Случайности не случайны

Три месяца спустя со свадьбы Белиала и Сиэля. 14 декабря 1889 г. POV Белиала Все мои мысли с самого утра занимало лишь одно: что подарить своему любимому мужу сегодня на день рождения? Я успел перебрать в уме десятки подарков, но все было не то и не тем. Усложняло задачу то, что он ни в чем не нуждался. Я окружил своего мальчика не только безмерной любовью, но и всеми предметами необходимыми для жизни, для прекрасной и счастливой жизни со мной. И эти предметы не ограничивались простотой или исключительно человеческими потребностями. Нет, у них вообще не было ограничений: роскошь, вычурность, блестки, эстетика, яркость, искусство, изобилие, изящность, запредельные стоимости... Любые его желания я исполнял щелчком пальцев. Хотя... его желания – громко сказано... Скорее я сам придумывал эти желания для него и совершал (совершаю и буду совершать) ежедневно маленькие безрассудства, чтобы видеть его улыбку, пусть и застенчивую, чтобы услышать его: «Любимый, ты что? Ну, зачем нам эта древняя китайская ваза за несколько десятков миллионов юаней?». А я ему просто отвечаю: «Котенок, ты же так внимательно слушал рассказ историка и тебе понравились ее цвет, и форма, поэтому я решил тебе ее купить». Он возводит глаза к небу и через две секунды довольно улыбаясь, берет у меня эту вазу и дарит поцелуй полный любви и нежности, несмотря на множество людей снующих мимо нас и их округлившиеся глаза после поцелуя между двумя представителями одного пола, причем со значительной разницей в возрасте. Люди и их глупые предрассудки... А впрочем, сейчас не об этом... Я всегда считал деньги и прочие материальные ценности людей – мусором. После того как я полюбил, я понял что неважно: сколько стоят подарки и какие именно это подарки. Сегодня моего возлюбленного порадует картина за огромную стоимость, а завтра – семена цветов розданных бесплатно на ярмарке и посаженных нами дома вместе в горшки. Главное что мы сажали эти цветы – вместе, а любуясь картиной, он испытает эстетическое удовольствие. Именно такие моменты и счастье моего малыша – бесценны. На прошлой неделе я преподнес ему букет из десяти золотых роз: каждая из них была украшена различными драгоценными камнями. Красиво и дорого до нелепости. Сколько же восхищения было в его глазах, когда я подарил ему эти цветы: «Это же те самые розы с выставки! Какая прелесть!». Но потом будто опомнился: «Стоп! Любимый, разве я говорил, что хочу этот букет?». С довольной улыбкой отвечаю: «Нет, мое солнышко, я просто видел, как ты смотрел на эти розы и подумал, что они тебе понравились. Вижу, не ошибся. Парижские миллионеры скрипели зубами и готовы были меня убить на аукционе за то, что не смогли приобрести уж слишком дорогую для них диковину». Глубоко вздыхает и качает головой: «Мой муж сходит с ума. Завтра мы идем слушать оперу в театр Гольдони в Венеции. Мне нравится архитектура его здания. Не вздумай из-за этого покупать мне театр!». Я рассмеялся и, подхватив его на руки, закружил по комнате, целуя в сладкие губки: «Хорошо, что ты меня предупредил, иначе я бы тебе его купил». Схожу с ума? Возможно,... потому что когда замечаю лишь намек в родных сапфировых глазках на те, или иные вещи я не могу остановиться, пока не дам своему котенку все что он пожелает. Странно, но за последних несколько дней он ни, словом не обмолвился о своем дне рождении, а сегодня преспокойно сел заниматься, будто это вовсе и не у него праздник. Да, после возвращения домой со свадебного путешествия (как и хотел Сиэль мы провели великолепный месяц на острове Хауленд), мой любимый попросил возобновить его обучение и я с удовольствием стал его учителем. Помимо основных предметов добавилась еще и магия. Я отговаривал его от этой затеи, но ему уж очень хотелось иметь какую-то силу. Поэтому