Целуй меня медленно (Kiss Me Slowly)

Первый. Дэрилу десять, когда Пенни Миллер подходит к нему на детской площадке. Она брезгливо морщит нос, кинув взгляд на его замызганную футболку и рваные джинсы, стряхивает ладошками невидимые ворсинки со своего фиолетового платья и говорит: — Эмбер попросила меня сказать тебе, что ты ей нравишься. — Чего? — Он немного смущён, потому что: а) на прошлой неделе Эмбер сказала ему, что от него пахнет, как от вонючих ног; и б) хотя он точно знает, что от него не пахнет вонючими ногами (или, по крайней мере, он так думает), он уверен, что девочка, которая думает, что от него так пахнет, не решит в следующий момент, что он ей нравится. Ему десять, но даже он знает, что логически это не имеет смысла, поэтому Дэрил спрашивает: — Ты уверена? Пенни фыркает, закатывая глаза. — Так она сказала. Она возле турника. — Она указывает на девочку с хвостиком, в красном комбинезоне и жёлтой рубашке, стоящую в добрых шести метрах от них, прежде чем повернуться обратно к Дэрилу. Её губы кривятся в презрительной усмешке, и она произносит: — Я думаю, что она могла выбрать кого-то получше. — Ну, хорошо, что никто не спросил твоего мнения, — парирует Дэрил и удаляется от Пенни, игнорируя насмешливое фырканье, несущееся ему вслед. Мерл всегда говорил, что он слишком много высказывается, но Пенни Миллер слишком часто ведёт себя как сука (и её мать не лучше) и заслуживает чего похуже, чем язвительный комментарий. Дэрил направляется к Эмбер, щурясь в её сторону. Она не очень красива (конечно, его Мерл называл «уродливей, чем свинячье дерьмо» и чаще чем один раз, поэтому он уверен, что не может точно судить кого-то по их внешности), но у неё красивые зелёные глаза и хитрая ухмылка, и он полагает, что это мог быть и кто-то похуже. — Привет, Дэрил, — тянет она, когда он оказывается в пределах слышимости. — Эмбер, — приветствует он, склонив голову, внезапно начиная нервничать. Чего именно она от него хочет? У него никогда никого не было, не говоря уже о такой девчонке, как она, и те несколько увлечений, которые у него были за эти годы, были в основном персонажами телешоу, поэтому он никогда не представлял, что когда-нибудь окажется в ситуации вроде этой. — Эм, Пенни сказала, что я тебе нравлюсь, — выпаливает Дэрил, проклиная себя. Он почти уверен, что нужно как-то подводить к такому, флиртовать или ещё какое дерьмо, но он никогда не был особо говорливым, поэтому ему действительно нечему удивляться. Эмбер хихикает, кивая головой, и её хвостик мотается туда-сюда. — Конечно, нравишься, глупый. — Окей. Она, должно быть, принимает его «окей» за согласие, потому что наклоняется вперёд, прижимаясь губами к его губам, и глаза Дэрила расширяются. Когда Эмбер отстраняется, её щеки розовеют, а Дэрил делает единственное, что приходит ему в голову: он отталкивает её и бежит всю дорогу, до самого дома. Эмбер не разговаривает с ним почти чёртовых десять лет. Второй. Дэрил напоролся на стрелу, его подстрелили, чуть не укусили, и он измучен сверх всякой меры, но засыпать не решается. Пока нет. Он убеждён, что если закроет глаза, ему снова приснится брат. Ему будет сниться грубый голос, обзывающий его всякими словами под палящим солнцем, говорящий ему, что он недостаточно хорош, что единственная польза, которую он когда-либо кому-либо принёс — это стал сучкой Рика Граймса. Он не чья-нибудь сучка, не говоря уж о Граймсе, и Мерл может заткнуться. Дэрил слышит, как открывается дверь, ожидая увидеть Хершела или Рика, но удивляется, увидев Кэрол. Он поворачивается к ней спиной, плотнее закутываясь в простыню, не желая слышать то, что она хочет сказать, но Кэрол неожиданно пересекает комнату и нежно целует его в лоб. Мгновение спустя она уходит, и он смотрит