Мануал

      Сама идея изначально отдавала душком. На загривке даже пот выступил при мысли о том, что уж слишком многое могло сорвать этот идиотский план.       Гэвин прислушался. Единственным, что нарушало тишину в квартире, было гудение старого холодильника, и то, как хрустел сухим кормом кот на кухне.       Матери не должно было быть дома еще часа четыре. Во всяком случае, так она пообещала, когда Гэвин настойчиво отсылал ее проведать школьную подругу на другом конце города.       Учитывая, как она любила языком перемывать кости всем знакомым и незнакомым, да еще и пробки на дорогах из-за снегопада, четыре часа могли растянуться даже до шести.       От греха подальше Гэвин закрыл дверь комнаты на замок. Это уже стало своего рода рефлексом, учитывая материнскую бестактность и отсутствие понимания личного пространства. Хотя, что забавно, на дверь своей комнаты она тоже прикрутила задвижку. Чтобы кот по ночам не шастал. Конечно.       — Вы нервничаете, детектив, — вкрадчиво уведомил хрипловатый синтезированный голос.       Гэвин встрепенулся, как от оплеухи, и ошалело уставился на полицейского андроида по имени Коннор, сидящего рядом на диване.       — Вы так смотрите, точно не сами привели меня к себе домой из участка, сэр, — снова подал голос он.       — Так, слушай, и сам знаю, что я это заварил, так что обойдусь без твоих напоминаний, — буркнул Гэвин, судорожно закуривая.       Охренеть. Передовая игрушка «Киберлайф»‎ у него дома. Та самая, которую он уже в туалете полицейского участка потискать успел.       Охренеть.       Гэвин так сильно затянулся, что даже в легких закололо.       Но ведь это не считается, верно? Ему все так же нравились сиськи, задницы и киски. Это же, считай, просто огромный вибратор, от такого педиком не станешь.       Гэвин-то и понятия не имел, как мужиков ласкать. Не было у него этого педиковского чутья — оба раза, когда он пробовал, вышло так неловко, что Гэвин даже подробностей вспоминать не хотел.       И приложение по поиску партнеров с телефона к чертям удалил.       У Коннора были красивые глаза. Карие, большие и блестящие, как у щенка. И ресницы пушистые. Как у девчонки.       Педик бы такого не заметил. Подумал бы, наверное, что-нибудь про мускулы. Или про низковатый голос с хрипотцой.       Сам себя Гэвин причислял к билюбознательным. Кажется, он это слово почерпнул из мультфильма, который лет в пятнадцать-шестнадцать по телику смотрел. «Южный парк» когда-то помог ему разобраться в себе получше, чем всякие дипломированные психологи.       Коннор молчал. Его внимательный взгляд скользил по комнате, ни на чем конкретно не задерживаясь. Сканировал.       Наверняка уже смоделировал психологический портрет Гэвина по комочкам пыли в углу.       — У вас здесь уютно, — неожиданно произнес Коннор.       Гэвин хмыкнул и выпустил через ноздри горький дым.       — А у андроидов есть понятие уюта?       — Нет, — Коннор потупился, — я просто хотел проявить вежливость.       Гэвин пробежался языком по зубам — во рту до сих пор холодило от мятной зубной пасты. Черт его знает, зачем он так подготовился. Не будет же Коннор жаловаться, что у него изо рта острой курицей и соленым арахисом несет?       Гэвин не знал, чего он так нервничал. Трясло его и все тут. В тринадцать лет, когда он на заднем дворе школы впервые сунул язык девчонке в рот, так не трясло.       Гэвин раздавил бычок от самокрутки в пепельнице, затем придвинулся к Коннору чуть ближе. Было ужасно непривычно не чувствовать запаха чужой кожи, не встретить приятного препятствия из тепла чужого тела. Гэвин усмехнулся, снова вспомнив как зажал Коннора в туалете — тот в очередной раз приглаживал чертову выбивающуюся из укладки прядку. Гэвин хорошо запомнил, что он пах участком. Подтекающей кофемашиной, жирными пончиками, а еще псиной Андерсона.       