я сдался и сейчас учу его азам, упорно налегая на латынь – на этом языке написаны почти все, так сказать простые заклинания, а сложные уже на нашем демоническом языке и его мой малыш тоже учит пока на уровне алфавита и слогов. Мы провели специальный небольшой ритуал, и выяснилось что стихия моего мужа – холод и воздух; как же мило он расстроился, узнав, что его сила полностью отличается от моей – огня и воды. Мой отец его успокоил, сказав, что мы прекрасно дополняем друг друга как две противоположности четырех стихий и, объединив их в бою против самых сильных противников, очень быстро сможем их победить. «У Сиэля пока крохотные частицы этих сил и они просматриваются только на фоне его души, но через пять-семь лет непрерывного обучения и их развития из него получится отличный маг» – так сказал мне Люцифер почти два месяца назад после осмотра мальчика «на пригодность» к магическим способностям. - Белиал, я перевел заклинание с английского на латынь и переписал его себе в тетрадь. Ты проверишь? – выдернул меня из размышлений и воспоминаний голос моего котенка. Я отложил в сторону роман, который до этого честно пытался прочесть, но из-за мыслей о подарке так и не смог сосредоточиться на сюжете. - Конечно, малыш. - я ласково улыбнулся, взяв у него написанное и книгу с оригиналом заклинания. - Присаживайся пока рядом. Через несколько минут я сказал: - Смотри, вот здесь, - указал я пальцем, - два слова переведены неправильно. Тебе нужно передвинуть небольшой легкий предмет по плоской поверхности на двадцать сантиметров и вернуть его обратно. А ты с этих слов его не передвинешь, а заморозишь. - Ой! Я сейчас все исправлю и еще раз перепишу! Я поймал его за руку и пересадил из кресла к себе на колени: - На сегодня хватит заниматься, итак уже скоро обед. Кстати, солнышко, ты ничего не хочешь мне сказать? - может он скажет мне прямо: что желает получить в подарок? Улыбается и кладет руки мне на плечи: - Я тебя люблю, - и тут же чувственно целует меня, обняв за шею, тесно прижимаясь. Я с нежностью отвечаю: ласкаю его язычок своим языком, посасываю мягкие губки; одной рукой придерживаю его за затылок, а другой поглаживаю по плечу, лопатке и спинке. Он стонет в поцелуй, прикрыв глазки, да и я тоже, наслаждаясь нашим мигом близости. - Дорогой, а давай пойдем, погуляем? В Лондоне, наверное, уже выпал снег. Скоро Рождество и на площади стоит елка... - мечтательно улыбается, положив голову мне на плечо. Обнимаю его за талию и с улыбкой говорю: - Ну, раз ты хочешь снег и елку тогда пошли одеваться и гулять по Лондону, - целую его в щечку и, взяв на руки, несу одеваться в гардеробную. - У меня самый лучший муж на свете! - радостно смеется, болтая в воздухе ножками, и целует меня в нос. - Ты - моя прелесть маленькая, - улыбаясь, чмокнул его в губки, а про себя думаю: «Ага, и этот самый лучший муж не знает, как тебя поздравить с днем рождения, любимый». Я не понимаю: почему Сиэль молчит о своем празднике или может это я такой дурак, а он ждет от меня сюрприза? Вздохнув, я застегнул последнюю пуговицу на удлиненной синей шубке мальчика, надел на него капюшон и, взяв за руку, открыл врата на Землю. Мы переместились на одну из тихих и малолюдных улочек Лондона, и здесь действительно уже лежал снег. С пасмурного неба не спеша кружились и падали снежинки, присоединяясь к общему белому покрывалу, укрывающему все поверхности домов и дорог. Мой котенок, сняв меховую перчатку с правой руки, стал ловить пушистые звездочки на ладонь; обернувшись, он с улыбкой сказал: - Правда, они красивые? - Да, - улыбаюсь. – Малыш, надень перчатку обратно, а то ручка замерзнет. - Но мне не холодно. Я чувствую себя так спокойно и уютно... Это из-за того что я нахожусь сейчас в своей стихии? - Хм... - а ведь и в самом деле... - Скорее всего. Если ты