Убей меня, вылечи меня

Их мечи сталкивались снова и снова, высекая искры, и каждый миг полнился дыханием смерти. Вот только Данте никак не мог сосредоточиться на битве и думал о том, что пепел похож на звезды, запутавшиеся в волосах Вергилия. — Мы не виделись уже долгое время, — хрипло рассмеялся Данте. — Так ты показываешь свою братскую любовь? — Я поцелую тебя на ночь, раз уж ты не можешь уснуть самостоятельно, — ответил Вергилий и точным ударом отправил Данте в полет. Кажется, послышался хруст костей, однако это не слишком беспокоило братьев. Заживет. Всегда заживало. — Как мило. Спасибо, что все еще заботишься обо мне. Данте неторопливо встал и, отряхнувшись, убрал меч обратно. Они дрались так долго, что накрывшая Ад тьма перевернула местами небо и землю, а разнообразные демонические твари попряталась в свои норы, оставив сыновей Спарды наедине. Вергилий вложил катану в ножны и сел там же, где стоял. Не было смысла искать достойное убежище в этой пустыне, где из растительности — лишь низкорослые, пропитанные скверной деревья да почти мертвые корни Клипота. — Позволь мне напомнить... — начал Вергилий, однако Данте плюхнулся на колючий песок рядом и перебил его: — Я скучал. — ...Что? Данте улыбнулся. — Я скучал, — повторил он. — Мы не виделись столько лет, и каждая наша встреча завершалась сражением. Как давно мы сидели вот так и говорили о всяком? Вергилий прикрыл глаза. Казалось, он действительно пытался вспомнить, когда же, но на ум ничего не приходило. — Много лет назад, — наконец произнес он. — Тогда, когда не было еще горечи и сожалений. Данте кивнул и больше не стал ничего спрашивать. Он и сам помнил каждый из ударов, ломавших его тело и дух; каждый выпад, каждую пулю, каждый прыжок в пустоту. Помнил эту боль и понимал Вергилия. Я скучал — все, что он мог сказать брату. Но... Он и правда скучал.