Раб на три дня

Намджун сидел на асфальте, облакотившись на стену здания. Было темно, но подойдя поближе, Юнги смог увидеть кровь на лице парня. Как бы там ни было, Мин был виновным этом. Даже если Джуна никто и не просил подвергать себя опасности. Правда, блондин был благодарен ему за такой поступок. — Намджун? Ты в порядке? – Парень подошел к новому знакомому и помог ему подняться. – Тебе надо в больницу. — Нет-нет, больницы не для меня. – Он улыбнулся и почесал затылок. – Со мной всё в порядке. — Да у тебя бровь разбита! И вообще, ты больной? Зачем шокер-то носишь с собой? Неужели только так в клуб пропускают? — Смешно, конечно, но я думал ты меня хотя бы поблагодаришь. – Намджун закинул руку на плечо Мину, опираясь на него, и, прихрамывая они направились к главной дороге. — За что мне тебя благодарить? Я не просил твоей помощи. И ты дурак, что поступил таким образом. — Было видно, что тебе срочно надо было туда, вот я и помог. Почему-то я знал, что не услышу от тебя «спасибо». Мин глубоко вздохнул. — Знаешь, я и сам не люблю эти больницы, но раны надо хотя бы обработать. — Да, тем более не хочу появляться в таком виде дома. Сестра меня убъет… Могу я обработать раны у тебя? — Пошли уже. – Сухо ответил Юнги. Он дотащил нового друга до главной дороги и они начали ловить такси. При свете блондин увидел, что Намджуну неплохо досталось. Синяки уже вылезли на шее и оставалось лишь догадываться что находится под этим странным пиджаком. Хотя, Мин и сам был красив: ободранная одежда, лицо в пыли вперемешку с размазанной кровью. Машины проезжали мимо них одна за другой. Вероятно, проезжали мимо из-за внешнего вида побитых парней. Простояв у дороги в тишине и в своих раздумьях около семи минут, Юн, наконец, решился на диалог: — Намджун… — А? — Спасибо. Ким улыбнулся и похлопал рукой по чужой спине. — Обращайся! О, смотри, машина тормозит… *** - Больно? — Айщ, немного…— Лицо Намджуна скривилось. Юнги обрабатывал рану на брови новому знакомому или даже другу, он и сам не понимал почему, но именно к нему у парня появилось доверие. Ким только начал осматривать комнату, в которой сидел. До этого парень почему-то не замечал её. Она была тёмная. Тёмные шторы, темные обои, разбросанные вещи… Всё это нагоняло тоску. Это была однокомнатная квартира, которая выглядела, как какое-то убежище, хотя, взглянув на Юнги, можно было догадаться, что живёт он в таком месте. На удивление, мусора не было. Да, был бардак, но не грязь. Ни грязных кружек, ни пыли не было видно. В комнате стояла кровать или диван, непонятно. Оно складывалось, чем и напоминало диван, но выглядело как кровать. Широкая кровать. Напротив неё, левее, стояло фортепиано. В углу стоял столик – лучик света в этой тёмной комнате, освещаемой тусклым светом. Лучик света, потому что над столом виднелась доска, на которой было много фоток, записей, прикрепленных к ней. Так же там была светящаяся тусклым красным цветом гирлянда, а с трех сторон светили специальные фонарики, благодаря которым было отчетливо видно всё, что закреплено на доске. Джун не сразу узнал Юнги на фотографиях. — Хэй, неужели это ты? – Парень указал на самое светлое место в комнате, как только Юнги завершил свою работу. – С улыбкой ты выглядишь не таким суровым, как хочешь казаться. Блондин кинул короткий взгляд на доску и опустил голову. — Надо это выбросить, только глаза мозолит. — Почему? – Парень вновь всмотрелся в доску. – Это из-за девушки, которая тебя обнимает на фото? Ты сегодня её искал? — Да, это Дженни. — А что случилось между вами? Я могу выслушать тебя. Юнги подошел к столу и оперся на него, всматриваясь в счастливые лица на фотках. Ещё где-то минуты две он молчал, а после открепил фото, о котором говорил Намджун. — Эта девушка прекрасна, - тихо начал он. - Она дала мне жизнь. Сделала из меня нормального человека, если таковым можно меня назвать. Я только сейчас понял, что практически ничего о ней и не знаю. Я просто любил её, глупо, наивно, как маленький ребенок. Только это я давал ей взамен на её поддержку. Сейчас я осознаю, насколько был эгоистичен. — Блондин все так же вглядывался в фото. — Я не имею права возмущаться тому, что она ушла. Я сам во всём виноват. Я не могу больше держать её, она сделала выбор. — Конечно, не совсем понятно, но расспрашивать не буду. Мин положил фотографию на стол и бросил взгляд на листы, которые лежали кучами на столе. Да, это были его песни. Больше половины из них он посвятил Дженни. Она и правда была его всем, но он так слепо любил её. Просто любил. — Я так редко давал ей что-то взамен на всё то, что она делала для меня. – Повторился блондин. – До этого мы редко ругались. Да и ссорой не назовёшь то, что было. Я был эгоистом, считая, что она всегда будет со мной, будет терпеть мои задвиги… Я понял это так поздно. Сейчас я даже не могу описать всего, что творится внутри. Я никогда не был общительным человеком, но она смогла найти ко мне подход. Спустя какое-то время я привык к ней. Дженни заменяла мне всех. С ней я мог смеяться и не чувствовать себя одиноким. Знаешь, в конечном итоге я стал ужасным парнем: куча вопросов где и с кем