Inside your soul

«Слишком светло… Кто-нибудь, выключите свет!» Она что, вновь не задернула шторы? Сдавленно промычав, девушка инстинктивно скомкала простынь в руке. С головой вроде было получше, но горло пересохло так, что, казалось, вибрировать её голосовые связки смогут еще не скоро. Который час? Да, голова соображала определенно получше, чем вчера. Подумать только, она снова пережила ломку… сама. Чувство необъяснимой гордости за саму себя начало распирать изнутри, и не суши её так сильно, она наверняка бы улыбнулась. «Воды!» — вопил её организм, но ватное тело никак не хотело подчиняться и двигаться, и даже открыть глаза было для неё сейчас непосильной задачей. Было приятно лежать, и ощущать мягкий хлопок под руками, вдыхать свежесть, что исходила от простыней… Странно, она-то думала, что прокурила свой номер к чертям… Кстати, как она вчера добралась до номера? Память будто стерли. Идиотские люди в черном. Тело, словно ватное, тонуло в мягком одеяле, которое сжали тонкие пальцы. Давно у неё не было такого утра, и думать о вчерашнем совсем не хотелось. Непонятного рода ёрзание, которое девушка старалась игнорировать, нарушало идиллию и отвлекало, но как только она поняла, что в номере, кроме неё не должно никого быть, реакция не заставила себя долго ждать. Ватное тело вмиг пронзил выстрел адреналина, от чего Коулман уселась на кровати. Резко открывшиеся глаза старались сфокусироваться хоть на чем-то, но голова предательски закружилась. И как только зрачки более менее пришли в норму, рука девушки сама потянулась к лежащей рядом подушке, так как-то, что она увидела, шокировало её. В метре от нее, на мягком кресле прижав подушку к груди, посапывал кудрявый шатен. «Какого хрена?!» — начал бить тревогу её мозг, еще до того, как до неё дошел смысл всего происходящего. Её глаза испуганно/удивленно уставились на британца, что сейчас был похож на спящего щенка, безобидного и пушистого. Она сама не знает, как это сравнение появилось в её голове. Совершенно расслабленное выражение лица и его приоткрытый рот, заставляли её хотеть потрепать его по голове, за что Коулман готова была убить себя в этот момент. Пальцы сжали мягкую подушку. Всё её нутро говорило ей о том, что пора сматывать, нутро говорило, а голова не слушалась. Коулман не знает почему продолжила сидеть и пялиться на человека, что заставлял её тратить свои нервные клетки с усиленной скоростью. Он не был похож на остальных парней с её окружения. Встретив его на улице, она ни за что не сказала бы, что он актер. И дело было не во внешности… Скорее во взгляде. Таком открытом, светлом взгляде. От него за километр веяло простотой… ясностью. Даже сейчас, глядя на него, спящего и такого простого, чувствуешь себя частичкой его такого простого мира. Приятно… Кудрявая усмехнулась. Да, насколько же она поломанная по сравнению с ним. Не раз её посещало чувство, будто она родилась с надписью «Брак» на лбу. Бракованная игрушка… Засмотревшись, было трудно оторвать взгляд. Где еще она увидит такую простоту? Только сейчас она заметила мелкую россыпь веснушек у него на щеках. Зрачки расширились, в сердцебиение замедлилось, и в этот раз виной были не седативные вещества. Она не понимала, почему ей было так спокойно в тот момент. Было ощущение, давно забытое и необъяснимое… Безмятежность. Она была права, это спокойствие так и