уже так комфортно себя ощущаешь в этой среде, значит, процесс развития сил в тебе идет быстрее, чем я думал. - Это плохо? - Наоборот это замечательно, любимый! Благодаря скорому освоению своих стихий в теории и в себе ты научишься их применять и контролировать на практике гораздо раньше, чем я предполагал. - Сколько же ты планировал обучать меня теории? - Через пять-семь лет, в общем, ты станешь прекрасным магом. Так считает Люцифер, и я с ним согласен, но теперь вижу, что ты превзойдешь, этот срок и научишься всему даже меньше чем за пять лет. Главное в каждой стихии – ощущение ее человеком или демоном в себе, гармония внутри тебя с твоей силой. Это важнее теории ведь ты, управляя материалом в своей сфере, сможешь создавать сам любые заклятия и использовать их по своему усмотрению. Мой мальчик обнимает меня за талию, зарываясь носиком в мех на моем пальто: - Я обязательно буду всему учиться быстрее и скоро смогу защищать тебя от всяких демонов и других существ, осмелившихся на нас напасть. По моему телу разливается тепло отдающееся и распускающееся в сердце цветком нежности. Я не знаю где тот предел, пересекая который нельзя полюбить больше... у нас с Сиэлем, наверное, его нет. Подхватываю моего котенка на руки и горячо сладко целую, он отвечает мне с таким же жаром, обвивая своими изящными ручками мою шею. - Любовь моя, я рад что ты стремишься освоить магию для того чтобы защищать меня, но она применяется не только в случаях драк с противниками. С помощью твоей стихии можно создать множество красивых вещей и применить действия сил холода и воздуха в быту. - Красивые вещи... - задумчиво протянул мой возлюбленный. Одна его ручка теребила прядь моих волос, а другой он обнял меня за затылок. Вдруг его личико озарилось сияющей улыбкой: - Когда я буду знать о своих стихиях достаточно много, то первое что я создам – статую тебя изо льда во весь рост! Я весело засмеялся: - Солнышко, мне очень приятно, - целую его в щечку. – С чего начнем нашу прогулку? Куда ты хочешь пойти сначала? - Давай поедем на главную площадь посмотрим на елку, а потом решим, куда пойти еще. Нанятый экипаж довольно быстро доставил нас в центр города. Именно здесь – на Трафальгарской площади Лондона уже восемь лет подряд по приказу королевы Виктории собирали, устанавливали и украшали различными игрушками и гирляндами один из главных атрибутов Рождества – вечно зеленую двадцатиметровую ель. Мой малыш внимательно рассматривал каждую деталь ярко и торжественно наряженного дерева, думая о чем-то своем. Лично для меня этот праздник ни имел никакого значения. Прежде всего из-за того что глупые люди подверженные влиянию религии верили в чудеса и что именно в канун Рождества их желания обязательно сбудутся. Какая чушь! А дети? Человеческие дети, отстояв несколько месс в церкви, свято верили в дух Рождества приносящего им подарки на карете запряженной оленями! Смешно, да, но они дети... Интересно, а мой муж тоже верит во всю эту чепуху? - Котенок, тебе нравится Рождество? – спросил я, становясь рядом и кладя свою руку ему на плечо. Слегка вздрогнув, он посмотрел на меня и, вздохнув, начал рассказывать: - В детстве я обожал сочельник и подготовку к нему. Я верил в исполнение желаний и в то, что подарки приносит святой дух. В преддверие Рождества мы с мамой ходили по магазинам, покупая украшения на елку, праздничную одежду или ткани на ее пошив; продукты для приготовления плам-пудинга – именно это блюдо она любила готовить сама и не подпускала к нему повара вплоть до его подачи на стол. За день до Рождества к нам приезжали все родственники: Мидлфорды, Дюлес – моя тетя – мамина сестра с мужем, бабушки и дедушки; друзья родителей, партнеры по компании отца и другие знакомые предприниматели разных компаний. В сочельник вечером мы все вместе собирались