была, кто звонил, почему так мало времени уделяет мне. Нечего удивляться ее уходу. Намджун лишь слушал. Он внимательно смотрел на спину парня, пропуская через себя каждое его слово. — Только сейчас я полюбил её на самом деле, только сейчас я понял насколько она дорога мне. Даже эти песни, — Юнги взял в руки листы, которые только уместились в ладонь и смял их. – Даже эти песни… Я ведь посвятил их не ей, а тому, что она сделала. В комнате повисла тишина. Джун не знал что ответить на это, он не являлся человеком, который может дать совет в такой ситуации, он умел лишь чувствовать чужую боль и пытаться накрыть человека дозой своего позитива, но сейчас он прекрасно понимал, что не поможет этим. Глаза Джуна расширились, когда он услышал тихий всхлип парня, он растерялся. — Прости, что заставил тебя слушать это… — Всё в порядке. Может, ты хочешь немного выпить? У тебя есть что-нибудь дома? Я могу выслушать тебя. Да хоть до заката. — Там, в холодильнике, возьми пиво. Ким пошел на кухню. Открыв холодильник, он увидел в нём лишь множество бутылок пива и кусочек засохшего сыра. «Бедолагу надо спасать, а то так и с голоду помрет на одном пиве…» Парень быстро вернулся в комнату, где блондин уже уселся на диван с пепельницей в руках, втягивая сигарету. — Может, лучше ты мне что-то расскажешь? – Мин взял протянутое ему пиво и открыл его. – На самом деле я не люблю что-то рассказывать о себе. Я больше любитель слушать. — Это потому, что люди вторгаются в твоё пространство и что-то говорят, а ты не можешь сбежать? — В точку. — Хм, ну я даже и не знаю что такого интересного можно рассказать. — Начни с чего-то смешного, как только алкоголь ударит в голову, будет легче. Намджун посмеялся, а спустя пару минут он уже рассказывал какую-то забавную историю из своей жизни. Мин уже не выглядел таким подавленным, видимо, он не любил показывать свои слабые стороны. В какой-то момент Ким даже решил, что блондину надо бы побыть одному и попытался уйти, но Юн его не пустил. — Ты что, хочешь оставить меня одного? Сначала помогаешь мне, напрашиваешься в гости, выслушиваешь меня, а теперь уйти собрался? Ну уж нет, я излил тебе душу, теперь твоя очередь. Джун лишь улыбнулся. Он знал, что ему тоже есть что рассказать, но зачем? Нужны ли его проблемы этому парню? Спустя два часа глупых шуточек и различных историй, алкоголь дал о себе знать. Глубокая ночь, открытые окна, через которые прохладный ветерок освежал комнату. Парни сидели на диване-кровати и допивали по последней бутылке пива. — Дома никто не будет волноваться? — Если только старшая сестра. Я написал ей сообщение что не приду, но знаю, что она все равно будет волноваться. — А родители? Джун выпил остатки алкоголя и положил пустую бутылку на пол к остальным. Он выдерживал паузу, будто не желая об этом говорить, но все же опустил голову и спокойным голосом ответил: — Отец работает в ночную смену, как только приходит, то сразу спать, а после идет на ещё одну подработку. Нас с сестрой он практически не видит. Мама же умерла при родах. — Прости, я не должен был спрашивать. Просто я видел, что весь вечер тебя что-то тревожит, сам ты навряд ли рассказал бы. Мне правда хотелось бы выслушать тебя. — Ты психолог по специальности что ли? – Джун улыбнулся. – Ты прав, меня часто тревожит то, как я живу, как живет моя сестра. Она мне заменила маму, хоть и разница между нами всего два года. Она очень рано повзрослела, рано взяла на себя обязанности по дому. Могу даже сказать, что она воспитала меня, но кто воспитал так хорошо её, я не знаю. После и я начал работать, помогая отцу прокормить нас. Взглянув на мою сестру, ты и не подумаешь о том, что мы живем бедно. Я всегда стараюсь дать ей всё, что она хочет, даже если через ссоры. — Не удивительно, что она отказывается от дорогих подарков или денег, её можно понять. — Нет, нельзя. Это всё, что я могу дать ей, - Резко ответил Нам. — Но не всегда деньги решают все проблемы. — А я и не говорю этого. Я лишь хочу сказать, что этими деньгами я отдаю одну треть того, что она дала мне. Она пользуется дорогой косметикой, носит хорошие вещи, люди не будут смотреть на неё сверху вниз как на нищенку. Это уже придает сил. — Но видит ли она своего брата? Хватает ли ей твоего внимания? — Я стараюсь ей дать его, думаю, у меня получается. Тем более она на днях идет на собеседование в хорошую компанию, я больше чем уверен, что она получит хорошую работу. Блондин посмотрел на друга, который буквально светился. Он говорил о своей сестре как о лучике солнца, на который сам стал похож. От этого Юнги стало так легко. Джун был человеком, который заряжал своей энергией. Правда, на некоторое время он задумался о том, что никогда не думал о том, что никогда не делал Дженни подарков, никогда не задумывался, нужно ли ей что-то и имеет ли она финансовые проблемы. Да и она не говорила об этом... Вскоре парни и вовсе не могли говорить, так сильно заплетались их языки. К утру их диалог перешел на вопросы кто кого уважает и планирование поездки на море. И, неважно, что у одного в холодильнике мышь повесилась, а у другого в кармане едва хватало на дорогу до дома.