Часть 1
11 апреля 2019 г., 19:20
Вдох через раз. Долгие гудки. Наконец, они исчезают и на другом конце провода слышится нежный голос.
— Хей, Кит, привет… — говорит он несмело. — Помнишь меня? Да-да, это твой любимый и неповторимый ниндзя-снайпер.
Лэнс стоит на мосту. Время перевалило за полночь, но он все так же стоит тут и смотрит вдаль, за горизонт. Солнце уже давно ушло и на небе царствует луна, а ее слуги-звезды мерцают то тут, то там. Возможно, это все же самолеты, но пьяный мозг этого понять не может. Сегодня их годовщина. Будучи трезвым Лэнс этот день не переживет.
— Как у меня дела? Да неплохо, справлюсь. Конечно, во многом помогают Ханк с Пидж, а то без них было бы совсем худо. Теперь я работаю в кафешке Ханка. Ну, точнее это пекарня, но булочки у него просто бесподобные! — МакКлейн делает выразительный жест рукой и усмехается своим же словам. — Ты просто обязан их попробовать! — он на секунду прерывается, а потом громко фыркает. — Да нет же, Боже, не навсегда я там! Я понимаю, что Ханк мне друг и все такое, но я еще не забросил свою мечту с музыкой. Хожу туда-сюда, на прослушивания разные, пробуюсь, — Лэнс вновь замолкает. — Нет, пока никто не взял, но я еще уверен — люди еще долго будут вспоминать Лэнса МакКлейна — великолепного певца, прекрасного гитариста и просто крышесносной красоты кубинца, — он выкрикивает это звездам, резко прерывая поступающий смех. — Ой, только не ревнуй!
Он ненадолго замолкает и пытается собрать мысли воедино, что довольно сложно. Вздохнув, Лэнс допивает уже какую по счету банку пива и ставит ее подле себя, после чего продолжает.
— Кстати, я недавно встречался с Аллурой, все-таки она же моя любимая сестренка, и знаешь, что? — он задает вопрос и не дожидается ответа. — Ты уже дважды стал дядей, поздравляю! Малыш просто нечто! В этот раз мальчик, а весь в маму пошел. Глазки голубые-голубые и ушки заостренные — так и хочется всего затискать, ты даже не представляешь, как! — на лице Лэнса раскрывается милая улыбка, когда тот снова вспоминает своего племянника. — Только если я его перетискаю, Лотор потом меня также перетискает, только страшнее, — он начинает заливисто смеяться, пару раз даже икнув. — Да не боюсь я его! Это я всех, кого надо, перепугаю! Я же твой рыцарь на белом коне, забыл?
Он еще несколько секунд стоит в приятной тишине, но внезапно все хорошее настроение улетучивается. МакКлейн прикрывает глаза, тяжело вздыхает и протирает лицо свободной рукой, убирая усталость. Он вновь смотрит вдаль: все те же звезды, шум волн и луна, отражающаяся в воде. Ничего не изменилось, все так же.
Сзади Лэнса выключается фонарь, что одиноко стоит на мосту. Значит, скоро рассвет.
МакКлейн оборачивается на звук. Мимо проезжает какая-то черная машина, в которой сидит парочка. Мужчина смотрит вперед, не отвлекаясь на дорогу, а рядом сидит девушка, которая лезет к нему со стеклянным взглядом в глазах и глупой улыбкой, закусывая нижнюю губу. Видимо, кое-кто не может потерпеть до дома.
Он отворачивается от машины, открывает новую банку пива, делает глоток. Слишком плохо. Слишком больно.
— Знаешь… — начинает МакКлейн, но вновь замолкает. — Хотя нет, ни черта ты не знаешь! — по щеке течет слеза. Потом еще одна и еще. Лэнс плачет.
Ноги подкашиваются и он садится на асфальт, облокотившись на ограждение. МакКлейн начинает давится слезами, громко воя. В сердце невероятно большая рана, незажившая даже спустя столько времени.
— Уже два года прошло, понимаешь?! — в голосе слышатся нотки истерики, Лэнс глотает вязкую слюну, обволакивающую успевшее стать сухим горло. — Кит, мать тебя, Когане, я невероятно сильно по тебе скучаю, даже спустя два года, ты это понимаешь?! Как ты мог меня бросить, как?!
Слезы новым потоком текут по щекам. Лэнс стирает их рукавом куртки и сбивчиво дышит. Больно. Даже вспоминать больно. Рана еще не успела зажить, никогда не заживет.
— Ты был лучшим! Лучшим, понятно?! — он на секунду останавливается громко вздыхая.— Боже, ну почему я так мало тебе это говорил! И я люблю тебя всем своим сердцем! Любил, люблю и буду любить! А знаешь почему?! Да потому что лучше тебя, идиота такого, не встречу! И даже не собираюсь! Потому что ты мой единственный и я с тобой буду до крышки гроба! Ни на кого не променяю!
МакКлейн бьет себя по груди. Лишь бы добраться до сердца, вынуть его из тела, да бросить в море, лишь бы не болело все так, будто его наизнанку вывернули.
Он закрывает глаза и дышит через раз, а перед глазами опять эта картина.
— Нет-нет-нет. Только не снова. Хватит вспоминать!
лучше бы он был полной задницей, и отпустил с работы. Первая годовщина, же.
Лэнса же отпустили раньше, о чем он написал Киту. Идиот.
А дальше он все помнит обрывками: Вот он увидел Кита, стоящего через дорогу, сказал не переходить, но тот из-за дождя, наверное, не услышал и, быстро посмотрев по сторонам, побежал к Лэнсу, потом громкий звук, оглушающий, звук тормозов.
Дождь, серая машина, лужа крови, все больше растекающаяся по асфальту, Кит, лежащий в неестественной позе, водитель, говорящий: «Я не виноват», телефон, дорога, шепот Кита, скорая, капельница, долгая операция, часы, часы, бесконечные часы ожидания, белые халаты, бумаги, табличка «идет операция», что перестала гореть, врач, который был по локоть в крови, слова, которые он не хотел услышать за всю свою жизнь.
— Мы боролись за его жизнь, но он не выжил, соболезную, — сухая фраза, повторенная в этом месте и в голове Лэнса много-много раз.
Именно на этой фразе закончилась жизнь Лэнса. Началось лишь существование. Ведь жизнь без Кита — не жизнь вовсе.
***
В тот день было холодно и дождливо. И зачем Кит только вышел на улицу? Лэнс же сказал ему сидеть дома, ведь у Когане впервые за долгое время был выходной. Благо, у того был понимающий начальник***
Лэнс резко открывает глаза. Только не снова. Нет. — Я люблю тебя, Кит Когане. И всегда буду. Всегда.— Хей, вы беспокойте семью МакКлейнов. — Или Когане! — Мы еще не решили! Мы не можем ответить на ваш звонок, потому что заняты- — Друг другом! — Лэнс, я же записываю! В общем мы не можем ответить, поэтому оставьте свое сообщение после короткого «бипа». Би-ип!
— Хей, Кит, привет…