за праздничным столом: ужинали и взрослые обсуждали важные дела, а дети – наспех поев сладкого, играли и веселились в гостиной и по другим комнатам. Наутро я, Лиззи и остальные находили подарки под елкой и были счастливы... - Ты скучаешь по ним? По дому и родителям? По этому семейному празднику? – тихонько спросил я. – Я отобрал тебя у них лишив нормальной жизни с родными... - я нервно сглотнул. Что если он сейчас скажет: «да, лишил»? - Ты не дослушал, - мальчик грустно улыбнулся. – После того как мне исполнилось десять лет красивая сказка под названием «счастливое Рождество» закончилась. В тот год родители отдали мне и кузине подарки, в руки говоря о том, что мы уже взрослые чтобы верить в святого духа, а еще объявили на приеме в честь праздника, что мы с Элизабет теперь – жених и невеста. Они будто сбросили маски притворства и радости. Отныне я обязан был вникать в дела о компании и присутствовать на некоторых особо важных встречах, чтобы в будущем унаследовав «Фантом» стать достойной заменой отца; родители начали брать меня с собой на балы и приемы, дабы я привыкал и к такой стороне взрослой жизни. Мама говорила, что теперь я должен при встречах с Лиззи целовать ее руку и в щеку, обращаться к ней: «леди Элизабет» или «леди Мидлфорд»; играть в шахматы, а не в кукол и солдатиков, вести светские беседы за чаепитиями и танцевать вальс. Если поначалу мне было тяжело принимать это, то с годами становилось только хуже, а обязанностей «истинного аристократа» лишь прибавлялось. Моя сестра восприняла свою «роль» будущей жены графа Фантомхайва на ура и с радостью об этом всем рассказывала. Со временем в ней «умерла» маленькая девочка и «родилась» леди. Она стала капризной маркизой с взглядами на жизнь в розовом цвете. Конечно. А какими они могут быть, если тебя сосватали за богатого наследника, и можно всю оставшуюся жизнь ни о чем не думая подбирать платья под шляпки и туфельки. Я же нашел для себя во взрослости лишь одно – учебу. Я стал загружать себя всеми науками и домашними заданиями по ним, особенно с интересом, углубляясь в философию, историю, литературу и экономику. Родители в принципе были довольны, но они и понятия не имели, что я специально много учусь, чтобы меньше времени уделять выходам в свет. Я не понимал: почему должен быть женихом родственнице и подруге детства по принуждению родителей с обеих сторон, а не подрасти и жениться на какой-нибудь леди по любви? – Улыбнувшись уже веселее, Сиэль взял меня за руку: - А потом появился ты и спас меня от навязанного ненавистного мне образа жизни. Заключение нашего контракта для меня было как глоток свежего воздуха и началом хоть каких-то, но изменений в жизни. Потом спустя неделю-две я думал: «А если бы я не поехал с родителями на тот бал и мы бы не познакомились. Что тогда? У меня бы не было друга...». Сейчас, - смотрит мне в глаза, - у меня бы не было любимого и самого близкого мне существа во всем мире. Прикрыв глаза, я свободно и легко выдыхаю, опускаюсь перед своим возлюбленным на колени: обнимаю его за талию, крепко прижимая к себе, утыкаюсь носом в его животик. - Белиал?! – удивленно восклицает он, кладя руки мне на плечи. Поднимаю голову и, улыбаясь, беру его ручки в свои ладони, снимаю перчатку с его левой руки и целую каждый по очереди пальчик обеих рук. Он непонимающе, но с трепетом смотрит на меня. Прости, малыш, я обязательно подберу нужные слова и скажу тебе их, а пока... Слегка сдавливаю его запястья вынуждая присесть на корточки. Нежно провожу пальцами по его щечке, и слегка притянув за затылок, касаюсь теплых чуть влажных губ своего котенка. Он приоткрывает ротик, впуская мой язык, и уже сам ласкает его своим язычком, со всей страстью отвечая на поцелуй, зарывается ручками мне в волосы и обнимает за шею. По площади гуляет множество