А сейчас Коннор не пах совсем. Слился с квартирой.       Гэвин с минуту внимательно разглядывал лицо передового творения «Киберлайф». Подумать только, кто-то же вот сидел, вылеплял в редакторе эти неглубокие морщинки на лбу, рисовал маленькие родинки, только чтобы люди приняли его за своего.       У Коннора был красивый изгиб губ.       Кто-то очень постарался, когда лепил его.       Гэвин положил ладонь на шею Коннора и притянул его к себе, чтобы ткнуться своими обветренными губами в его, на вид, гладкие и мягкие.       Но Коннор не поддался.       — Ты эт чего? Теперь не отмажешься, как в участке, — Гэвин задиристо улыбнулся, — никто нас не увидит.       — Не стоит, детектив Рид. Для вашего же блага.       Гэвин надавил на его шею чуть настойчивее. Ему не понравился этот предостерегающий тон. Мягкий, как у родителя, не дающего ребенку дотянуться до спичек.       — Это угроза?       — Ни в коем случае. Я не хочу, чтобы у вас из-за меня случились проблемы с пищеварением, — Гэвин не мог сказать с уверенностью, но Коннор выглядел почти виноватым.       — Ты зубы почистить забыл, что ли?       Ладонь медленно погладила синтетическую кожу. Коннор был прохладный наощупь. А точно выбритые по линейке волосы на затылке — шелковистые.       — Я не был создан для поцелуев, детектив, — Коннор сказал это так просто и откровенно, что Гэвину на мгновение стало стыдно, — вместо слюны у меня антисептик. Учитывая, что при поцелуе люди в среднем передают друг другу около девяти миллилитров слюны, мне не хотелось бы, чтобы мои химикаты попали к вам в желудок.       Гэвин поморщился. Вот нужно же было свести все к какой-то приземленной техничности. Коннора послушать, так с выхлопной трубой сосаться безопаснее, чем с ним.       — Если у тебя там хлоргексидин, то как-нибудь переживу.       Коннор усмехнулся и покачал головой. Как-то слишком снисходительно для андроида.       — Нет, не хлоргексидин. Коммерческая тайна. Просто поверьте на слово, что вам не стоит это глотать. Как и хлоргексидин, к слову.       Чем больше Гэвину запрещали, тем больше ему хотелось переступить через черту, неважно, насколько опасно это было уже для него самого.       Он переместил ладонь с шеи на нижнюю челюсть Коннора. Подушечки пальцев нащупали шероховатость, как если бы ему и правда приходилось сбривать свою синтетическую щетину. Все-то в «Киберлайф» предусмотрели.       Гэвин потянул за подбородок вниз. Надавил на щеки, пытаясь разомкнуть плотно сжатые челюсти.       Коннор не поддался.       Сидел, таращился на него своими огромными красивущими глазами.       Гэвин с минуту присматривался, как бы двинуть ему поцелуем покрепче, чтобы невозмутимость к чертям треснула. Может быть, вместе с внешней обшивкой, его не слишком заботило.       Коннор не возражал, не упирался, не отдергивал лицо.       Он сидел и крепко сжимал челюсти. Ничего больше.       — Не слишком-то и хотелось, — Гэвин отпрянул и откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди.       Как-то не так он все себе представлял, когда, обливаясь потом, спроваживал мать к подруге и вел Коннора через переулки, чтобы, не дай бог, никто из соседей не увидел их. Стыдно было признавать, но Гэвину это виделось как в порнухе: со всеми этими прижиманиями к стенке, хватаниями за волосы, какими-нибудь грязными словечками на ухо. Да, Гэвин парочку ночей в деталях представлял, как сцапает Коннора, вдавит в старенький икеевский диван и будет крутить им, как захочет. В воображении смотрелось очень неплохо.       В жизни же выходило как-то тухло.       — Я не хочу причинять неудобства, детектив, — принялся оправдываться Коннор.       — Уже причинил, так что поздновато расшаркиваться, — Гэвин потянулся за истрепавшейся сигаретной пачкой, в которой хранил самокрутки. Зря он все это затеял.       — Значит, удалишь все то, что у тебя там камеры наснимали? Как мы и договаривались?       — Конечно. Это в моих же интересах. Сам факт, что я позволил вам доставить меня к себе домой и вступить в… — морщинка на лбу у него стала глубже, — контакт, ставит под сомнение мою компетентность и исправность.       Гэвин фыркнул, выдувая вверх струйку дыма.       — Контакт? Прозвучало так, будто ты в дерьмо какое-то вступил, а не в «контакт».       Коннор открыл было рот, но так ничего и не произнес. Светодиод на его виске пару раз мигнул желтым, но никаких действий за этим не последовало. Коннор просто уперся взглядом в стену — разве что тихонько имитировал дыхание.       Гэвин докурил до половины. Стоило встать с дивана, заказать через приложение такси и отправить Коннора в участок. А потом написать той блондинке с тиндера, с россыпью родинок, посмотреть вместе кино какое-нибудь и перепихнуться. Чтобы перебить осевший на языке мерзкий привкус неоправдавшихся надежд.       Знал ведь, что как-то так и будет, но нет, пошел на принцип. Черт бы его побрал. Гэвин щелкнул пальцем по самокрутке, лениво наблюдая, как пепел осыпался в пепельницу.       Когда жесткие цепкие пальцы сомкнулись на запястье, сигарета дотлела почти до конца. Коннор сам потушил ее и, будто не он морозился с минуту назад, уселся на колени Гэвина, бесстыже разведя бедра в стороны. Ладонями уперся в плечи, сильнее вжимая в спинку дивана.       Они у Коннора были ни холодными, ни теплыми. Ровно той же температуры, что и воздух в комнате.       От приятной тяжести чужого тела потеплело внизу живота. Коннор провел гладким пальцем по челюсти Гэвина, точно приценивался.       — Долго же ты подгружался.       Коннор проигнорировал эту колкость. Большим пальцем он неторопливо огладил нижнюю губу и мягко потянул ее вниз, обнажив зубы.       К черту блондинку из тиндера. К черту ее милые родинки и щербатую улыбку.       Липкое онемение пониже крестца поползло к бедрам.       — Комп мой взломал и порнушку выкачал, что ли? — сухо усмехнулся Гэвин. От внимательного взгляда механических глаз стало неуютно. Они были точь-в-точь человеческие. Можно было увидеть как каждая ресница воткнута в бледное веко, как влажно блестит розовый слезник. Да и взгляд этот внимательный, изучающий. Совсем как у живого.       Коннор не ответил — только задумчиво сдвинул брови и склонил голову набок. Скользнул безвкусным пальцем в рот и огладил подушечкой заостренные клыки.       Он коротко облизнул влажный палец. Язык лишь на мгновение влажно блеснул в темноте рта.       — Ты сейчас реально мою слюну анализируешь или это типа игра такая ролевая? — нервно хохотнул Гэвин. Не то, чтобы ему не нравилось — в штанах-то уж точно теснее стало — только вот он ничего не мог поделать с поползшими по спине мурашками.       Все этот чертов взгляд. Не тот, рассеянный, которым Коннор скользил по бардаку в комнате. Другой. Прицельный. Невозмутимый.       — Ответ зависит от того, что вы бы сами предпочли услышать.       Коннор снова провел большим пальцем по нижней губе.       — Меня самого не слишком интересно анализировать — вся необходимая информация доступна для вас в мануале, направленном в участок вместе со мной. К вам же мануал не прилагается. Вы мне любопытны, детектив.       — Еще скажи, что ты мой социальный профиль не читал — вполне себе мануал, — фыркнул Гэвин.       Коннор улыбнулся. Как-то сочувственно, одними уголками губ.       — Не будем же мы сейчас обсуждать ваши приступы немотивированной агрессии и нездоровую обстановку дома, верно?       — Да, давай-ка разговоры о моей мамаше в сторону отставим, — Гэвин губами поймал палец и обвел его языком. Вкуса химической слюны Коннора он не почувствовал.       — Согласен.       Коннор склонился ближе. Так близко, что его мерное, спокойное дыхание щекотало щеки.       