Пленница

      Маринетт очнулась, услышав шаги, отдававшиеся эхом в длинном пустом подвале. Страх скрутил живот и она вжалась в сырой угол. Вдруг почувствовала, что что-то щекочет еë шею. Она взвизгнула и стала смахивать это что-то. На землю с неприятным негромким звуком шмякнулся паук. Девушке стало невероятно противно. Она стала тереть шею, дабы убрать следы членистоногого. В этот момент железная дверь открылась со скрипом и в маленькое тесное помещение вошёл он. Парень в черном костюме и с голубыми волосами. Он поставил тарелку с какой-то жижей на землю и сказал: —Ешь.       Мари даже не шевельнулась, только изредка посматривая на уползающего паука. —Как хочешь.       Он развернулся на пятках и уже собирался закрыть дверь за собой, но девушка остановила его. —Зачем я тут? Зачем я тебе? —О, ты решила подать голос. Наконец-то. —От-тветь.. —Для личных целей. —Эм..Т-то есть?       Но парень уже захлопнул дверь. Дюпен-Чен села обратно в угол и обхватила колени руками. Тут было холодно.       «Сколько я тут уже нахожусь? И сколько ещё придется? Неужели я больше не увижу своих родителей и брата… — думала Маринетт, покачиваясь из стороны в сторону, — Да я так с ума сойду! Нужно чем-то заняться. А, собственно, чем занимаются похищенные люди в тëмном холодном подвале? В фильмах обычно колотят в дверь и орут, чтобы их выпустили. Но это не поможет. Не прилетит же Аркадий Паровозов на мой шум…». Так и просидела девушка в размышлениях, пока её не перебил очень громкий стук в дверь. Как будто ее кто-то пытался выбить. Бам бам бам.       Мари вскочила на кровати, вся в поту. В дверь стучали. Тук тук тук. —А? Лука? — но ответа не последовало. — Лука, это ты? — Опять тишина.       "Странно"–подумала девушка и встала с кровати. Кажется, она уже достаточно отдохнула, раз смогла дойти до двери. Постучала в неё: —Лука, если это ты, ответь.       Ничего. «Хм, ладно — она вернулась в кровать. — Холодно как-то. Может в шкафу есть одеяло?»       Маринетт открыла дверцы шкафа и стала рассматривать полки. Только две из них были заняты вещами. Остальные пусты.       «Одеяла нет. Надо попросить Луку принести. И ещё чай. Хочу чай. Зелёный. Ммм…» — представив аромат напитка, девушка нажала на кнопочку у кровати. Щелчок.       Прошло минут пять, и Мари нажала кнопку ещё раз.       «Интересно, сколько ещё ждать? А если бы мне стало плохо? Лааадно… Пойду, что ли, о батарею погреюсь.»       Дотронувшись до источника тепла, девушка грустно вздохнула, — «Ну да, кто включает батареи летом? Какая я наивная.» Она подошла к кровати, села, поджала под себя ноги и укуталась покрывалом. Кроме батареи её никто и ничто не могло согреть, только она сама. —Ой мороз, мороооз, не морозь меняяяя…– Её пение прервали глухие шаги за дверью, — Лука? "Аллилуйя". Дверь открылась и в комнату вошёл запыхавшийся потеряшка. —Лука? Ты куда пропал? —Прости, пожалуйста. Дела. —Очень круто! Браво! Запираешь девушку в комнате и уходишь. Просто класс! Ты вообще чокнутый! Какие у чокнутого могут быть дела!? —Я извинился. —Извинился? За что? За то, что у тебя дела? Или за то, что посреди бела дня схватил меня и привел в подвал? И что мне твои извинения? Ты меня похитил и держишь взаперти. Тебе, вообще, нормально? —Маринетт, успокойся, пожалуйста. —Я успокоюсь, обязательно, но только тогда, когда ты меня отпустишь. —Это исключено. Я не могу тебя потерять. —Насильно мил не будешь, Лука. Пойми, если ты будешь держать меня тут, не давая возможности выйти, ничего хорошего из этого не выйдет. Ты можешь приходить ко мне в гости, мы можем гулять, но эта твоя идея совсем дурацкая. Лишать людей свободы — это неправильно.       Естественно, ни в какие гости Маринетт бы его не позвала. Ещё чего не хватало — преступников-психопатов чаем угощать. Но надо же было как-то его образумить.       Парень молчал. Может быть, девушка до него все таки достучалась.