людей: влюбленные пары, молодожены, семьи с детьми, но никто из них не может себе позволить даже взять за руку своих леди или мужчин, а мы самозабвенно целуемся посреди этой толпы. Нам все равно. Парочки, перешептываясь, искоса поглядывают на нас, родители закрывают детям глаза и уводят, подальше крестясь и бормоча что-то вроде: «Умалишенные! Средь бела дня на людях что вытворяют! Причем оба мужчины!». «Один из них ребенок! О, Господи! Помогите, ребенка насилуют!» - завизжали две пожилых леди прямо возле нас. Мне становится смешно, нехотя заканчиваю наш поцелуй и смотрю на своего мальчика: он тоже улыбается: - Тебя сейчас арестуют за педофилию, - смеется уже в голос. Улыбаясь, щелкаю пальцами: - Они все уже забыли, что видели что-то неприличное по их меркам. Поднимаюсь на ноги и подаю ему руку; обнимаю его за плечи, а он меня за талию. Мы стоим и смотрим на елку, теперь людям нет до нас никакого дела. - Сиэль,... - я вздохнул. Я не знаю, что говорить, но чувствую, что должен поддержать своего любимого, - прежде всего я рад, что не стал главной причиной твоего отдаления от родителей. Мне бы не хотелось, чтобы ты оказался перед таким сложным выбором, разрываясь между родными и любовью. Безусловно, они полностью виноваты в том, что вот так резко заставили тебя повзрослеть, да еще и в праздник который много для тебя значил, был символом единения семьи. К тому же они почти с рождения вкладывали в тебя существование духа Рождества, водили в церковь, где священники читали свои проповеди о праведности и догмах смирения. Мало того что к теме взросления надо подходить постепенно так еще и здесь огромное значение имеет возраст! Если бы тебе тогда было не десять, а тринадцать или четырнадцать лет, то ты бы сам понемногу начинал понимать, что не все сказки правдивы и жизнь это не только детские игры и праздники. Однако они поступили жестоко, буквально вырвав ребенка из привычного для него окружения всего светлого и доброго в жестокий и холодный мир взрослых. И здесь еще один серьезный шаг – помолвка с твоей кузиной. В таком возрасте очень тяжело понять: зачем тебя женят на родственнице, с которой ты вчера играл в салочки, а сегодня уже должен обращаться к ней на «вы» и вести себя как джентльмен с дамой. Решение приняли твои родители, не спросив тебя: готов ли ты к этой помолвке? О чувствах и любви я промолчу, потому что в десять лет говорить о них бессмысленно! Что касается нашего знакомства... я... - я усмехнулся. – У людей принято говорить: «Эта встреча была предначертана им свыше». А нам наша – Адом, но, по-моему, ни на небесах, ни в Преисподней никто не подталкивает людей друг к другу, этим занимается – судьба. Она дает шансы каждому, но только единицы хватаются за них и используют правильно, остальные же деловито отмахиваются, а потом жалеют и плачут. Если бы мы не познакомились на том балу, то встретились бы через некоторое время где-нибудь еще и еще... Так было бы вплоть до сегодняшнего дня – мы бы все равно полюбили друг друга и пережили все то, что с нами уже случилось. - А знаешь, - мой маленький принц посмотрел на меня и легко улыбнулся, - я ни сколько не жалею что все произошло именно так. Я даже в какой-то степени благодарен родителям за такое отношение ко мне. Не оборвали бы они мое детство в десятилетнем возрасте, сейчас я бы до сих пор верил в «красоту» мира во главе с церковными заповедями. Не помолвили бы они меня с кузиной тогда, сегодня бы пришлось только начинать терпеть ее выходки. Неизвестно когда бы мы с тобой встретились... А если бы еще через несколько лет? Возможно, я бы уже женился на Лиззи... - он потряс головой. – Даже думать об этом не хочется! Я рассмеялся: - Ну, я уж точно бы не допустил твоей женитьбы на этой глупенькой девочке! Я бы украл тебя из под венца в день вашей свадьбы и