ей вслед, чувствуя внутренний конфликт. За все тридцать с лишним лет его жизни никто так не поступал. Его мать была слишком занята, выпивая или подцепляя дальнобойщиков, чтобы обращать на него внимание, а его отец… он не хочет думать об отце. Каждый раз, когда память возвращает его к Уиллу Диксону, старые шрамы на спине дёргает, а Дэрил предпочитает избегать фантомных болей, даже если всего на одну ночь. Так что он думает о поцелуе и гадает, что имела в виду Кэрол. Очевидно, это была благодарность. Он пострадал при поисках её дочери, Софии, но Дэрил отчего-то чувствует, что это нечто большее. Возможно. Он даже не знает, почему его это волнует. Зажмурившись, он решает, что лучше поспит, чем будет пытаться разобраться с этим дерьмом, и дремлет с ощущением тёплых губ на лбу и с мыслью, что, возможно, ему необязательно презирать абсолютно каждого в этой идиотской группе. Третий. Дэрил никогда особо не «влюблялся». Пока он рос, ему никто не нравился настолько, чтобы назвать их даже просто друзьями, не говоря уже о том, чтобы фантазировать о том, каково это — целовать их, а после того, как он бросил школу, он проводил слишком мало времени, общаясь с людьми. Ему нравилось его одиночество, нравилось быть одному, не нуждаться ни в ком, кроме Мерла (хотя иногда он не хотел и чтобы брат был рядом). Затем наступил апокалипсис, он встретил Рика, Кэрол и остальных, и теперь у него есть не только друзья, но и безнадёжная влюблённость в Рика Граймса. Он ненавидит это. Когда это только начинается, Дэрил не совсем понимает, что происходит. Его взгляд слишком надолго задерживается на другом мужчине, он постоянно находится в пределах его досягаемости, вызывается добровольцем на вылазки с ним, чтобы не только прикрывать его спину, но и присматривать за ним. У него появляется постоянная потребность быть рядом с Риком, и к тому времени, как он понимает, что происходит, он уже погрязает слишком глубоко, чтобы остановить это. Естественно, Дэрил пытается игнорировать эти новообретённые чувства. Он не такой. По крайней мере, он так думает; у него не самый большой список достижений, когда дело доходит до романтических чувств, так что, он может и мог быть таким, но нет, ясно? Это не так. Это невозможно. Но это не мешает ему теряться в этих мыслях в редкие моменты спокойствия. Это не мешает ему просыпаться от беспокойного сна, в поту, с наполовину вставшим членом, тяжело дышащим и с именем конкретного мужчины на губах. Стадо ходячих проливает новый свет на эту влюблённость. Они с Риком убивают столько, сколько могут, прежде чем укрываются в старой охотничьей хижине; последний забежавший в неё баррикадирует дверь, в то время как первый стоит на цыпочках, выглядывая из грязного окна, расположенного достаточно высоко на стене, чтобы держать ходячих в поле видимости (на данный момент). Один из них шатается по полуразрушенному крыльцу, его глаза устремляются на Дэрила, и тот пригибается, прежде чем его можно будет заметить, прислоняясь к стене. — Мы тут застрянем, — бормочет Дэрил, и Рик кивает, медленно отходя от двери. Он не выглядит удовлетворённым своей работой, но хижина практически пуста, и он не может сделать что-то большее. Если ходячие вломятся внутрь, то они вломятся внутрь, и Рик с Дэрилом ничего не могут с этим поделать. Дэрил опускается на пол, кладёт арбалет рядом с собой, подтягивает одну ногу и опирается на неё локтём. Он смотрит на то, как Рик ходит взад-вперёд, всё время кидая взгляды на дверь, и задаётся вопросом, выглядит ли он так же, когда загнан в угол. Кэрол как-то сказала ему, что он похож на зверя в клетке, когда слишком долго сидит взаперти, так что, возможно, он выглядит ещё хуже. — Сядь, а, — требует Дэрил, когда Рик делает ещё один круг по