После стольких лет

      В Гравити Фолз были тёплые ночи. Такие же тёплые, как ладони Вэнди во время прогулки у озера. Такие же тёплые, как вода, касающаяся её босых ног. Она ступала по мелководью, раскинув руки, словно хотела обнять весь мир, и будто бы светилась изнутри — так прекрасна была её улыбка. Диппер шёл следом, загребая сухой песок ногами, и слушал убаюкивающее стрекотание сверчков. Где-то вдалеке шумел водопад, но его гул долетал лишь мерным звоном.       — Я слышала, ты собираешься в Калифорнийский университет, — негромко начала Вэнди, сев на скрипучий мостик. — Не приедешь следующим летом?       — Не знаю. Наверное, нет.       Кордрой опустила голову.       — Вот как.       Вэнди уже девятнадцать. Она закончила школу год назад, но из-за тяжёлого состояния отца — на лесопильне на него упало дерево — ей пришлось отменить поступление в колледж и потратить накопленные деньги на лечение. Диппер знал это, потому что звонил ей так часто, как позволяла подготовка к экзаменам. Он выпускался экстерном. В этом и состояло их главное различие: Вэнди обязательная и никогда не предаст близких людей даже ради своего будущего, а Диппер… А Диппер — индивидуалист. Он не отступит от своей цели ни за что на свете.       — Все наши разъехались. Только вы с Мэйбл возвращаетесь в Гравити Фолз из года в год… — резкий выдох. — Я не знаю, смогу ли набрать нужное количество баллов на этом наборе, — Вэнди подтянула колени к груди и сгорбилась, вмиг став миниатюрной. — За всё это время я ни разу не прикоснулась к учебникам: были дела. Больница, подработка, дом — и так по кругу. Папа давно поправился, но ему нельзя перетруждаться из-за спины. А единственная вещь, которую он умеет хорошо делать, — применять силу. Все мои друзья… Они почти не звонят. Я чувствую себя ненужной. Ни семье, ни им.       Диппер осторожно сел рядом, боясь спугнуть подругу. Она открылась ему, и он не хотел разрушить её доверие своей настойчивостью.       — Ты не права, — голос был хриплый. Должно быть, от долгого молчания. — Ты нужна всем: отцу, братьям, Зусу, дяде Стэну, Мэйбл, — и, чуть погодя, добавил: — мне.       Вэнди посмотрела на Диппера, дотронулась до его плеча и прошептала:       — Ты всё ещё любишь меня?       Вэнди бросaла ему вызов. Диппер чувствовал, как кровь стремительно приливает к лицу, и радовался, что в темноте этого не видно.       — Не знаю.       Отчего-то вспомнились их посиделки вечерами в Хижине Чудес. Они любили смотреть фильмы о волшебстве и приключениях, хотя и своего хватало в жизни; любимым делом для них стала франшиза о Гарри Поттере. Вэнди с удовольствием пересматривала все фильмы, неустанно сравнила свою семью с семьёй Уизли и приравнивала Диппера к Гарри.       «У него шрам в виде молнии, у тебя — родимое пятно в виде Ковша Большой Медведицы! А ещё вы умеете находить неприятности на свои задницы. Совпадение?»       Эти воспоминания стали неотъемлемой частью Диппера. Он возвращался к ним каждый раз, когда хотел ощутить себя прежним несносным мальчишкой. Сколько ему тогда было? Тринадцать? Четырнадцать? И уже тогда он понимал, что не полюбит никого так сильно, как Вэнди.       — Ты ведь поможешь мне с экзаменами? — Кордрой придвинулась ближе. Диппер едва не отпрянул, но стойко выдержал напор. Было ясно: его провоцируют на более активные действия.       — Если захочешь.       Вэнди тихо рассмеялась и дотронулась до его руки.       — Так значит… После стольких лет? — хмыкнула она. Её глаза задорно блестели.       — Всегда.       Диппер переплёл их пальцы. Вызов принят.