увез... - Прямо в Ад, - закончил Сиэль и расхохотался. Я следом за ним: - Тоже вариант, - сквозь смех сказал я. - И ты бы приехал за мной на белом коне прямо в церковь, - продолжал веселиться мой муж. - На черном, малыш, я же демон, а не ангел, - смеялся я. - Все принцы ездят на белых конях... мм... у тебя была бы черно-белая лошадь или конь. Ты же у меня два в одном. – мальчик вновь весело рассмеялся. - Ой, да хоть на синей в желтую полосочку, неважно, - махнул рукой я. – Главное – успеть забрать тебя подальше от невесты до слов: «я согласен». А еще я бы тебя поцеловал прямо там при всех, чтобы неповадно было уводить чужого жениха. - Представляю выражения их лиц в тот момент, - ухмыльнулся мой котенок. – Лиззи бы как всегда закатила истерику, обливаясь слезами. – Вздохнув он сказал: - Я с удовольствием бы пережил заново: и наше знакомство, и дружбу, и начало любви... особенно нашу свадьбу, причем не один раз! Да и вообще каждое мгновение, связанное с тобой кроме... - он закрыл глазки, прижимаясь ко мне крепче. Целую его в макушку: - Все уже в прошлом, любимый, но я готов испытать на себе вновь и ранение и кому, зная, что ты рядом. - Нет! Даже не думай и не говори о таком! Прошлое пусть остается в прошлом, а мы будем жить настоящим и будущим, не оглядываясь назад и забывая все плохое, что с нами происходило или произойдет. - Я согласен, - с улыбкой сказал я. - Солнышко мое, но почему не оглядываясь назад? Ведь у нас в прошлом плохим был только этот случай, а положительных моментов намного больше. - Ну ладно, но вспоминать всегда будем только о хорошем, - пробормотал мой малыш. – И вообще хватит об этом, лучше пойдем гулять дальше. О, смотри, там фотохудожник фотографирует всех желающих у елки за небольшую плату. Давай и мы оставим себе небольшое воспоминание о сегодняшнем дне. Я взглянул по направлению, куда указал Сиэль и улыбнулся. Метрах в десяти от нас то стоял, то ходил туда-сюда худощавый мужчина лет до тридцати с камерой в руках. - Хм... новое человеческое изобретение. Весьма удобно нажать на кнопку и сразу же получить картину. Натурщикам не надо часами позировать, а художнику стоять у мольберта. - Полезное и нужное изобретение как раз для того чтобы запечатлеть некоторые значимые аспекты из жизни. Хотя сейчас фотоискусство и входит в моду, но аристократы предпочитают возвеличивать себя в портретах в натуральную величину. Им не жаль потраченного времени важно то, что потом все приходящие к ним в гости будут восхищаться ими на картинах. Мы подошли ближе и заняли очередь, так как желающих сфотографироваться было немало. В основном хотели фото на память дети, и поэтому родители, потакая им в этом капризе, терпеливо ждали своей очереди. Наконец черед дошел и до нас. Фотограф поправил русый хвостик своих волос, перекидывая его наперед, и расплылся в сияющей улыбке: - Добрый день, господа. Какое желаете фото: цветное или черно-белое? Вам одно или несколько? Вы родственники или друзья? Я так же улыбнулся, протягивая ему деньги: - Нам, пожалуйста, одно цветное. Мы... - Родственники, - перебил меня Сиэль, - сводные братья. – Затем с улыбочкой полной сарказма выдал: - Моя мамочка полюбила его папочку, они скоро поженятся, ну а мы теперь просто без ума друг от друга. - Поворачивается ко мне с тем же выражением лица: - Правда, братик? Я пытался замаскировать смех под кашель в кулак, но все было тщетно: - Да, мы с тобой прекрасно ладим, мой любимый маленький братишка, - с той же интонацией и улыбкой ответил я. - О, я вас так понимаю! – «засветился» мастер фотографий. – У меня тоже есть сводная сестра младше меня на три года. Я ее обожаю! Ее зовут Энни и... Мы с мужем переглянулись: «Неужели он поверил?!» - Кхм... это все конечно очень интересно, но может, вы нас уже сфотографируете? – с недовольством спросил