хижине. — Чертовски действуешь мне на нервы, расхаживая вот так. — Рик останавливается, глядя на него с непроницаемым выражением лица. Мгновение он молчит, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, и секунду Дэрилу даже кажется, что он собирается продолжить расхаживать по комнате, но он удивляет охотника, пересекая комнату и усаживаясь рядом с ним, устраивая руки на коленях; его пальцы нервно дёргаются на бёдрах. В комнате воцаряется тишина — долгая, напряжённая тишина, от которой уже Дэрил начинает слегка ёрзать — но через некоторое время Рик прерывает её тихим: — Прости. — За что? Рик молчит ещё несколько секунд, затем вздыхает и говорит: — Я настоял на том, чтобы мы ушли из лагеря. — Он пожимает плечами, ковыряя дырку на джинсах. — Не попали бы в эту переделку, если бы я мог справиться со своим дерьмом, — добавляет он совсем тихо, не ожидая, что Дэрил его услышит. Но тот слышит и ощущает, как раздражение поселяется в его груди. — Это не моё дело, но Лори не следовало верить Уолшу на слово. Про то, что ты мёртв. Должна была убедиться сама или что-то в этом роде. — Дэрил пожимает плечами, покусывая ноготь большого пальца. — Я бы так сделал, — тихо добавляет он и украдкой бросает взгляд на Рика, пытаясь оценить его реакцию, но лицо того совершенно пустое. Дэрил быстро отводит взгляд, покусывая нижнюю губу, чувствуя себя так, как будто переступил границы дозволенного. Вероятно, так оно и было. Для того, кто ненавидит разговаривать с людьми, Дэрил иногда не знает, когда вовремя заткнуться. Он вдруг ощущает, как что-то тёплое прижимается к его плечу, испугав его на мгновение, и, повернувшись, видит лицо Рика, прижатое к рукаву его рубашки. Он чувствует, как губы прижимаются к его руке, и мягкий приглушенный голос произносит: — Это точно — ты бы так и сделал. Рик поднимает взгляд, на его лице появляется слабая улыбка, и Дэрил чувствует, как у него сжимается сердце. В этот момент он понимает, что не влюблён в Рика. Он любит его. Четвёртый. Джудит любит целоваться. Она подхватила эту привычку у Бет; её пухлые, маленькие ножки дрожат, когда она, спотыкаясь, идёт к кому-нибудь, требуя, чтобы её подняли. Всякий раз, когда её слушаются, она склоняется и целует того, кто её держит, слюнявым открытым ртом в щёку. Это немного похоже на поцелуй собаки, но потом она всегда хихикает и говорит: — Попался. До сих пор Дэрил не получил ни одного из этих поцелуев. Он чаще остальных держит Джудит, вся группа шутит, что он её любимчик, но она обычно спит, когда он держит её на руках, нежно покачивая взад и вперёд, бормоча слова какой-то глупой детской песенки, которую он слышал от Бет. Всё, что угодно, лишь бы она заснула, чтобы не видела, как прогнил этот мир. Пусть лишь на короткое время. Это происходит за день до её третьего дня рождения; Дэрил тайно присматривает за ней, когда она убегает от Карла, смеясь, пока он кричит: — Я схвачу тебя, Джуд! — Не-а, — кричит она в ответ, ускоряясь и смеясь ещё громче. — Карл, будь осторожен, — зовёт Рик из-за деревьев, скрестив руки на груди; его острый взгляд высматривает ходячих. Дэрил делает то же самое, немного в стороне от бывшего шерифа, но его глаза продолжают возвращаться к Джудит и Карлу. У них было не так много возможностей просто побыть детьми, и он не думает, что может лишить их этого. Один взгляд на Рика говорит ему, что тот чувствует то же самое. — Дэрил спасёт меня, — кричит Джудит и врезается в его ноги, крепко цепляясь за его джинсы. Он подхватывает её на руки, перекидывает через плечо, ухмыляется, когда чувствует, как она хихикает, и говорит: — Теперь ты попалась. — Не-е-ет, — не соглашается она, извиваясь и хихикая ещё громче. Ей удаётся развернуться, её лицо в нескольких дюймах от его, и она