Кисмесис

      Даже если их родная планета была стерта вместе с их традициями и правилами, тысячелетиями вырабатываемая привычка время от времени давала о себе знать. И от этого гнетущего, тянущего чувства в низу живота хотелось лезть на стену. Лучшим решением было бы удовлетворение природных потребностей, и ты, загадочный юный тролль, время от времени подумывал об этом.       Ты не определился с кем можно было бы заполнить ярко-алый квадрант, к твоему сожалению. Ты думал о наследнице Фефери Пейшес, но, к твоему сожалению, ты не уверен, что у вас может что-то получиться. По всей видимости, сама она пытается стать твоим мойрелом, хотя тебе не понятно откуда такое стремление, если она так устала быть мойрелом КОГО-ТО ДРУГОГО. Ты также мог рассчитывать на заполнение алого квадратна со своей давней подругой Арадией Мегидо. Но та, к твоему сожалению, взорвалась не так давно, создавая горькую иронию со вкусом твоих горчичных слез.       Однако ты точно определился с кисмесисом, если уж о том пошла речь. Ты даже не сомневался в том, что ваша ненависть взаимна, хотя бы потому, что не принял бы иного варианта. Твоя ненависть тлела в груди так жарко и черно, что ты просто и безапелляционно сказал себе: «Это чертов кисмесис».       О Бобже, где же твои манеры, юный тролль!       ===> Юный тролль: Представиться       Тебя зовут СОЛЛУКС КАПТОР, и твой кисмесис, которого ты в последнее время хочешь до дрожи в коленях, носит имя ЭРИДАН АМПОРА.       И сегодня, вероятно… Не будет никаких изменений? Мало ли чего ты хочешь, мистер Каптор. Мы еще не до конца насладились твоим разбитым сердцем из-за Арадии, поэтому дай нам посочувствовать тебе, низкокровной скотине, которая едва ли выказывает всю скорбь.       Может, ублажишь наши мечтания, Соллукс? Как насчет немного поплакать? Или закатить монолог о твоих чувствах? Или, вероятно, можно было бы открыть меморандум и побеседовать с прошлой «восставшейАппокалипсис»? О да, это бы заставило нас поплакать при должном внимании к деталям. А что еще лучше, так это очень печально бродить по лаборатории, не замечая никого вокруг тебя. Возможно, на середине своего бесцельного пути ты расплачешься, что заставит сделает оное и нас.       О? Ты подходишь к одному из терминалов, открываешь тролльский текстовый документ и что-то пишешь. Уверившись в том, что твоя мысль выражена четко и лаконично, ты увеличиваешь размер шрифта, приближаешь его и поворачиваешь так, чтобы пара наблюдающих за тобой глаз смогла увидеть твое краткое послание.       

«а может тебе захлопнуть пасть ii двать мне то, что я хочу?»

      Ну что за паршивые манеры. Конечно-конечно. Давайте сделаем вид, что все так и должно быть. Ты же сам решаешь, что тебе делать, верно? И так было всегда, я не ошибаюсь? Ну что ж. Конечно. Иди и делай что хотел.       Паршивец.       

