Первая любовь Гаары

Вам когда-нибудь казалось, что какую-то часть Вас просто нещадно вырвали? Я сейчас чувствую тоже самое. Наруко я не видел уже как 3 года. Где же она? Когда вернется? Все ли с ней хорошо? Эти мысли докучали мне каждый божий день, и не давали сосредоточиться на бумагах. Все эти отчеты о миссиях и прочее. А иногда просто хочется убежать в неизвестность, пропасть для всех, стать невидимкой, и чтобы никто меня не трогал. Быть только с Наруко, слышать ее звонкий смех, смотреть в бездны таких притягательных и бездонных голубых глаз, перебирать ее мягкие, шелковистые волосы цвета пшеницы. Я уже не отрицаю, что влюблен в нее как мальчишка. И, чем больше проходит времени расставания, тем больше я влюбляюсь и схожу с ума от разлуки. Слава богу, еще держусь, ни одного здания пока не разрушил. Сколько же еще продлится эта мука ожидания? Мой поток мыслей прервал стук в дверь. -Войдите, -монотонно произношу я -Казекаге-сама, миссия выполнена, -проговорил шиноби, входя в кабинет и протягивая мне отчет. -Хорошо. Можешь идти,-проговорил я, принимая листок -Хай,-сказал тот и скрылся за дверью. * * * И вот, настал тот момент. Я нахожусь рядом с Наруко. Она мне что-то возбуждено рассказывает, но я ее не слушаю. Я просто смотрю в омуты ее бездонных глаз. Она так изменилась. Стала намного выше, ее пшеничные волосы в виде двух хвостов достают до колен.На ней надеты оранжевые шорты выше колена, такая же оранжевая олимпийка с короткими рукавами и черными вставками на плечах. Она продолжает свой рассказ, активно жестикулируя руками в такт словам. Она изменилась, да, но неизменным навсегда останутся ее излишняя болтливость, детские искорки в глазах и по три симметричных полосочки на щеках. -Гаара, ау, ты меня вообще слышишь?-спросила меня все та же Узумаки,выдергивая меня из раздумий. -Да, Наруко. Прости я задумался,-неловко улыбнулся я -А, ну ладно. Пошли в Ичираку-рамен, я ууужаасноо голодна! -Пошли. * * * Раньше я не замечал, что закат может быть настолько красивым. Сейчас я чувствую себя действительно счастливым. Стоять на окраине деревни, в тишине, обнимать дорогого человека, и, перебирая ее, пшенично-красные от заката, волосы, смотреть на уходящее светило. Наруко, солнышко, я тебя больше никуда не отпущу.