прижимается губами к его щеке. — Это ты попался! — Ага, детка, попался, — ворчит он, опуская её на землю. Она оббегает вокруг его ног, прежде чем броситься вслед за Карлом, крича: — Теперь я поймаю тебя! Дэрил потирает щёку, качает головой и ощущает, что кто-то наблюдает за ним. Он поворачивается к Рику, встречается с ним взглядом и чувствует, как краснеет. Он быстро прерывает зрительный контакт, пиная палку, но он всё ещё ощущает, что Рик смотрит на него, и его сердце ускоряет свой ход. Наконец, он хмыкает: — Пора возвращаться. — И уходит, расправляя плечи, игнорируя жар от взгляда, который, кажется, просверливает его спину; заставляет себя продолжать идти, зная, что теперь он не должен оборачиваться. Чудо, что ему это удаётся. Пятый. Мэгги находит пару бутылок дешёвого вина, спрятанных на чердаке, и Гленн предлагает открыть их, чтобы отпраздновать ещё один год. Он хочет, чтобы это было счастливым поводом, но они всё равно в какой-то момент ощущают отрезвляющее чувство, когда вспоминают обо всех тех людях, которых потеряли за эти годы. Когда момент проходит, Гленн раздаёт кружки с вином, и они все делают глоток. Дэрил замечает, что Рик отказывается от очередной порции, оставляя свою обшарпанную кружку на столе и осторожно присаживаясь на шаткую скамейку. Джудит забирается к нему на колени, кладёт голову ему на грудь, и Рик обнимает её и опускает подбородок ей на макушку. Дэрил ловит себя на желании сделать то же самое, но тут же душит в себе эту мысль и жестом просит Гленна наполнить его кружку снова. Он не напивается — он может быть чересчур грубым, когда в его организме слишком много алкоголя — но становится приятно расслабленным. Достаточно, чтобы ощутить нужное количество жидкой смелости в крови и сделать то, чего давно хотел. Пошатываясь, Дэрил идёт по коридору, держась рукой за стену для баланса, скользя ею по холодному камню. Он останавливается перед камерой Рика, его рука замирает над занавеской. Икнув, он отодвигает её в сторону и проскальзывает внутрь. — Привет, — говорит Рик, оторвавшись от книги. Он ушёл с праздника потому, что Джудит начала дремать у него на коленях. И сейчас она спит в ногах его кровати, свернувшись калачиком под одеялом, с большим пальцем во рту. — Что такое? Закончился алкоголь? — Не-а, — отвечает Дэрил, качая головой, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стене, стараясь выглядеть невозмутимым, но скорее всего выглядя совершенно неуклюже. — Мишонн открывала ещё одну бутылку, когда я уходил. — А. — Рик закрывает книгу, кладёт её рядом с собой и встаёт. — Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь, — мягко говорит он, и в его глазах читается веселье. — Думаю, тебе лучше прилечь. — Да, наверно, — соглашается Дэрил, кивая головой, но не делает ни малейшей попытки уйти. — Ты не уходишь, — замечает Рик, ухмыляясь. — Не ухожу, — отвечает Дэрил, делая шаг к собеседнику. — Может, тебе нужно, чтобы я проводил тебя до твоей камеры? — Возможно, офицер. Я, похоже, забыл, где живу. — Дэрил делает ещё шаг вперёд, неуклюже тянется к лицу Рика и прижимается губами к его губам в неловком поцелуе. Поцелуй беспорядочный, с полным отсутствием координации, и Дэрил практически уверен, что по большей части целует лицо Рика. Когда он понимает, что тот не отвечает на его действия, то резко отстраняется, его лицо краснеет, и он бормочет: — Дерьмо. — Ты пьян, — шепчет Рик, его дыхание обдаёт теплом щёку Дэрила. Он кивает, отпуская лицо бывшего шерифа, и поворачивается, чтобы уйти, игнорируя Рика, когда тот пытается позвать его обратно. Он выставил себя идиотом, и он лучше пойдёт зализывать свои раны в одиночестве, чем просидит здесь ещё хотя бы минуту, утопая в собственном унижении. Шестой. Дэрил решает