У меня свой мир, я ему верен

Маленькая девочка сидит на качелях, её качает девочка постарше. Она бегает рядом, что-то рассказывает, девочки смеются. Они счастливы. Он чуть-чуть поворачивает голову в мою сторону. Тихо просит: — Покачай. Я стараюсь не вздрогнуть. — Нет. Он отворачивается. Кажется, его губы чуть дрожат. Я чуть сжалился, добавляю: — Маму попроси. — Не буду! — он капризно встряхивает головой, даже не пытаясь скрыть детские слёзы в голосе, и быстро подходит к свободным качелям. Смешно залезает на них, нелепо, они слишком большие, а на нём слишком большой пуховик. Садится, наклоняется, пытается достать ногой до земли, оттолкнуться. С завистью смотрит на девчонок рядом, отворачивается, кажется, снова сглотнув слёзы. Я вздохнул, подошёл к нему. — Ноги вытяни. Он вздрогнул от неожиданности, услышав мой голос сзади, ещё крепче вцепился в перила. — Не буду! — Вытяни, говорю! — я начинаю сердится, и он слышит это, ноги вытягивает. Кажется, испугался. Но я не хочу, чтобы он боялся меня, я не причинял ему вреда и не причиню. Я просто хочу, чтобы его не было. — И отклонись назад. А теперь наоборот, резко подогни и наклонить вперёд. Надо бы уже в шесть лет кататься на качелях. Он шмыгнул носом, но движения повторил. Качель неуверенно покачнулась. Я вздохнул. — Ещё. Быстрее. И старайся попадать. Когда качели выше всего, меняй положение. Он попробовал ещё раз. Получилось совсем чуть-чуть. — У меня не выходит… — Тренируйся. Я оставил его на качелях, сам вернулся на скамейку. На секунду подумал, что он даже слезть сам не сможет, тут же выкинул из головы — сам пусть учится, в конце концов, родителей позовёт, да и вообще, велика беда, если разок упадет на снег. Я достал книгу, уставился на страницы. Уловить смысл я смог только через десять секунд.