цветы трогать, но не срывать.
людей любить, но не владеть.
Поздние репетиции «Голоса» перед прямыми эфирами никогда не радовали певицу. Ночь — любимое время суток, то время, когда хотелось просто насладиться одиночеством, приходилось делить с чужими и ненужными для неё людьми.
Тина идёт по темному коридору павильона, нарушая тишину цоканьем своих шпилек. Идёт слишком уверенно, чем, несомненно, привлекает внимание к своей персоне. Девушка обязательно кинет всем короткую улыбку, несмотря на столь позднее время, павильон переполнен людьми.
А он так и не приехал. Не позвонил на следующий день. Ничего не объяснил.
Проходя мимо гримерок, Кароль замечает знакомый силуэт. Очень ожидаемая и предсказуемая встреча. Дверь нараспашку, а он стоит спиной и, не обращая внимания на шум из вне, слишком вовлечен в поиски своего телефона.
Остаться незамеченной не входило в её планы на сегодня. Чёрные удлинённые шорты свободного кроя, струятся от талии девушки, чем выгодно подчеркивают изгибы её тела. Точно такого же цвета полупрозрачная блуза и ажурный бюстгальтер без чашечек — именно то, что было нужно для этой «неожиданной встречи». Накинутый сверху горчичный тренч oversize разбавил кричащую картинку, а небрежно собранный пучок только добавил изюминку её образу. Слишком, как для репетиции, но обиженная девочка внутри так и норовила сказать: «Смотри, кого потерял.»
Девушка делает несколько громких шагов от бедра и, подойдя к своей гримерке напротив, шумно достает связку ключей. Взгляд. Спиной чувствует приближение мужчины, а сама пытается найти нужный ключ.
— Привет, Тин, — неуверенно говорит он, одной рукой придерживая тренч, который хотел упасть с плеч хозяйки, — ты как?
— Отлично, — девушка так и стоит к нему спиной, открывая дверь, — а ты? — чересчур холодно и безразлично звучит из её уст, но сердце будто вылетает из груди.
— Прости, что так вышло, — на выдохе говорит мужчина, наблюдая за тем, как Тина уже хозяйничает в своей гримерке, — я не смог приехать.
— Предупредить тоже не смог, друг? — певица наконец-то поворачивается лицом и, вновь встречаясь взглядом с Лешей, невольно замечает достаточно странное состояние мужчины.
— Прости ещё раз, — Потап продолжает стоять у порога, как бедный родственник, — обстоятельства.
— Расскажешь? — девушка, кажется, теряет свою непоколебимость, продолжая бегать взглядом по его лицу, — я очень долго тебя ждала, Леша.
— Не могу, — резко обрывает фразу тот, — давай в следующий раз встретимся, малая.
Совсем не то, что хотела услышать Тина. Кинув на него взгляд из-под лба, девушка на всех парах проносится мимо, оставляя после себя лишь шлейф дорогих духов.
Не смог он. Чем же ты был так занят, милый?
Где-то глубоко, всё-таки, приходит осознание, что они лишь хорошие знакомые, может, друзья. По сути, никто друг другу ничем не обязан.
Но сердце твердит обратное.
Музыка растворяет девушку, полное забвение мыслей. Она тонет в голосах участников своей команды, пытаясь направить каждый в нужное русло.
— Что за люди? — знакомый женский голос возвращает певицу в реальность, — и без охраны.
— И тебе доброй ночи, Ира, — Тина слабо улыбается, тут же обнимая Горовую, — ты-то чего здесь?
— Дела делаем, — девушка с ног до головы рассматривает Тину, качая головой, — ты к кому такая красивая пришла? Веришь, нет, была бы я мужиком… эх, — Горовая всегда говорила то, что думала, не подбирая слов.
— К Потапу, — якобы шутит Тина, продолжая слушать своих участников, — а он не заметил, зараза, не в настроении, — Кароль смеётся, заражая смехом и Горовую, которая оценила «юмор» Тины.