притвориться, что никакого поцелуя не было. На следующее утро он встаёт с лёгкой головной болью, засовывает ноги в ботинки и, пошатываясь, выходит из камеры. Он заходит в ванную, чтобы отлить, здоровается с Мэгги, проходя мимо неё по коридору, и идёт на кухню, как всегда садясь напротив Рика. Он одаривает его бледной улыбкой, принимая чашку кофе, которую протягивает ему Кэрол, и, когда Мэгги входит в кухню, спрашивает: — Я так понимаю, Гленна мы сегодня не увидим? — Ты шутишь? — говорит она с весёлой улыбкой. — Возможно, мы не увидим его всю неделю. — Дэрил фыркает от смеха и делает глоток кофе, игнорируя сверлящие его глаза. После завтрака он выходит на улицу, чтобы сменить Тайриса на дежурстве, полагая, что лучше сможет притвориться, будто ничего не произошло, здесь, на сторожевой вышке. Он садится у стены, берёт строгальный нож и кусок дерева, который Саша хранит здесь, и начинает вырезать (как он надеется) крошечную лошадку для Джудит. Он никогда не был хорош в строгании, Мерл всегда был в этом лучше, но он считает, что это не должно быть особо сложно. Дэрил сомневается, что когда-нибудь будет на уровне своего брата или Саши, но он может разобраться, как сделать лошадь. — Эй, — окликает его чей-то голос, и он режет себе пальцы лезвием ножа. — Блядь, — шипит Дэрил, роняя нож и деревяшку, потом выдёргивает из кармана носовой платок и обматывает им кровоточащую конечность. — Чёрт, прости. — Рик быстро пересекает комнату, опускается на колени рядом с Дэрилом и берёт его пальцы в ладони. Не обращая внимания на ворчание охотника, он зажимает его раны. — Мой папа раньше вырезал, у него было столько шрамов на руках, удивительно, что он не потерял ни одного пальца. — Через некоторое время он распутывает окровавленную ткань, проверяя порезы Дэрила. — Не так уж плохо, даже швы не понадобятся. Рик отпускает руку Дэрила, садится на корточки и проводит рукой по волосам. Некоторое время ни один из них не произносит ни слова, но в конце концов Рик фыркает и спрашивает: — Мы поговорим об этом? — О чём? — Дэрил хмыкает, глядя на свои пальцы, на маленькие капельки крови, выступающие из порезов. — Не о чем говорить. — Дэрил. — Что? — Посмотри на меня. Он фыркает, качая головой, и говорит: — Лучше не стоит. — Пожалуйста. Наконец Дэрил поднимает глаза и ворчит: — Доволен? Рик фыркает, закатывает глаза и говорит: — В восторге. — Он снова взъерошивает свои волосы, его губы изгибаются в мягкой улыбке, и он тихо спрашивает: — Ты же знаешь, почему я остановил тебя прошлой ночью, верно? Дэрил пожимает плечами, прикусывая ноготь большого пальца. Рик протягивает ладонь, отрывая руку охотника от его рта, и говорит: — Мне нужно, чтобы ты понял, почему я это сделал. Это не потому, что я не хочу, я хочу, правда, это… — Что? — Дэрил хмурится, растерянность и поднимающийся восторг наверняка мелькают на его лице. — Ты был пьян, — шепчет Рик, отпуская запястье Дэрила и кладя руку на его лицо, поглаживая большим пальцем щёку. — Я должен был убедиться, что ты правда хочешь этого, прежде чем мы что-нибудь сделаем. — Я… я хочу, — хрипло говорит он, сдерживая дрожь от ощущения тёплой руки Рика на своей коже. Дэрил откашливается, переводит взгляд на его губы и шепчет: — Я хочу. — И я хочу. — Рик поднимает вторую руку, обхватывает его лицо ладонями и наклоняется вперёд, нежно целуя. Дэрил обхватывает здоровыми пальцами бедро Рика, другую руку кладёт ему на шею и подаётся навстречу поцелую. Он не очень длинный, но куда как лучше, чем вчерашний. Когда они отстраняются друг от друга, Рик держит лицо Дэрила в ладонях, прижимаясь лбом к его лбу, и бормочет: — Так ты себе это представлял, Диксон? Дэрил тихо смеётся, наклоняется, чтобы поцеловать его ещё раз, и тихо отвечает: — Не-а, это лучше.