Выкурив сигарету, Тодороки оглянулся в поисках мусорки, находя одну недалеко. Он затушил бычок, зачем-то отряхнул руки и направился к группе, которая за время его уединения успела отойти довольно далеко. - Вы часто ездили куда-то с классами? - Тодороки настиг учеников и подошел к Аизаве. - На самом деле не часто, - мужчина флегматично пожал плечами. - Школа довольно давно устраивала такие поездки в последний раз. Да и я... Каминари, слезь с колоны! Кхм-кхм, прошу прощения, - голос Аизавы вновь стал привычно-спокойным, - не особо рвался в классные руководители. Та еще морока, - Аизава недовольно фыркнул, заправляя руки в карманы. Тодороки понимающе качнул головой, краем глаза замечая, как Ашидо и Киришима пытались вытянуть что-то из небольшого, видимо, рукотворного озерца. Аизава, заметив это, лишь измученно выдохнул и спешно побрел к своим ученикам уже на полпути пытаясь им объяснить, чтобы они перестали кормить карпов Кои хлебом. - А это еще даже не вечер, - как-то совсем обреченно выдал мужчина, возвращаясь к Тодороки, после того, как двое любителей природы были оттянуты от пруда на безопасное расстояние. - А что вечером? - поинтересовался Тодороки. - Ну вы вообще можете представить, что такое сорок подростков, закрытых в одном пространстве всего лишь с четырьмя взрослыми? - Аизава поджал губы, осматривая головы учеников. - Я очень удивлюсь, если никто из них не купит алкоголь, а если еще учесть их дурные головы... Ладно, в общем увидите, - мужчина махнул рукой. Шото лишь понимающе кивнул. Он и сам не так давно был таким же подростком, и хоть он и не ездил ни в какие школьные поездки, все равно знал, на что способны дети в этом возрасте. *** Тодороки неспешно шел вслед за детской группой вдоль квартала гейш. По обеим сторонам улицы располагались небольшие, светлые постройки, в которых предполагалось, что должны были бы жить люди, но сейчас внутри поселились кучи сувенирных магазинчиков, ресторанчиков японской кухни и, черт побери, тут даже Старбакс есть. Типичная Япония, ничего не скажешь. Шото легко усмехнулся, замечая очередную туристку разодетую в гейшу. Тут их было слишком много и это казалось даже смешным. Ничего не изменилось. Когда он жил в Киото, тут все выглядело почти что так же. Только, разве что, Старбакса не было. Он прекрасно помнил, как бродил по улицам этого города, ища самый долгий путь от школы домой, как коротал время, сидя где-нибудь на скамейке, как сбегал из дома, прячась в небольшом книжном магазинчике, хозяин которого разрешал заходить через черный ход и читать книги в подсобке. Шото надеялся, что тот магазинчик уже закрылся. - Выглядите слишком задумчивыми, для легкой прогулки по городу, - Аизава глянул на Тодороки, отпивая недавно купленный кофе. Это был уже где-то пятый стакан за день и Шото удивлялся, как можно употреблять столько кофеина и все равно выглядеть как сонная муха. - Я бы не назвал экскурсию с детьми - легкой прогулкой, - Шото попытался беззаботно улыбнуться, стараясь не выдать своего настроения. Он быстро перевел взгляд на школьников, которые, на его удивление, вели себя сейчас довольно спокойно и с интересом рассматривали здания, делая селфи на их фоне. И даже Мидория чувствовал себя сейчас довольно легко, по сравнению с утром. И это почему-то радовало Тодороки. До тех пор пока он снова не ловил себя на мысли, что слишком много внимания уделяет Мидории в своих попытках постоянно отыскать в толпе темно-зеленую макушку, чтобы удостовериться в состоянии того. - Никогда мне не нравился Киото, - задумчиво пробубнил Аизава, глядя по сторонам. - Слишком много туристов. - В Токио тоже много туристов, - Тодороки пожал плечами, переводя взгляд себе под ноги, пиная небольшие камушки, которые попадались на его пути. - В Токио не так заметно. - И то верно, - Шото кивнул в ответ, тяжело вздохнув. Шото шел в школу, мрачно понурив голову. Ему совсем не хотелось там появляться. Мерзкая погода и мерзкое настроение - эти две вещи подходили и дополняли друг друга. Его утро началось так же как и всегда: под крики отца. Только причина этих криков сегодня была другая. Обычно отец кричал его