мой котенок. Его уже начинал раздражать этот чудак, меня тоже... - Ох, извините, я отвлекся! Пожалуйста, выберите себе место у елки и примите удобные для вас позы. На последнем слове мужчины мой возлюбленный рассмеялся, так же делая вид что закашлялся. Все-таки нам удалось стать более менее нормально: Сиэль встал ровно, изящно уперев свою правую ручку в бок, чуть улыбаясь, смотрел прямо перед собой; я стал позади него, положив обе своих руки ему на плечи и тоже слегка улыбался. Фотограф несколько раз смотрел на нас в объектив камеры и качал головой, вздохнув, он сказал: - У вас слишком большая разница в росте. Фото придется обрезать, и оно будет смотреться очень некрасиво... Возможно вам следует принять какое-нибудь другое положение...? Мой малыш возвел глазки к небу от возмущения но, внезапно хитро улыбнувшись, сказал: - А что если Себастьян возьмет меня на руки? – он радостно улыбался при этом, тесно прижимаясь ко мне задом, так что даже через одежду я почувствовал своими бедрами и тем, что ниже тепло его тела. – Ты же возьмешь меня на ручки, дорогой братик? – повернувшись, он, посмотрел на меня таким томным взглядом, что мне как минимум захотелось впиться в его соблазнительные губки страстным поцелуем, а как максимум... Я глубоко вздохнул, переводя дыхание и лукаво улыбнулся: - Иди ко мне, мой милый мальчик. – с этими словами я подхватил его на руки. Он привычно обнял меня за шею и с улыбкой перевел взгляд на камеру. - Вот так значительно лучше! – оживился фотохудожник и наконец-то нас сфотографировал на всякий случай, нажав на кнопку ни один раз. – Фотография будет готова послезавтра, приходите по этому адресу в ателье, чтобы забрать ее, - он с улыбкой протянул нам небольшой листочек бумаги. - Спасибо. Мы обязательно придем, - с улыбкой сказал я, забирая у него адрес ателье. – До свидания. - Всего хорошего, - такая же улыбка. Отойдя от елки и покинув площадь, мы вошли в Гайд-Парк. Я отвлекся на мысли о подарке своему любимому, а он довольный своей выходкой шел, рядом держа меня под руку, ехидно улыбался косящимся на нас прохожим и специально еще больше ко мне прижимался. Дошло до того что он переместил свою ручку мне на талию и обнял за поясницу так, как мужчины обнимают своих леди. Я не был против, но если он опустит руку мне на бедра, то наша прогулка закончится возвращением домой в постель, поэтому в очередной раз ничего не придумав, я оставил размышления в сторону и, улыбнувшись, сказал: - Котенок, ты у меня сущий чертенок! Зачем тебе понадобилось так шутить над тем человеком? - Он мне сразу не понравился. Для фотографа он слишком болтлив и любопытен. Какая ему разница кто мы: друзья или родственники? - Наверное, от этого зависит, каким будет фото... - Ага, предположим, но поверить в то, что мы братья... Особенно после некоторых уж слишком откровенных слов и действий... Он - дурак? Я рассмеялся: - И поэтому ты начал меня соблазнять чтобы окончательно ему доказать что мы не родственники? - Я?! – спрашивает с искренним удивлением. – Пфф, - манерно махнул ручкой, - это была всего лишь игра. Лукаво улыбнувшись, я опустил взгляд на его руку обнимающую меня за талию: - А сейчас ты вновь играешь? Вспыхивает: - А чего они, - обводит глазами пространство вокруг нас и людей, - на нас пялятся? Бесит! Вот пусть завидуют еще больше! - Малыш, я тебя обожаю! Поднимаю его на руки и сажаю к себе на талию. Его ножки тут же обвили мои бедра, а ручки легли мне на плечи. Смотрит мне в глаза и нежно улыбается. Ну, все, моя прелесть, даже моему демоническому терпению приходит конец! Чуть склоняюсь и захватываю в плен его пухлые губки, раскрываю их своим языком и провожу по ряду жемчужных зубов. Он приоткрывает ротик, впуская мой язык; скользнув языком по небу, задеваю его язычок и сплетаю со своим. Он начал яростно