— Ему сейчас вообще не до этого, — отмахнулась Ира и тут же стала более серьёзной.
— А что случилось? — максимально ненавязчиво спросила Кароль, дыхание которой в разы участилось, — что с ним?
— У меня Андрей болеет, а Леша часто с ним оставался, — девушки отошли в сторону, облокотившись на кресло Тины, — и у самого вчера как стукнуло под 40, не знала, что и делать. Напичкали, бедного, чем только могли, проспал всю ночь.
— А…то есть, — певица растерялась, стараясь не показывать этого Ире, — что он тогда здесь делает?
— Вот сама и спроси, — эмоционально и громко сказала девушка, — упёртый же, сама знаешь. Репетиция у него.
— Да уж, — Тина пыталась не суетиться, — идёшь к нему?
— Нет, выбесил он меня, — Горовая была категорична, как никогда, — я пойду, ладно? Люблю, целую, Паше пламенный привет.
Горовая убежала по своим делам, которые, казалось, в бесконечном потоке падали на её плечи. Тина же, недолго думая, закончила свою репетицию раньше запланированного и уже шла в свою гримерку. Она слышит неприятный гортанный кашель, который будто раздирает горло и легкие ей самой.
Ну всё. Достаточно.
— Дурак ты, Потапенко, — Тина заходит в гримерку без каких-либо вопросов и приглашений, держа в руках большую кружку теплого чая, — чтобы всё выпил.
— Что? — Леша так и сидит на диване, с непониманием уставившись на Тину, — спасибо.
— Ира рассказала, — аккуратно ставит кружку с жидкостью на стол, а сама садится рядом, — мне не мог сказать? обстоятельства у него.
— Прости, — мужчина слабо приподнимает уголки губ, стараясь найти в её голубых океанах понимание, — это может звучать глупо, но я не хотел казаться слабым в твоих глазах.
— Ребёнок, какой же ты ребёнок, — Тина по доброму смеётся, замечая его блуждающий взгляд по своему телу, — так, ну жить точно будешь.
— Буду, — Потап кидает свою фирменную ухмылку, заострив свой взгляд на аппетитной груди, которая скрывалась за тонкой тканью, — с такой -то медсестричкой…
— Держи, — девушка потянулась за пачкой салфеток, которые лежали рядом, — слюнки подотри, дорогой, — иронично улыбнулась Тина, не пытаясь ничего прикрыть.
Ему — можно.
— Я точно буду жить? — он бесцеремонно притягивает девушку к себе и, держа за талию одной рукой, нагло гладит второй её оголенные ножки.
— Пациент, Вы, кажется, сейчас напроситесь, — Кароль пытается вырваться с его недружеских объятий, но медведь даже не думает ослабить хватку, — пусти, не хватало ещё мне заболеть, — фыркнула Тина, легонько ударив его по руке.
— Зараза к заразе, как говорится… — как бы невзначай говорит Потап и наконец-то отпускает свою жертву.
— Чукча, — за считанные секунды подушка оказалась у неё в руках, так же быстро полетела в Потапа.
— Больных бить нельзя, Тиночка, — он ловит её подачу, искренне улыбаясь своей коллеге.
— Больных на голову — можно! — девушка тычет пальцем ему в грудь, — я могу провести репетицию с твоими ребятами, если, конечно, доверяешь мне, а ты сиди пей чай и не высовывайся.
— Мне очень приятно, что ты так обо мне заботишься, — мужчина наконец-то поднялся с дивана, — но я сам справляюсь.
— Сиди уже, заразный, не жалеешь меня, пожалей хоть других, — Тина была решительна, как никогда.
— Женщина-босс, можно я хотя бы в кресле сидеть буду? — мужчина взял теплый чай, пить который было по особенному приятно.
Она сделала его для меня.