***

      За первым поглощением энергии через твои протеиновые каналы, которые некоторые аристократы называют завтраком, ты увидел его снова. Сидя рядом с Каркатом, который все трепался и трепался, и трепался, ты видел, как он проходит мимо и садится куда-то за отдельный стол, ковыряя миниатюрным четырехзубчатым трезубцем в своей еде. Он был мрачен, чем-то сильно огорчен, но, знаете ли, это явление было настолько обыденным, что более простодушный Эридан вызвал бы больше вопросов.       А между тем тянущее чувство снова поселилось внутри твоего живота.Ты прекращаешь слушать треп Карката, еда не лезет сквозь ком в горле. Ты думаешь только о том, какую же ненависть ты испытываешь к этому презренному, жалкому аристократишке. Эти нежные жабры на шее, которые ты хочешь вырвать, эти перепончатые уши, эти… Ты мог бы вырвать их прямо сейчас своей псионикой, но вместо этого утыкаешься в тарелку. Опять эти природные позывы, которые тянут тебя к нему. Когда твое сердце будто бы и стучит мрачно, перекачивая чистую ненависть в твоих жилах.       Ты уходишь почти сразу, уходишь и запираешься в своей комнате. Тут и там накиданы разобранные терминалы, мотки проводов и даже металлические подобия ульев, которые когда-то стояли в твоем улье. Ты скучаешь по ним, знаете ли.       В темноте, которая навсегда окутала Медиум, ты заваливаешься на кровати — странные приспособления для сидения и лежания, похожие на воставанны, только без слизи. Здесь не было ни единой воставанны, еще одного предмета, по которому ты безумно скучаешь.       Псионикой ты убеждаешься, что точно закрыл дверь. Медленно, будто в нерешительности, ты снимаешь вначале очки, а затем расстегиваешь ширинку штанов. Твоя рука не медлит ни секунды, ты двумя пальцами ощупываешь щупальца, которые возбудились еще от вида Эридана несколько минут назад. Ты вспоминаешь его. Вспоминаешь, и твоя ненависть вспыхивает сильнее. Отчего щупальца пульсируют и наливаются горчичной кровью.       Ты лег на кровать, перевернулся на живот и закрыл глаза. Ты вспомнил его так детально, как смог. Этот обиженный взгляд, как у только что выкрутившейся личинки, которую случайно толкнули, эти его преувеличенно драматичные движения, которые делают его полным идиотом. Эта возбуждающая самоуверенная походка. Жар прошелся по тощим плечам, тебя передергивает. Мурашки покрыли все тело, особенно чувствительно по бокам. Ты выгибаешься на кровати, сжимая пальцы у основания одного из щупалец.       Эти бесконечные кольца и побрякушки, это огромное количество бессмысленной одежды, эти тупые очки… Да он прекрасно видит без них! Ты громко выдыхаешь, а дыхание оказывается ужасно горячим, опаляя руку, которой ты вцепился в тканевые изделия, называемые покрывалами у таких, как Эридан. Когда шкала удовольствия достигает своего пика, ты тихо стонешь и двигаешь рукой сильнее. Ты перемещаешь пальцы к своему отверстию и, мало времени уделяя предварительным ласкам, проникаешь в него сразу двумя пальцами. Они проходят легко, ты так возбужден, что и третий проходит без особых преград. Посыпались сине-красные искры из глаз, когда ты обхватываешь свои щупальца псионикой и сжимаешь.       Ты представляешь, будто это он. Будто это он рядом с тобой, разделяет возбуждающую взаимоненависть с тобой, также шипит с презрением, глядя куда-то в район твоего лица, как и ты. Ты кусаешь губы, думая, что это мог бы быть он. И когда эта мысль становится почти осязаемой, ты ничего не можешь поделать с собой. Ты кончаешь, и генетический материал стекает по твоим рукам ручьями.       Да, это совсем не та разрядка, на которую ты каждый раз надеешься. В глубине души ты понимаешь, что ничто не заменит акт спаривания с твоим кисмесисом, но ты продолжаешь тщетно пытаться. Также ты понимаешь, что никогда не подойдешь к нему с этой просьбой или, возможно угрозой, как и в принципе ты к нему не подойдешь. Однако в тебе таится желание, крохотное и навязчивое, дождаться момента, когда он сам появится на пороге. И тогда ты не будешь колебаться, ты покусаешь его тупые жабры, раздерешь его губы, ты будешь спариваться с ним до тех пор, пока гнетущее биологическое начало в тебе не замолкнет!       Ты стираешь генматериал, натягиваешь назад штаны и идешь к остальным. Тебе тоскливо находиться с остальными, не находя там ничего, кроме взорвавшейся Арадии. Но ты также надеешься снова увидеть Эридана и возненавидеть его с новой силой.       