имя, добавляя при этом, что подросток мог бы шевелиться и быстрее, если не хочет опоздать и получить заслуженное наказание. Правда Шото не хотел никуда выходить, в большинстве случаев. Провести целый день дома казалось чем-то невыносимым, но если Тойя рядом, то это немного легче. Но сегодня отец кричал не его имя. Сегодня отец звал Тою. Сначала вроде как спокойно, но потом все громче и громче, хлопая каждой дверью с такой силой, что Шото непроизвольно вздрагивал. Кухня, гостиная, спальни каждого члена семьи - все подвергалось досмотру, но Тои нигде не было. Как не было и части его вещей. Шото толком не осознавал этого. Поступок старшего брата казался чем-то... невозможным. Подросток не мог понять как. Зачем. За что. Ведь порез на плече Шото, который Тойя зашивал несколько дней назад, перед этим начитавшись чего-то в интернете, все еще болел и кровил, а самого Тойи уже не было. Шото не понимал, что он сделал не так, раз его старший брат сбежал, бросив его там одного. Он совершенно не знал, что ему делать теперь, когда он лишился единственного близкого человека, благодаря которому мог еще как-то находиться в этом доме. Уже ближе к вечеру, утомленная школьная группа направлялась в забронированный отель на свой заслуженный отдых. И Тодороки не знал, как у остальных, но у него сил, после посещения еще одного бесспорно прекрасного древнего замка , почти не осталось. Да и судя по тишине в которой они шли, дети тоже не были полны энергией. Все-таки нагулялись они сегодня неплохо. Для того, чтобы попасть в отель, пришлось наконец-то выйти из самой туристической части города и оказаться в более спокойных и обычных жилых районах. Солнце еще не село, поэтому освещало улицы приятным розовато-желтым светом, отчего Тодороки невольно вспоминал, как проводил здесь детство. Хотя было бы неверно сказать, что он хоть на минуту забывал об этом на протяжении дня, просто сейчас воспоминания стали намного приятнее и спокойнее. И это радовало. - Все хотел спросить, - Аизава снова немного неловко начал их диалог, - вы случайно не знаете, что случилось с Мидорией? - мужчина говорил тихо, хоть они и шли сзади и чуть вдалеке от всех, поэтому вряд ли их мог кто-то услышать. Тодороки мельком глянул на коллегу, пряча руки в карманы. И вот как ему сейчас отвечать? - Просто мне показалось, что вы так следили за ним периодически, что знаете. - Да мне и самому интересно, вот и все, - Шото пожал плечами, переводя взгляд в сторону, продолжая осматривать округу. - А вы интересовались у него? - Конечно, - Аизава как-то удрученно выдохнул, - еще в Токио. Но конечно же он ничего не сказал. И вот что мне с ним делать прикажете? - мужчина покачал головой, задумчиво глядя под ноги. Тодороки решил оставить последний вопрос без ответа, ведь он и сам понятия не имел, что делать с Мидорией. И это напрягало. Аизава снова замолчал, видимо так же погружаясь в собственные мысли. Дети, идущие впереди, начали о чем-то переговариваться, но это не особо заботило Тодороки. Он предпочитал идти, разглядывая местные жилые домишки и вспоминая, как мелким ходил по этим же улицам. Сейчас он видел те же самые небольшие магазинчики, что и тогда и, казалось, что время будто остановилось и ничего и не изменилось вовсе. Стоит Шото зайти в продуктовый и там окажутся те же продавцы. Но Тодороки всем сердцем надеялся, что кое-что все-таки изменилось. И чем ближе он подходил, тем больше понимал, как он не хочет заворачивать за угол и видеть на другой стороне улицы книжный магазин. И когда взгляд скользнул дальше, видя там знакомую зеленую вывеску, Тодороки неровно выдохнул, нервно усмехаясь. Та же витрина, те же двери, те же стеллажи с книгами и мужчина за прилавком, черт возьми, тот же. Нет, этого не может быть. Это не может быть он и точка. Тодороки просто кажется. Да, именно сейчас Шото хотелось сойти с ума, чтобы это оказалось просто игрой его больного разума, а никак не правдой. Ему кажется. Этого не может быть. Во рту пересохло, и Шото, движимый желанием проверить свою здравость, нервно сглатывает, кидая Аизаве, что отлучится на секунду и скоро их догонит. Тодороки не дожидается ответа, а