исходит от него, как тепло от гребанного солнца. Что она здесь делает? Она помнит невыносимую ломку, что подкосила её в самый неподходящий момент, помнит туалет дешевого кафе и переулок… дальше тьма. Нехорошее предчувствие зарождалось в груди. Как по щелчку пальцев, начало ныть разбитое колено. «Что за…?» Глаза начали бегать по аккуратной повязке, что красовалась на месте разбитой коленки. Пальцы осторожно дотронулись, коленку саднило. Пазл складывался воедино. В голове возник вопрос: «Что он видел?», и паника начала зарождаться в глубине души. Нарушивший тишину голос шатена заставил девушку испуганно прижать подушку к груди.  — Я обработал его, не волнуйся. Штирлец хренов! Так инфаркт заработать можно! Парень все так же расслабленно сидел в кресле, обнимая подушку, в то время как она была вся на иголках. Карие глаза его лениво блуждали по испуганному лицу шатенки, изучая его, а на дне зрачков плескалось хорошо скрываемое беспокойство. Актеры обменялись ролями, пришла её очередь нервничать. Во рту резко пересохло. Что ей сказать? Спросить почему она здесь? Так все вроде понятно… Что ей блять сказать?! По телу пробежали мурашки. Она снова ощущала это рядом с ним — неловкость. Это гадкое чувство сковывало, делало мягкой, уязвимой. Он же, казалось, неловкости совсем не ощущал, глядя открыто, с каким-то едва уловимым вызовом в глазах. На его левой щеке остался след от подушки, что делал парня каким-то… неправильно домашним.  — Ты спал здесь? — единственное, что у неё получилось выдавить из себя, и за что тут же захотелось дать себе хороший подзатыльник.  — Ты заняла кровать, так что… — пожал плечами Холланд. Спросить, что все же случилось, и почему у неё перемотано колено язык не поворачивался, хотя не спросить было бы странно. Том заметил это замешательство и некую скованность, поэтому решил покончить с этой пыткой, хотя, он должен признать, ему было интересно наблюдать, как она себя поведёт, как выкрутиться. Ведь даже дураку понятно — она прокололась.  — Ты упала. — Зендая подняла на него напряженный взгляд карих глаз. — Мы нашли тебя вчера в переулке, ты еле стояла на ногах, и как видишь, не устояла. — он кивнул на её коленку, от чего она потупила взгляд. Не устояла на ногах… Это говорило обо всем красноречивее любых слов. В таком состоянии он её видел? Этого нельзя было допускать!  — Мы отвезли тебя обратно в отель. — он поднялся с кресла, отложив подушку, и набрав стакан воды, протянул его девушке, так, словно знал, что её горло сдавило в тески.  — Мы? — переспросила она сдавленно, приняв стакан и сделав пару спасительных глотков, что были как нельзя кстати.  — Я и Джейкоб. Ситуация становилась все хуже и хуже. Баталон был там? Теперь скрыть это от кого-то будет практически невозможно, болтун — находка для шпиона. Холодная вода приводила голову в порядок, но успокоить скачущие из стороны в сторону мысли не смогла. Пальцы крепко вцепились в стакан. Всем было понятно, причиной вчерашнего состояния девушки был совсем не алкоголь и не какое-то другое безвредное отравление. Она безустанно осушала стакан, и делала это настолько медленно, насколько могла. И не потому, что пыталась продлить удовольствие, а потому, что оттягивала момент, когда ей придется отдать его британцу, и снова встретиться с его невыносимым взглядом. В какой момент она стала такой мягкой? Самой от себя противно. Сделав последний глоток и, все же, вернув стакан, Коулман перевела дух.  — Да, мне не стоит столько пить. — выдохнула девушка, поднимая взгляд. Он смотрел невозмутимо спокойно. Она знала, что он знает. Не мог не догадаться. Но не пойман — не вор, или как там… Хотя её как раз таки, наверняка, поймали, и помни она хоть что-нибудь…  — Нам сегодня предстоит поиграть на публику, Уоттс хочет быстрее замять шумиху с фотографиями. — будто не специально переводя тему, он поднес стакан к губам, и кудрявая заметила как дернулся его кадык, когда он сделал глоток. В этот же момент длинные ногти больно вонзились в кожу. «Прекрати пялиться!» Ломка изматывала. После неё она всегда была слишком мягкой, слишком чувствительной, шла на поводу у своих чувств и желаний. Мерзкое чувство, будто ты опять малолетка, что только и думает о парнях и разной эмоциональной чепухе. Теперь точно нужно сматывать! Она спустила ноги на пол, косаясь босыми стопами мягкого ковра, и перенесла всю тяжесть своего тела на тонкие конечности. В миг её голова закружилась, словно она только что сошла с карусели. Она упустила момент, когда руки Холланда оказались у неё на талии. Открыв глаза, она встретилась с его встревоженным взглядом, который он тут же неумело поспешил скрыть.  — Не терпится сбежать? — улыбнулся он, стараясь разрядить обстановку. Слишком близко. Нестерпимо. Неправильно. С такого расстояния она могла заметить легкую щетину, что успела поселиться на его лице за ночь. Не мужчина, но уже и не мальчик…  — Будь осторожна. — выдохнул он, помогая ей устоять на ногах, и когда его ладони наконец оторвались от её кожи, по телу пробежали мурашки. Она ненавидела слабость, и в другой ситуации она бы оттолкнула его, ужалив какой-то колкостью, но сейчас… Он помог ей сесть, и она вновь глянула на свою коленку. Она бы в жизни так аккуратно не забинтовала бы.  — Посиди. — сказал он, куда-то направляясь. Она ненавидела слабость. Ненавидела, что сидит сейчас и молчит, вместо того, чтобы нагрубить, оттолкнуть и оградить себя он ненужных и обременяющих чувств. Том поставил перед ней кроссовки, как-то странно глядя на неё.  — Я и сама могу. — буркнула она что-то подобное в ответ, все казалось таким сюрреалистичным, будто это не она, и не её голос, не её слова… В кого она превращается? Сунув ноги в кроссовки, она подхватилась с кровати, молясь богам чтобы голова её вновь не подвела. Она больше не выдержит его пронизывающего взгляда. Нужно идти, убираться отсюда как можно скорее. И уже возле двери в груди больно кольнуло, словно кто-то пробил иголкой легкое. Она обернулась. «Беги отсюда, идиотка!» — кричал ей её разум.  — Спасибо. — сдавленно, вымучено, через силу, но все же произнесла шатенка, и наткнулась на добродушный взгляд. «Черти б его…!» Дверь хлопнула. Она ушла. Пришлось заплатить штраф за утрату ключ-карты, но ей было все равно, лишь бы быстрее оказаться в номере и залезть под горячие струи душа, что смоют с неё все дерьмо накопившееся за прошлый день. Проигнорировав недовольный взгляд администратора и забрав свою ключ-карту, Зендая поднялась к себе в номер и громко захлопнула дверь. В номере был погром. Она закрыла глаза. Вот он, её мир, сумасшедший и пропахший сигаретным дымом, а такое умиротворенное утро (по крайней мере до определенного момента) как было сегодня, может ей только снится.