***

      Он приходит сам. Позже, чем ты надеялся, но вот он пришел. Стоит в дверях, не постучав до этого. Он просто пнул дверь, заставляя тебе сбросить наушники и приготовиться защищаться от кого-то вроде Джека Нуара, к которому, ты этого еще не знаешь, Эридан предпримет попытку присоединиться, но на месте демона ты обнаруживаешь только рыбью морду. Ты вначале смотришь на него с недоумением, а потом ненависть в тебе разгорается.       — Что те…       Он проходит в твою комнату решительно, захлопывает крышку твоего ноутбука и с силой прижимает твою голову к столу. Ты мог бы… Мог бы достать его своей псионикой, но ты не мог сосредоточиться, не мог видеть его! И в глубине души знал, что не хочешь этого.       Он наклоняется, яростно дыша тебе в ухо. Ты слышишь, как его рот раскрылся, как обнажились его клыки. Он медлит, но вскоре начинает. Его язык касается твоей шеи, ты дрожишь от плеч и до самых рогов. В паху вспыхивает возбуждение такое, которое ты никогда не испытывал раньше. Разряды, символизирующие прикосновения мягкого языка оканчивается, им на смену приходят острые клыки, дрожащие над твоей кожей. Он сдерживается, чтобы не впиться в тебя клыками и разорвать на части.       Ты поднимаешься на ноги, упираешься руками в стол, но он не дает тебе встать. Твоя задница трется об его пах, ты чувствуешь упругую выпуклость за его штанами, и твои колени начинают дрожать. Подавляя задыхающиеся стоны, ты произносишь тупую человеческую штуку, которая тебе по необъяснимым причинам нравилась, все так же шепелявя:       — Это у тебя волшебная палочка в штанах, или ты просто рад меня видеть?       Эридан резко поднимает тебя за воротник, бросает спиной на стол и не дает никуда уйти, вцепляясь одной рукой в бедро, другой — в шею. Он смотрит на тебя полным ненависти взглядом. О Бобже, ничего более возбуждающего ты и не знал. Твое сердце бешено пульсирует, как и щупальце между ног. Ты задыхаешься от этой ненависти, которая подобного смоле окутывает тебя, которая будто бы является тобой. Ты скалишься и отвечаешь ему не менее резким и острым взглядом. Твой двойной язык проходится по нижней губе.       — Я замметилл твое нестабилльное состояние в послледнее времмя, — фыркает Ампора. Он дрожит от ярости в своей крови, но держится преувеличенно спокойно и ровно. Ты слышишь как стучит его сердце, но сам он даже смотрит на себя свысока из-под полуприкрытых глаз.- И я поллагаю…       Ты не даешь ему закончить. Ты набрасываешься на него, целуя в губы. Он не думая отвечает на поцелуй, ваши языки сплетены. Этот поцелуй очень жесткий, резкий и грубый. Ты прекращаешь эту красную серенаду и делаешь то, зачем тебе вообще нужен кисмесис. Ты впиваешься клыками в его губы, чувствуешь эту благородную кровь на языке, ты дрожишь от того, насколько она хороша на вкус и как сильно тебя это вгоняет в слепое бешенство.       Удар. Все эти кольца больно ударяют тебя по скуле, от силы удара ты разворачиваешься на месте на сто восемьдесят градусов и упираешься руками в стол.       А также чувствуешь когти на своих ягодицах, как пальцы Эридана сжимают их. Ты почти закатываешь глаза, но через несколько секунд уже готов убить это по-настоящему.       — Два что ты там медлишь, тупая твоя рыбья башка?!       Он не отвечает, но ты слышишь тяжелое дыхание и горячее дуновение над твоим плечом. Он резко срывает с тебя футболку, рвя ее на твоей спине, наклоняется к ней и кусает за лопатку, прорезая кожу. Он с силой трет пальцами по твоему щупальцу сквозь одежду, это так приятно, возбуждающе и критично недостаточно! Ты стонешь от того, насколько тебе хорошо сейчас. Эта сладкая медовая ненависть сводит тебя с ума, ты сводишь колени вместе, пытаясь не кончить только лишь из-за этого. Когда он нажимает на твою промежность коленом, ты выгибаешься, и, сам того не замечая, двигаешься ему навстречу. Твоя задница поднимается по его ноге вверх, достигает паха и ты стонешь сильнее. Все внутри тебя безумно пульсирует, сердце, ненависть, боль и возбуждение.       Наконец, он теряет остатки самообладания, сдирает с тебя штаны (ему не удается порвать плотную ткань, так что ты прибегаешь к псионике, чтобы эта тупая рыбья башка не дай Бобже не заплакала) и проникает сразу же тремя пальцами. Ты резко выгибаешься, опираясь на полусогнутые ноги. Хватаешь Ампору за рога и снова кусаешь, добираясь до его языка. Он длинный, мягкий, воняет рыбой, но и ты для него неприятно пропах медом. Его кольца царапают нежные стенки твоего отверстия, ты мычишь ему в губы, но он не останавливается, имея тебя пальцами быстро и жестко. Ты проникаешь ему рукой под штаны и сжимаешь щупальце. Оно влажное и скользкое. Ты не сомневаешься, что он на пике своего возбуждения.       Ты двигаешь рукой быстро и страстно, беспрестанно целуешь его. Ты чувствуешь в области паха такой жар и напряжение, что тебе сложно вообще сосредоточиться на удовольствии. Эта черная ненависть окутала вас обоих, и ты не можешь выбраться из нее, глотая горчичные слюни и эту пурпурную дрянь изо рта Эридана.       