просто стремительно уходит, кинув беглый взгляд на пустую дорогу и перебегая ее прямо там - в неположенном месте. Прекрасный пример для детей, учитель. Но сейчас Тодороки это вообще не заботит. Он оказывается возле деревянной двери и зависает на секунду перед тем, как дернуть ручку и войти. Что он вообще делает? Зачем он снова в это лезет? Тодороки входит внутрь под легкий звон дверного колокольчика, чувствует тот самый запах новых книг и легкий шлейф табака. И он с уверенностью может сказать, что это не от него так пахнет дешевыми вишневыми сигаретами. Шото полюбил книги. Он читал очень много и всякого разного, потому что это здорово помогало не обращать внимания на окружающий мир. Он мог оказаться где угодно и кем угодно: от прекрасного принца в сказочном королевстве до бесстрашного исследователя морских глубин и покорителя неизведанных земель. Именно на страницах книг он находил своих друзей и пару раз даже влюблялся в персонажей. Хотя для него вряд ли это были персонажи - он видел в них настоящих людей. И такая увлеченность книгами для подростка была наверное необычна, но Шото не волновался по этому поводу. Вскоре, когда все книги в доме оказались в прочитанном, Тодороки набрел на небольшой книжный магазинчик по дороге в школу. И каждый раз, когда он открывал тяжелую для него деревянную дверь и слышал непринужденный звон колокольчика, каждый раз, когда вдыхал запах новых книг и чего-то еще, что не мог сразу назвать, ему казалось, что он оказался дома. Поначалу он просто покупал книги и уходил, потом начал подолгу ходить между прилавками, коротая время за рассматриванием и выбором, надеясь, что это не выглядит подозрительно, ведь он просто не хочет идти домой, а на улице уже холодно. И так Шото и не заметил как потихоньку начал общаться с продавцом в том книжном, который оказался и хозяином. Мужчине было наверное около сорока и он оказался очень милым и заботливым. Он всегда интересовался, как прошел день Шото, как он себя чувствует, понравились ли ему недавно купленная книга, сам рассказывал что-то интересное, советовал, что почитать, и Тодороки пропустил момент, когда Шига-сан перестал задавать вопросы и просто начал слушать, ведь подросток и сам ему все рассказывал. Тодороки было хорошо. Он очень любил проводить время в книжном и поэтому, когда хозяин лавки предложил, что Шото может заходить через черный ход в подсобку и читать там, подросток не мог поверить своему счастью. До встречи с мужчиной, Шото и не знал, что взрослые могут быть такими... милыми. До этого он видел только своего отца, от которого нельзя было ожидать ничего хорошего, и учителей в школе, которые казались крайне равнодушными людьми, тогда как Шига-сан был единственным, кто, как казалось Шото, заботился о нем и хотел помочь и поддержать. И Шото был безмерно благодарен за это. И может, если бы у Шото не был таким доверчивым, он бы не бросался к первому встречному с таким энтузиазмом. Может, он бы заметил какие-то странности, когда взрослый мужчина вроде бы случайно клал руку на его бедра или при каждой встрече норовился обязательно поцеловать в щеку ближе к губам. И конечно, может он дал бы какой-то отпор, когда мужчина впервые полез к нему, довольно настойчиво оглаживая ягодицы и приговаривая что-то на ухо. Но Шото был именно таким: он не давал отпор, потому что думал, что это бесполезно, потому что думал, что это нормально, именно так выражать чувство благодарности и заботы и просто потому что боялся, что если не позволит этого с собой делать, то просто потеряет единственного человека, готового его выслушать и понять. Снова. Лицо Тодороки заметно помрачнело, стоило двери за ним закрыться. Он уже и не помнил, когда был в этом месте последний раз, но точно помнил, что после его жизнь резко перевернулась с ног на голову. С тех пор он коротал время с крайне сомнительными личностями, с которыми довольно часто выпивал, а после секса предпочитал выйти на балкон и закурить. Шото надеялся, что хоть так он кому-то нужен. Шото снова ощутил то спертое давление воздуха внутри, чувствуя как в солнечном сплетении постепенно наматывается плотный комок