отвечать: лаская мой язык и покусывая мои губы. Я держал своего возлюбленного на весу, обхватив за бедра, а он правой рукой зарылся мне в волосы на затылке, а левой крепко вцепился в мое плечо. Мы страстно и жарко целовались, позабыв обо всем на свете. Почувствовав, что у моего мальчика заканчивается воздух в легких я нехотя оторвался от его сладких губ, и ласково улыбаясь, спросил: - Любовь моя, а хочешь я тебе куплю этот парк? Тогда никто кроме нас не сможет сюда зайти, а мы будем приходить хоть каждый день и делать все что пожелаем. Я уже представил, как дарю своему мужу, сей кусочек земли с деревьями, кустами и фонтанами, поздравляя его с днем рождения но... - Бе-ли-ал, - произносит на распев и смотрит на меня как на маленького ребенка, - ну ты опять за свое? Не нужно мне покупать ни Гайд-Парк, ни какую-либо другую территорию Лондона. Мы итак можем гулять здесь, когда захотим, а люди... Им придется смириться с тем, что мы любим друг друга иначе – никак, - улыбается и чмокает меня в нос. Миленько улыбаюсь в ответ: - А запрет масштабных покупок распространяется лишь на Лондон? Значит ты не против приобретения одного или нескольких островов среди каких-то морей и океанов? Тебе же так нравятся на них отдыхать, котенок. Лучше купить сразу несколько, чтобы переименовать их в нашу честь. Вздыхает и качает головой, а я, не отрывая взгляда, любуюсь им: - Ты ведь все равно не успокоишься, пока не купишь мне что-нибудь большое и «эстетически» красивое, да? - Именно, мое солнышко, - целую его в щечку. - В таком случае как насчет луны? Мы приобретем там участок и назовем парочку кратеров в свою честь. Эта покупка будет еще более изысканней и романтичней чем острова. - Малыш, ты серьезно? Ведь даже моих демонических сил не хватит, чтобы туда переместиться! - Ничего у нас впереди вечность. Когда-нибудь с развитием в мире технологий мы сможем отправиться на луну и без магии, - с какой-то подозрительной улыбочкой пропел мой любимый. И тут до меня дошло: он же нарочно начал говорить о ночном светиле! - Сиэль! – моему возмущению не было предела! – Как тебе не стыдно подшучивать над собственным мужем?! Он весело рассмеялся: - Прости, просто иногда ты слишком перебарщиваешь с тем что, по-твоему, нам не хватает для «полного счастья». Да, тебе ничего не стоит преподнести мне весь мир, украсив его разноцветными ленточками, но для меня главное – наша любовь и ты – вот что составляет мое счастье. - улыбается и пальчиками гладит меня по щеке. - Котенок, я знаю... Но я так сильно тебя люблю, что мне постоянно хочется окружать тебя лишь самыми достойными вещами. В те моменты, когда я преподношу тебе что-то прекрасное из нашего мира, я вижу твою улыбку и радость. От этого у меня в душе становится тепло, а на сердце разливается нежность и счастье. Ласково мне улыбается: - Разве я могу запретить своему любимому испытывать такие замечательные и волшебные чувства? Дари мне все что угодно, но при выборе тех или иных элементов думай о том, чтобы они радовали нас обоих. Когда ты устраиваешь для меня различные роскошные сюрпризы, то мне иной раз становится неловко от того, что я не в силах преподнести тебе нечто подобное... Меня немало удивили его слова: - Ох, сокровище мое, тебе не стоит волноваться по таким пустякам! Для меня самый лучший подарок – знать, что тебе нравятся все мои сюрпризы. Впредь если я захочу купить тебе что-то значительных размеров, то буду стараться не обделять вниманием свои вкусы и симпатии, обещаю, - с улыбкой сказал я и накрыл губки своего мальчика сладким поцелуем. Надо же! Я не мог даже себе представить, что Сиэль стесняется моих «широких» жестов украшения его жизни прекрасным, да еще и винит себя в невозможности отвечать на них. Я вздохнул: задача с подарком каждый час становилась все сложнее и сложнее.