unconditional

Она выглядит такой крохотной на больничной кровати в пустой палате, где ничего кроме светлых стен и удушливого запаха лекарств. Крис почти что ловит паническую атаку, когда видит её такой — поверженной, бледной и уставшей. Но Джоана раскрывает объятия и слабо улыбается, и Крис не может не рвануть вперед. Напряжение последнего часа обрушивается волной, она падает в знакомые руки, ощущая, что нет ничего кроме того, что Джоана жива и она с ней. Пусть она едва сдерживает слёзы и кажется хрупкой, пусть Крис до жути боится больниц и в ужасе от того, что Джо здесь, пусть за стеной родители и брат, пусть им всего шестнадцать. Холодные пальцы успокаивающим жестом проходятся по спине Крис. Словно это её тут надо успокаивать. Крис просто, блин, рада, что Джоана в порядке (относительном, совершенно ничем не подтвержденном, и всё же она дышит и даже улыбается ей, будто это сущий пустяк). Крис не слышит собственное сердце, только жмётся к Джоане, настороженно прислушиваясь к её дыханию. Они молчат, потому что слова лишние, потому что Крис может подождать ответы, потому что главное, чтобы Джо вернулась в норму. — Мне надо предупредить брата, — она нехотя отстраняется, мажет губами по подбородку Джо, как доверчивый щенок, и совсем не хочет уходить даже на секунду. Её место здесь. Иначе она с ума сойдёт. (Можно притвориться, что этого ещё не произошло). — Спасибо, что... — Я никуда не ухожу, — хмурится, наблюдая, как тёмные глаза Джо смотрят с удивлением, которое доставляет больше боли, чем все их ссоры до этого. — Я сейчас вернусь. Никуда не уходи, — попытка пошутить вызывает у Джоаны некое подобие улыбки. Дани позволяет остаться при условии ответа на звонки и смс, и Крис замечает внимательный взгляд мамы Джоаны, но вместо того, чтобы пойти к ней, возвращается обратно. Туда, где Джоана на контрасте с ровными белыми линиями больничной койки и тумбы. С чёрными волосами, разметавшими по подушке, и мягким изгибом губ. — Забирайся. Она засыпает быстро: Крис не успевает даже заметить, только понимает, что её грудь вздымается ровно и безмятежно, а тёмные ресницы чуть подрагивают. Она красивая. Такая, блин, красивая во сне. Несмотря на весь пиздец со скорой и тот неоспоримый факт, что они по-прежнему в больнице. Крис упирается лбом ей в плечо, носом утыкаясь в мягкую ткань футболки, чтобы погасить запах медикаментов слабым запахом самой Джо. Фокусируется. И постепенно сама проваливается в дремоту, машинально приглаживая ладонью волосы Бианчи. Ей ничего не снится. Кажется только, что в один момент кто-то заходит в палату и что-то говорит. "Оставь их". "Сейчас не время приёма". "Пусть спят". Неясно, проходят часы или минуты. Может, вся вечность. — Ты мне весь бок отлежала, — Джоана криво усмехается, и Крис поднимает голову, сонно моргая. Джо не выглядит лучше, разве что она улыбается и дразнит, как обычно. Сильная, смелая девочка, которую Крис мысленно клянется не покидать. Не добровольно. Разве что, их растащат клещами или перекинут на разные планеты. Она построит ракету из лунной пыли и желания быть рядом, чтобы вернуться. — Я доблестно выполняю роль живой подушки, а ты неблагодарна? — Доблестно? Куда можно пожаловаться? У тебя есть книга жалоб? Быстрый поцелуй в лоб и в щеку; вдох, выдох, и смешок. Крис должна спать в своей кровати, видеть дурацкие сны про парней вроде Кристиана или Алехандро, а не лежать в больнице рядом с девочкой-песней. Самой любимой песней, которую ставишь на повтор раз за разом. — Твоя мама очень милая. — Не могу поверить, что я пропустила ваше знакомство, — голос у неё тихий и сиплый, но Крис всё равно рада его слышать, говорить что-то в ответ и быть услышанной. Знать, что всё наладится. Думать о том, как всё перевернулось. Осознавать, что как раньше уже не будет. — Она сказала, что ты постоянно трещишь обо мне. Они — не секрет. Джо не прятала её, Джо, на самом деле, говорила своим родителям о ней, глупой девчонке с вечеринки, которая отвечает "я не знаю, что сказать" и не умеет толком строить отношения. — Вот уж нет. Может быть, я пару раз упомянула одну красотку с литературы... — Одну красотку? Мне стоит ревновать? — На твоём месте я бы стала. У неё невероятные голубые глаза и волосы, как у Рапунцель. А ещё она вечно краснеет. Знаешь её? — Не думаю, что у тебя есть шансы. Я слышала, что она сходит с ума по одной вредной художнице, которая ходит в рокерских прикидах. После адской ночи смех Джоаны — это лучшее, на что Крис могла надеяться. Она никогда не думала, что однажды чужие эмоции будут значить больше своих собственных.