Он отбрасывает тебя на стол, вещи с грохотом падают на пол. Эридан наваливается сверху, высвобождает пурпурное щупальце и резко вводит его внутрь. Там ужасно горячо, и Эридан быстро наращивает темп, полный острых ощущений. Ты вначале срываешься на громкий крик, но он быстро смолкает, сменяясь громкими стонами из-за закушенной губы. Ты грязно стонешь в руках морского жителя, твои ноги не держат, скользят все шире и шире, пока внутри все сперло и скрутилось в узел. Ты не видишь, почти не слышишь влажных пошлых шлепков по своим ягодицам, только чувствуешь, как внутри тебя что-то инородное двигается с большой скоростью и все наращивает темп. Из-за горчичных слез ты чувствуешь жар на щеках, воздух вокруг кажется ледяным. Привкус крови и ваш грубый секс подавляют волю, делают из горе-задрота безвольную куклу.       Эридан не стонет, быстро и отрывисто дышит, он прокусил свою губу до крови, сосредоточив мыльный взгляд на том, как его щупальце входит и выходит из тугого отверстия. Ты едва ли помнил, почувствовал ли боль при первых фрикциях. Сейчас же ты не чувствуешь ничего, кроме того, что вот-вот готов кончить.       Твои сладкие черные мечты не оканчиваются успехом, Ампора хватает твое щупальце у основания и начинает быстро надрачивать. Ты теряешь голову, почти не дышишь, не сопротивляешься. Руки, упертые в край стола, тебя не держат. Ты задыхаешься, ты хочешь кончить. И ровно когда ты подумал об этом, рыбья морда сжимает всеми пальцами твой нежный отросток, не давая кончить. А от прикосновений тебя всего трясет.       Каждый толчок приносит с собой сказочные наслаждения, эта боль, которую ты чувствуешь, это напряжение между ног, близость со своим кисмесисом… Все это так сильно действует на тебя, что ты буквально теряешься в пространстве. А между тем Ампора, нарастивший за это время бешеный темп, сильно кусает тебя за плечо. Он насильно поворачивает твое лицо к себе и шарится языком в твоем рту. Когда надоедает этот блевотный вкус твоей желтоватой крови, он просовывает два пальца тебе в рот и имеет тебя ими. Ты подавляешь рвотные позывы, ты готов умолять его отпустить тебя и дать разрядиться.       Он, морской утырок, знает об этом. Он затыкает твой рот третьим пальцем, лаская язык. Проходит время, пока тебя начинает колотить в судороге и тебя отпускают. Ты упираешься руками в стол, на этот раз почти имеешь силы, чтобы держаться. Твое щупальце свободно и, не имея преград, изливается генматериалом, который стекает по ножкам стола и образует большую влажную лужу под вашими ногами. Он держит себя у основания щупальца, ждет, пока ты закончишь изливаться и подавишься, наконец, своими стонами.       Когда ты оканчиваешь, у тебя не остается сил. Только слабый фитиль тлеющей ненависти, который, ты не сомневаешься, однажды еще вспыхнет вновь.       Эридан делает еще несколько движений и отпускает уже себя. Он изливается внутрь тебя, твое отверстие заполняется довольно быстро и вскоре пурпур уже течет из тебя по ногам. Хлюпая, он все еще имеет тебя. Материал все вытекает и вытекает, ты чувствуешь жесткую наполненность в паху. Ощущение, будто внутри тебя разорвет от этой смеси.       Позади тебя, Ампора последний раз глубоко вжимается в тебя, пурпур, облегающий его щупальце, и твое отверстие булькает, комья генматериала разбиваются об пол.       Тяжело выдыхая, он отстраняется, а его испачканное щупальце сворачивается, когда возбуждение отступило.       А ты так и стоишь на полусогнутых ногах, светя своим неприкрытым задом, пока фиолетовая смесь вытекает из тебя. Ты высунул язык, твое горло горит от быстрого дыхания. Пока Эридан стоял позади тебя уже одетый, ты едва ли смог устроить на коленях. Ты выбрасываешь тряпки, которые когда-то были твоей футболкой.       — Поллагаю, через неделлю стоит ожидать чего-то подобного, — говорит Эридан, не соизволив убраться и не смущать тебя своим презрительным взглядом.- Я ллишь хочу убедиться, что ммоя ненависть к тебе взаиммна, — ты поднял обе брови, не способный сейчас на свои типичные самобичевательные колкости. Ампора еще раз осмотрел тебя с ног до головы.- Хотя это уже будет изллишным, судя по твоей реакции, — он уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг у самых дверей остановился.- Ммогу лли я не спрашивать у тебя об этом в слледующий раз? Хотя ты просто презренный червь с саммых низов геммоспектра, я доллжен придерживаться норм аристократичного общества.       — Будто ты сейчас спрашивал, тупая твоя принцевская задница, — шепелявишь ты, присаживаясь на пол. Твоя задница сильно саднит, и ты быстро жалеешь о решении сесть.       — Разуммно, — только и отвечает Эридан.       Наконец, он захлопывает дверь и уходит прочь.       — Вот же срань, — фыркаешь ты, с трудом натягивая штаны.       Ты хлопаешься на подушку, измотанный до основания. У тебя нет желания продолжать троллить Вриску по Троллиану, нет сил и даже псионики, чтобы подобрать разбросанные со стола вещи. Ты просто переворачиваешься на живот, поднимая саднящий зад вверх, обнимаешь обеими руками подушку и закрываешь глаза. Запал твоей ненависти подыссяк, ты хочешь только спать, жалея, что поблизости нет воставанны.       И несмотря на то, что тебя только что грубо отымели, ты улыбаешься тому что твои природные инстинкты удовлетворены в полной мере твоим ненавистным кисмесисом.