У Гэвина же в груди жгло от того, как часто сокращались легкие.       — Не размыкай губ, — мягко произнес Коннор. Его вкрадчивый голос крюком подцепил сердце и дернул вверх, ломая преграду ребер. Кровь так и колошматила в висках. Коннор прижался к губам Гэвина своими. И правда — мягкие, гладкие, как он представлял. Хотелось их прикусить, дразняще провести по ним языком и оставить на них свой вкус.       Гэвин ухмыльнулся сквозь этот робкий, какой-то детский поцелуй. К черту эти предупреждения и запреты — когда еще он смелости наберется снова затащить эту идеальную пластиковую задницу в свою замызганную берлогу?       Гэвин толкнулся языком навстречу, но Коннор тут же крепко сдавил пальцами его щеки, не давая разжать челюсти.       — Не надо, правда.       «Тогда придумай что-нибудь поинтереснее, чем детсадовские поцелуйчики», хотел в нетерпении огрызнуться Гэвин, но цепкие пальцы не позволили ему сказать и слова.       И, будто читая мысли, Коннор прочертил языком линию от уха до ключицы. Его дыхание, совсем не сбившееся, прохладное, опалило шею. Касание шершавого языка как под дых двинуло, и Гэвин откинул голову назад, блаженно выдыхая:       — Вот это я уже понимаю.       Пальцы сами впились в укрепленный синтетический череп. Наверное, будь Коннор живым, ему бы даже было больно. Гэвину неожиданно захотелось узнать, что творится в этой башке. Вскрыть ее, подключиться к процессорам и узнать, торчит ли сейчас Коннор, вылизывая его шею. Нравится ли ему вкус бальзама после бритья для чувствительной кожи без содержания спирта. Хочется ли ему прижаться зубами к бьющейся под ухом жиле.       Гэвин мог бы его спросить, и Коннор бы ответил честно. Выдал бы какую-нибудь дурацкую сухую статистистику. Уже только от этих мыслей захотелось врезать ему в нос, чтобы густая синяя кровь запачкала накрахмаленную рубашку. Чтобы сбилось ровное дыхание. Чтобы Коннор, черт его дери, посмотрел на него не как на вещдок.       Гэвин дернул его за волосы назад, отстраняя от своей шеи. Взгляд у Коннора был не помутненный, щеки — бледные. Ни намека на возбужденный румянец. Гэвин потянул подбородок вниз и, к удивлению, в этот раз он поддался.       Шершавый, влажный язык коснулся большого пальца. Всего Гэвина скрутило в один мучительный узел под пупком. Коннор прикрыл глаза, точно и правда получал удовольствие. Он ощупал подушечку и грань ногтя, мазнул по суставу и…       — Что за хрень?! — Гэвин в испуге отдернул руку.       Коннор открыл глаза и, Гэвин мог поклясться, посмотрел на него с издевкой.       — В чем дело?       — В чем, блядь, дело, спрашиваешь?! Ты мне палец языком в два кольца обернул! — Гэвин спрятал большой палец в ладонь, точно Коннор покусился его оттяпать.       — О, значит, ты доставил меня к себе домой в обход всех правил вовсе не из-за увеличенного орального сканера?       — Да что ты вообще такое несешь?! Коннор вздохнул и поднял на Гэвина полный снисхождения взгляд.       — Мануал к моей модели ты не читал?       — Да какого рожна мне это читать — ты даже не мой напарник!       — Что ж… я постараюсь объяснить более доступно. Для увеличения покрытия сканирующей поверхно…       — Коннор! — взвыл Гэвин.       — Мой язык может удлиняться до семи с половиной дюймов, — коротко пояснил Коннор совершенно будничным тоном.       Гэвин так и обмяк на диване. В голове крутилось только одно слово — «пиздец»‎. Язык у него, сука, семь с половиной дюймов, а его и засосать нельзя!       — У нас осталось около трех часов до предположительного возвращения твоей матери. Нам лучше не растрачивать их впустую, верно? — спокойно напомнил Коннор, утирая антисептик с подбородка.       Гэвин сглотнул, не в силах прекратить думать о длинном подвижном языке, и утвердительно кивнул.       — И, запомни, не размыкай губ.