Как и обещал, Потапенко просидел в кресле всю репетицию, никак не встревая в процесс. Ему было очень интересно наблюдать за Тиной в работе: строгая, точная в своих высказываниях, точно знающая, что хочет услышать от каждого. Леша считал это бесценным опытом и для своей команды, ведь Тина стерла грань: «свои и чужие», помогая ребятам всеми силами. Мужчина иногда забывал о голосах и музыке, ведь наряд Тины ему был однозначно по душе даже сзади. И вообще, сама Тина была ему по душе. Плавные, легкие и до жути сексуальные движения, то, как чувствовала каждую песню, сводило мужчину с ума.
— Спасибо всем, — девушка легко улыбнулась участникам, кинув взгляд на Потапа, — тренер, думаю, тоже доволен вами.
— Всё супер, — донёсся хриплый голос с красного кресла, — скажите спасибо Тине Григорьевне, я бы никогда не обратил внимание на такие детали.
— Всё для тебя, — девушка подошла к нему, облокотившись на столик его кресла, — котик.
— Малая, ты была неотразима. Не могу точно сказать, куда я смотрел чаще: на сцену или на тебя, — честно признался Леша, довольно изучая точёную фигуру, — и чай у тебя вкусный, — Потап поднялся с кресла и, сделав их расстояние ничтожно близком, тихо прошептал ей на ухо, — и ты, наверняка, вкусная
— Тццц, — Тина закатила глаза, недовольно качая головой, — всё-таки, носи салфетки, когда я рядом.
— Непременно, зайка. Как только ты начнёшь носить нормальные лифчики, я буду носить с собой салфетки, — он довольно приобнял коллегу, помогая ей спуститься.
Его пошлые шутки, переходящие грани дозволенного и адресованные только ей, всегда нравились Тине.
Прикосновения, которые она позволяла лишь ему, зачастую заставляли тело покрыться мурашками.
Она до сих пор не может признаться в этом даже самой себе. Она лишь упрямо ищет в их общении намёки на дружбу, убивая всех бабочек в своей животе.
— Домой? — Тина опять зашла к нему в гримерку, как в свою.
— Да, — мужчине становилось хуже с каждой минутой, — со мной хочешь? — он, казалось, никогда не перестанет шутить.
— Ты такой красный, Леша, — обеспокоенно сказала девушка, приложив свою руку ко лбу репера, — весь горишь. Ты как?
— Я чувствую себя замечательно, Тина, — сквозь зубы проскрипел репер. Жалость — последнее чувство, которое он хотел вызвать у своей подруги, — тебя подвезти?
— Да, а по дороге мы заедем в аптеку, — девушка стояла в его гримерке уже собрана, — не спорь, пожалуйста.
— Ладно, — спокойно согласился мужчина, слыша беспокойство в её голосе.
Целую дорогу они разговаривали о чём-то совершенно обыденном: дети, концерты, «Голос». Тина неоднократно спрашивала Лешу о его самочувствии, чем злила мужчину. Мужчины такие глупые, их любишь, а они злятся.
Только купив нужную гору лекарств, девушка успокоилась. Она чувствовала внутреннюю необходимость обезопасить Потапа хотя бы минимальным набором средств, потому что знала точно одно: никому он звонить не будет, если что-то случится.
— Может, останешься? — девушка заглянула в его глаза, — я переживаю, Леша, — честно призналась Тина.
— Малышка, — он нежно сжал своей сильной рукой её хрупкую ладонь, — я большой мальчик, все будет хорошо. Банальная простуда.
— Как знаешь…
— Тина, — он не дает ей договорить, обхватив обе руки своей цепкой хваткой, — момент не самый подходящий, согласен…
— Нет, — она аккуратно освобождает свои руки, — замолчи, не говори ничего, не сейчас, — девушка будто читает его мысли, знает всё то, что он сейчас скажет, — до завтра. Обязательно позвони, когда будешь дома. Хорошо?
Не целует в щеку, не кидает на прощание свой взгляд, не улыбается. Она хлопает дверью и бежит в дом. Бежит от него, от себя, от своих проблем и страхов.
«Почему он опять не звонит?»
Долгие гудки. Тишина.
«Черт, Потапенко»