нервов. Мужчина сжал кулаки и сделал шаг вперед. Он не чувствовал страха, скорее нервозность и злость. Тодороки понятия не имел, зачем сюда вообще зашел, но наверное стоит наконец разобраться со всем. Вот только каким образом вообще с этим можно разобраться? Когда за прилавком показалось знакомое лицо, Шото почувствовал как по голове расходятся мурашки, а губы сжимаются в тонкую линию. - Добрый вечер, - Шига-сан миленько улыбнулся и Тодороки чуть не вырвало от этой приторной улыбки. - Добрый, - Шото пробурчал ответ и развернулся к стеллажу, уставившись в стройный книжный ряд. Шото поглядывал краем глаза на хозяина лавки, который за все время заметно постарел, обзаведшись лысиной и очками, отчего стал выглядеть еще более мерзко, не в силах отвлечься от него. Один факт того, что он дышит рядом, напрягал и раздражал. - Турист? Местные сюда редко заходят. Блять, закрой рот Хах, да он даже не помнит Тодороки. Это раздражало еще больше. Шото бесило то, что он почему-то прекрасно помнит этого старика и узнал бы его даже через сорок лет, а вот сам Шига почему-то решил, что может позволить себе забыть Шото. Тодороки упорно пялился в книги, пытаясь собраться с мыслями. И что ему теперь делать? На кой черт он вообще сюда приперся? Напомнить себе как выглядит этот мудак? Что он собрался решать и как? Подойти и сказать прямо "Привет, Шига-сан, помните вы меня изнасиловали, когда мне было 14?" - Вам что-то подсказать? - надоедливый голос все звучал и звучал в голове и Тодороки был готов заткнуть его любым способом. Шото слишком давно такого не чувствовал. Хотелось просто сбежать от всего этого снова. Это легче, чем разбираться с самим собой. Не нужно было ему ехать в этот город. Он же жил как-то с этим все это время, так почему сейчас так неприятно? Почему так хочется наконец закрыть этот вопрос? Шото взял с полки первую попавшуюся книгу и понес ее к кассе, бездумно глядя себе под ноги. Он пытался понять, что сейчас хочет сделать на самом деле. Откинув все эмоции, Шото надеялся, что его разум подскажет ему ответ. Неужели ему так нужен этот разговор? С кем он собрался говорить на самом деле? - Вы меня не помните? - не поднимая головы, спросил он, кинув книгу перед собой. - Прошу прощения? - старик, до этого взявший книгу в руки, на секунду остановился, пытаясь заглянуть в лицо Тодороки. Шото повторил свой вопрос, на этот раз поднимая голову и внимательно вглядываясь в человека напротив. Шига долго смотрел в лицо Шото. По его глазам было видно, что мужчина действительно напряженно пытается вспомнить. - Извините, а должен? - продавец наконец отвел взгляд, снимая очки и протирая их о край рубашки. Он неоднозначно покачал головой, неловко усмехаясь. А должен ли? О да, Тодороки считает, что еще как должен. - Вспоминай, - Тодороки резко дернул мужчину на себя, хватая того за грудки и почти перетаскивая через прилавок. - Вспоминай, давай, двенадцать лет назад... - Молодой ч-человек, я... - от неожиданности Шига выронил очки, которые с треском упали на пол. Его голос дрожал, а глаза смотрели с неприкрытым испугом. - Подросток, который постоянно заходил сюда, много читал, - Шото скрипел зубами, выплевывая каждое слово. Он совсем не думал, что все так обернется, но сейчас ему было катастрофически важно, что бы его вспомнили. - Думай! - нетерпеливо прикрикнул он. - А-аа-а..Я.. Я не.. - Шига без конца лепетал какие-то малосвязанные между собой слова, бегая глазами по магазину, будто искал в окружении какую-то подсказку, хотя должен был искать ее прямо перед собой. - Оо-о, Ш-шото, это ты, да? - наконец, взглянув в лицо Тодороки, он сощурился. - Какими судьбами тут? - мужчина смахнул платком выступившие на лбу капельки пота. - Может отпустишь меня все-таки, а? Что я тебе такого сделал? - Что ты мне сделал? - Тодороки раздражено фыркнул, наконец отпуская мужчину из своей хватки. - Скажи, зачем ты это делал? - после недолгого молчания, Шото опустил руки, упираясь ими в стеклянный прилавок, будто искал в нем опору. Он поднял плечи и склонил голову. Он зашел слишком далеко. Не стоило этого делать. Еще разреветься сейчас только осталось. - Аа-а ты был против? - мужчина неуклюже потер шею, отшатываясь к стене. А ты был против?