*      *      *

      Надеюсь, ты доволен, юный гаденыш.       Вместо твоей бессмысленной ебли, мы могли бы понаблюдать за душевными страданиями иной расы, чей спектр чувств увеличен четырехкратно. Как интересно было бы узнать, о чем думает парень, который потерял не только хорошего друга, но и потенциальную возлюбленную в отношении красного квадранта.       Было бы интересно узнать, что ты будешь чувствовать после того, как узнаешь о смерти второго потенциального партнера по бледно-красному квадранту. Или о том, что Гамзии Макара сошел с ума.       Наиболее интересно было бы послушать поток твоих мыслей насчет выбитых клыков.       Ах, сколько слез я бы добился своими долгими рассуждениями, пытаясь пародировать великого Эндрю Хасси. Я был бы тем, кто в переносном смысле построил бы стеклозавод и одно за другим разбивал стекла, заставляя вас валяться в их осколках. Настали бы чудесные времена, это точно. При должном усердии, я смог бы заставить нескольких фанатов ВЕЛИЧАЙШЕГО произведения написать в статусе своего профиля человеческого Троллиана "хс жив", пародируя несколько иную фразу.       Но раз ты хотел просто потрахаться… Что ж. Плакали мои мечты. Удачного дня, козлина четырехглазая.