Ссориться - приятно.

      «Неужели так тяжело признаться, что ты меня любишь? — задавалась Наруто вопросом лёжа на небольшом диванчике в квартире Учихи. — Да, наконец-то нам дали выходной, можно расслабиться и подоставать Саске, всё равно делать-то нечего. Вот только этот пельмень никак не может признать одну истину: он же влюбился в меня, даттебаё! Вон как глазищами смотрит, ну может быть и с большим раздражением, но всё же смотрит ведь, да?»       Наруто сама не понимая чего хочет добиться, вечно таскалась за другом. Наверное, просто боялась, что тот снова куда-то уйдёт, как сбежал от неё тогда. Но она же поймала его, да ещё и за шкирку приволокла обратно. А скольких трудов ей это стоило, но она была счастлива и поэтому не жаловалась. Лучше уж так, чем совсем без него.       Нару наконец подняла глаза на довольно-таки хмурого Учиху и приторно-глупым голосом спросила:       — Что-то не так? — походу у Учихи скоро третий глаз на лбу вырастет, а то больно смешно он на неё таращился.       — Что ты тут делаешь? — Саске пришел в себя и теперь с мордой-кирпичом взирал на джинчурики девятихвостого.       — Отдыхаю, — немного удивлённо произнесла девушка, стараясь подавить усмешку, что так и хотела расплыться на лице.       — Конкретнее, — красноглазый прикола не оценил, а ещё он его не понял.       — Лежу на диване. — Как ни в чём не бывало отвечала златовласка. — Почему именно в моём доме? — тот хоть и сохранял покерфейс, но всё же его начала подбешивать данная ситуация, да и то что сама Удзумаки, походу, решила поиздеваться.       Он медленно приближается к ней, заглядывая в её голубые, как ясное небо, глаза и видит в них тот же дух и детское ребячество, как и тогда, когда они были детьми.       — А, так у меня диван как доска — жёсткий, а у тебя вот мягенький, — пропела златовласка, утыкаясь носом в подушку. Да и после прошлого задания все кости болели. Хорошо хоть Цунаде немного помогла затупить боль. «Ой как-то нехорошо на меня Учиханутый глянул, ой как не хорошо! — думала девушка, поглядывая на него. — Кажется, он недоволен, но почему? Да-да, знаю, не смешно, кому понравится, когда на его прелесть завалятся с утра пораньше? Никому.»       Саске ещё минут пять постоял, видимо, что-то для себя решая, а затем завалился рядом с Узумаки. И они, сами того не замечая, провалились в сон. Наверное, это был единственный раз, когда вместо кошмаров Учихе снились цветы и яркое солнце, а Узумаки было так спокойно. Они бы так и проспали свой выходной, но видно не судьба. В дверь кто-то настойчиво стучал, поэтому Саске немного повертелся и разлепил глаза, с ужасом понимая, в каком положении находится. Лежал он в обнимку с Наруто, к тому же она прижималась губами к его щеке; если бы он сдвинулся немного вправо, то они соприкоснулись бы губами. Неожиданно для себя он понял, что был бы даже не против.       Сейчас спящая блондинка была как фарфоровая кукла, а волосы, постоянно собранные в два высоких хвостика, сейчас плавно спадали на её плечи и шею.       Наблюдениям за девушкой помешал всё тот же стук в дверь, и парень вспомнил причину пробуждения, собираясь перелезть через Узумаки. Если честно, то он вообще не помнил, как оказался прижатым к стене, ложился-то с краю. Но да ладно, подняться парню помешала та же златовласка, видимо, начавшая просыпаться. Наруто резко дернулась и, прихватив с собой многострадального друга, упала с дивана. Как вы, наверное, уже догадались, этим несчастным другом был Учиха Саске, который успел всё-таки сделать из себя подушку для девушки, едва не ударившись головой. Он с какой-то притворной радостью ощущал её губы на своих, а её большие распахнутые от неожиданности глаза только завоевали его ещё больше, позволяя бабочкам в животе давится от периферии чувств.       Это, скорее, не было даже поцелуем, лишь лёгкое косание губ, но и этого хватило чтобы заставить сердце у шиноби скакать, словно оно отбивало чечётку, а на бледном лице Учихи высветился небольшой румянец. Оба не могли пошевелиться и даже дышать, словно всё резко стихло, и пропали посторонние звуки, а матерные обвинения за дверью даже не долетали до них. Оба сейчас старались привести в порядок своё сердце.