Действительно, Шото ведь никогда и слова не говорил. Он просто подчинялся. Он виноват в том, что с ним произошло. Он и только он виноват в том, как он жил. Вот почему его так тянуло сюда зайти. Тодороки хотел наконец перестать винить себя, принять то, что было и простить себя за это. И срать ему хотелось на Шига-сана. На этого мерзкого мужичка и его жизнь. Не с ним он пришел разговаривать сюда. - Ты действительно думаешь, что четырнадцатилетний ребенок может с удовольствием трахаться с таким, как ты? - Шото поднял взгляд, с какой-то жалостью глядя на мужчину напротив. Сгорбленный, лысый, больной старикашка. Время его не пощадило от слова совсем. - Можешь не отвечать, - Шото снова опустил голову, закрывая глаза. Сердце бешено колотится, а в голове слишком много громких мыслей, от которых она вот-вот лопнет. - Мне плевать на твой ответ, - Тодороки слишком сильно пытался себя в этом уговорить. Давай же Шига, скажи что-то, что помогло бы снять Тодороки с себя весь этот груз. Возьми хоть немного на себя. Вот только мужчина молчал, совершенно не настроенный что-то отвечать. Ему было совершенно плевать на Тодороки. И сейчас, и тогда. Ведь может, если бы он думал о Шото когда-нибудь, если бы он по-настоящему о нем заботился, он бы никогда ничего такого не сделал. И сейчас Шото это может и понимал. Но сейчас - это не 12 лет назад. Тогда он был просто маленьким ребенком, который резко снова оказался совершенно один и чтобы не сойти с ума, убедил себя, что это нормально. - Слушай, я бы с радостью еще с тобой пообщался, - Шига мерзко хохотнул, снова вытирая вспотевший лоб и ладони, - но мне скоро закрываться... Так что, будешь брать книгу? - мужчина указал едва заметно подрагивающим пальцем, на лежащую книжку. Тодороки насмешливо фыркнул, одним движением скидывая книгу на пол. - Сгори в аду, - Шото был неуверен, услышал ли мужчина его проклятье, но когда он закрыл за собой дверь этого маленького магазина, ему уже было все равно. Слишком много эмоций и мыслей навалилось в одно мгновение и Шото понимал, что сегодня ночью ему придется все это осознать в компании бутылки виски, которую он сейчас купит. *** До отеля, который представлял собой типичный рёкан, которых пруд пруди в Киото, Тодороки дошел довольно быстро. Еще быстрее он скрылся в номере, вежливо отказывая Аизаве в предложении посидеть с остальными двумя педагогами, ссылаясь на усталость. Номер был небольшой, и представлял из себя одну комнату на 6 татами с небольшим столиком и окном, выходящим во внутренний двор. Тодороки сидел в тишине, периодически осушая стакан с виски, который тут же наполнял вновь, и заедая это все онигири, которые кучкой лежали на тарелке. Шото прикрыл веки, устало потирая глаза. На часах уже двенадцать ночи, он выжат, как лимон, но сон все не идет, а идиотские мысли совсем не спешат уходить из головы. И даже выпитая почти на половину бутылка виски не особо помогает в решении проблем. Наверное, напиваться было не самой лучшей идеей, но что уже поделать. Все-таки, отвратительный город этот Киото. Из болезненной алкогольной полудремы Шото выудил робкий стук в дверь. Тодороки открыл глаза, прислушиваясь. Какое-то время было тихо, а потом в стук повторился, становясь более уверенным. Тодороки поднялся на ноги, открывая дверь. - Доброй ночи, Тодороки-сенсей, я хотел вернуть футболку, - перед его порогом стоял Мидория, держа в руках сложенную вещь. Подросток старался не сталкиваться с Тодороки взглядом, но каким-то особо взволнованным не выглядел. - А, Мидория? - Шото удивленно уставился на ученика, совсем не понимая реально ли то, что сейчас происходит или он уже отрубился и ему это снится. В любом случае, еще одна проблема на его голову. - Можно зайти? - Изуку глянул по сторонам, делая небольшой шаг вперед, но видя, что Тодороки не сопротивляется, просто прошмыгнул внутрь. - З-заходи, - произнес Шото, когда подросток уже был внутри. Он хотел бы понять, что происходит, но почему-то слишком легко пустил ученика к себе в номер. Господи, Мидория, чего же ты хочешь от Тодороки именно сейчас?