***

      Коулман решила позавтракать на терассе. Ей осточертел привычный кафетерий, в котором каждый раз собирался чуть ли не весь отель, плюс, ей нужно было подышать воздухом, привести себя и мысли в порядок. Заняв столик у края, оттуда разворачивался ошеломительный вид, она прикрыла глаза, вдыхая свежий утренний воздух. Ей нужен был хороший завтрак, желудок жалобно урчал. Смыв с себя ночную вонь грязных переулков, девушка собралась и припрятав «волшебную» шкатулку, на которую непрерывно смотрела около десяти минут, вызвала в номер уборщицу. Ради чего она это делает? Ради чего себя мучает? Разве не проще глотнуть теблеточку и забыться, как она делала долгие месяцы, прожигая свою жизнь? Перед глазами всплыл растрепанный, заспанный британец со следом от подушки на лице и еле заметной щетиной, от чего она резко их распахнула, всматриваясь в даль. «Не думай о нём. Это всё дурно попахивает.» Ради этого? Ради того, чтобы быть такой как он? Наивной, беззаботной девчонкой? Хах, она такой никогда не станет, сколько ни старайся. «Не думай о нем!» Или ради этого яркого блеска в глазах, этой до одури приятной простоты?  — Ваш заказ. — прервал её спутанные мысли грубый голос официанта. Оценивающий взгляд… Она любила таких. Самцов, от которых так и веяло тестостероном. Грубый голос, бородка, выразительные глаза и брови… Она бы трахнула? Хм, да, может, но сейчас ей как-то не хотелось. У него сильные руки. У Холланда сильные руки… «Я сказала не думай о нём!»  — Спасибо. — сухо ответила кареглазая, игнорируя заинтересованный взгляд официанта. Отведя взгляд, она снова уставилась вдаль, пока её не отвлекли весёлые голоса, что становились все громче. Господи, она всего лишь хотела позавтракать в тишине. Нужно просто игнорировать. Но игнорировать становится трудновато, когда чувствуешь, как в тебе прожигают дыру. «Что за кретин?» Взгляд сам собой упал на шумную компанию, что состояла из троих. Упал, и встретился с глубокими карими глазами, что принадлежали кудрявому парнишке, что влез в ее мысли как червяк. Он смотрел изучающе, серьезно, словно пытался что-то понять, но в миг на лице просияла улыбка, на что она просто кивнула. Кивнула!!! Вот дура… Должна была вообще не среагировать. Она опустила глаза, рассматривая аппетитный кусок рыбы в фольге, и проигнорировала желудок, что издал громкое длительное урчание. Встать и уйти не вариант, она же не идиотка, а остаться здесь означало испортить себе завтрак… Ну что ж, чему быть того не миновать. Шатенка выдохнула. И как она не уговаривала себя забыть и не пялиться, взгляд раз за разом мазал по ребятам, что заняли дальний столик. Холланд, его тучный друг, и пучеглазая брюнэтка, что никак не могла найти себе место и жалась ближе к парню. Брови сами собой свелись к переносице, а пальцы больно сжали острую вилку. Лора заливалась смехом со всего, что говорили ребята, да и сами они, казалось, были в хорошем настроении, о чем говорили их широкие улыбки. Идеально ровный ряд белых зубов шатена так и отблескивал на солнце, ослепляя недовольную девушку, что пыталась сосредоточиться на еде, и возможно, этого бы не происходило, не смотри она на него так часто. Медом, что ли, намазано? Она не любила соц.сети, но сейчас они были бы как нельзя кстати, не разбей она свой телефон о стену. Кусочек рыбы отправился в рот, и шатенка закрыла глаза от удовольствия, которое, к сожалению, длилось недолго. Звонкий смех брюнетки снова прервал её наслаждение, от чего она зло покосилась в её сторону. Рука девушки покоилась на плече парня, что размешивал сахар в своём утреннем кофе. «Какого черта?» И нет, она не ревновала, боже её сохрани, просто не думала она, что он из таких. Тех, кто упивается женским вниманием и позволяет девчонкам вытворять всякое. Задержав взгляд на руке Лоры, она не заметила, как кудрявый сам посмотрел на неё. Её тяжелый угрюмый взгляд не укрылся от его внимания. Закончив размешивать сахар, Том продолжил слушать друга, который распинался о какой-то ерунде, стараясь заполучить внимание девушки, чья рука лежала у него на плече уже пять минут, и он не может сказать, что это не напрягало. Его не заботило внимание Харриэр, которое и так все было посвящено ему. Да, он заметил. Его беспокоила девушка с кофейным отливом кожи, что неохотно ковыряла вилкой свой завтрак. «Ну же, тебе нужно поесть». — пронеслось в мыслях, пока глаза наблюдали за каждым её шагом. Она неохотно отправила очередной кусочек в рот. Казалось, её аппетит окончательно испортился.  — Это что, Зендая? — вдруг визгнула Лора, глядя за дальний столик, и Том резко обернулся к ней в ответ. В его глазах читалась назревающая паника. Только не это!  — Слушай, Лора, я думаю, она хочет поесть одна, не стоит… - стал было отговаривать Том, но было слишком поздно.  — Зендая! — заверещала Лора, от чего у парней заложило уши. Он заметил её плохо скрываемое негодование даже отсюда. Коулман подняла тяжелый взгляд и изобразила жалкое подобие улыбки. Ребята переглянулись. Теперь они знали, от чего девушка так часто вела себя странно, знали, как важно ей хорошо питаться, чем она так часто пренебрегала, знали, что ей нужно сейчас побыть одной, а так же знали, что она знает, что они знают, и это не упрощало ситуацию.  — Не глупи! Кто в здравом уме захочет завтракать один? — она хлопнула Тома по плечу, а он перевел обреченный взгляд на друга. «Ты бы удивилась…» Заметив горящий взгляд брюнетки, направленный на нее, а так же напряженный взгляд Холланда, Зендая поняла, что обречена, поэтому поспешила ретироваться, оставив недоеденный завтрак на столе и просто кивнув Лоре в ответ. Она кивнула. Опять. Как блять тупо! Она конечно знала, что после ломки ты сам не свой, но как же её это бесило.  — Куда это она? — удивленно воскликнула Харриэр, глядя в след удаляющейся шатенке.  — Я думаю, она все же хотела побыть одна… — задумчиво произнес Джейкоб, глядя на друга. Ему не нужны его намеки, чтобы понять в чем дело.       Том находит её в холе, сидящую на диване и пролистывающую какой-то до одури скучный журнал.  — Здесь больше некуда пойти. — говорит она не отрываясь от «чтения», а он замирает на месте. Как она заметила его?  — Как же, есть еще спортзал, кафетерий и какое-то подобие кинотеатра, как я слышал. — отвечает он в тон, чтобы поддержать беседу.  — Ты теперь будешь преследовать меня? — вскидывает она бровь, всё же поднимая на него глаза. Он держит в руках какой-то сверток, стоя в лучах утреннего солнца, а она подмечает, как хорошо на нем смотрится эта черная футболка.  — Твоя рыба. — он протягивает сверток девушке, на который она недоверчиво косится.  — Мне не нужна нянька. — чуть ли не фыркает она. Бесит, когда за тобой подтирают сопли.  — А я не твоя нянька. — отвечает он и садится рядом, понимая, что брать рыбу она не собирается. — Но голодать всего лишь из-за неприязни к кому-то нельзя. — он смотрит на неё, а она задаётся вопросом, сколько она была в отключке, что пропустила как этот парень повзрослел?  — Значит ты врач? — она не знает от чего, но её забавляет эта беседа. Она кажется очень глупой, а так же простой… Разговор ни о чем иногда полезен, когда в голове сплошная каша. Он улыбается, от чего её тело как-то странно реагирует. Она же отводит взгляд, упираясь в бессмысленный текст о наращивании волос.  — Я буду молчать о том, что было, — вдруг заговаривает он, — если буду уверен, что с тобой все будет в порядке. Тонкая нить по которой он ходил, пошатывается. Она поднимает глаза.  — Что ты о себе возомнил? — спрашивает она спокойно, хотя внутри разгорается пламя. — Думаешь, раз я у тебя переночевала, я тебе что-то должна?  — Ты ничего мне не должна. — прерывает он её пламенную речь, что уже созрела в кудрявой голове, глядя абсолютно серьезно. — Это не ради меня. — он выдыхает и сует ей в руки её завтрак. — Поешь, у нас сегодня трудный день. Он разворачивается и уходит, не замечая разочарованный и слегка грустный взгляд Харриэр, и игнорируя прожигающий в нем дыру взгляд Коулман.