and the rest is rust and starduct

Киришиме нравится думать, что он хорошо знает своих одноклассников. Он знает, что Цую не нравится холодная погода, Джиро напевает классическую музыку, когда делает домашнюю работу, а Каминари боится молний. (Хотя он не уверен, что последнее считается, потому что это его персональная миссия — знать всё о Каминари Денки, так, он немного отвлёкся.) Он знает многи мелкие детали о своих одноклассниках. Ну, да. Ему действительно нравится думать, что он хорошо знает своих одноклассников. Но иногда, когда он смотрит на Бакуго и Мидорию, задается вопросом: а знает ли он всё о них. И он удивится, если кто-то всё-таки знает. Конечно, все знают, что Бакуго любит острое, что Мидория слишком безрассуден, когда стремится помочь людям, которых любит. Все эти вещи легко понять. Но более глубокие вещи — секреты, написанные между моментами и воспоминаниями — те, которые хранятся в скрытом мире, частью которого являются только Бакуго и Мидория. Киришима иногда беспокоится об этих глубоких вещах. Потому что он может не знать «почему», «что» или «когда», но иногда он мог видеть напряжение на спине Изуку, беспокойство буквально вырезанное на его скулах. Он удивляется, как он может быть единственным, кто заметил, что Мидория постоянно находится на краю обрыва, о котором никто не знает. За исключением Бакуго. Бакуго тоже видит это. Киришима точно уверен в этом. Потому что иногда, когда он думает, что никто не смотрит, Бакуго пристально разглядывает Мидорию, ищет следы усталости, растянутые на лбу, острые края улыбки, и всё, что он находит между веснушками и бледной кожей, заставляет его хмуриться. Это так же делает хмурым и Киришиму.

—

Первый раз он заметил это в среду. Он почти опаздывает на урок, но ему удается проскользнуть за пять минут до звонка. Все уже на своих местах, и он следует их примеру, садясь за стол, положив сумку на парту. Он оглядывается, попутно ударяя кулаком Каминари и хмурится, когда его взгляд падает на Мидорию. Зеленоволосый мальчик сидит за партой, его подбородок лежит на ладонях, он борется с желание закрыть глаза. Это явно проигрышная битва, совсем не удивительно, учитывая эти тёмные круги под глазами. Киришима удивился: "когда они появились?". Было странно, что он пропустил это в улыбающемся мальчике. Айдзава проскользнул в класс и начал урок, Мидория как-то нашел в себе силы не уснуть до звонка, Киришима этим сильно впечатлён. Когда урок закончился, он отмахнулся от Мины и Серо, сказав, что позже встретится с ними в кафетерии. Он смотрел на Ииду и Урараку, окружавших Мидорию и думал, что они могут спрашивать улыбающегося мальчика о его самочувствии, но пара просто оживленно разговаривала с широкими жестами и яркими улыбками. Хмурый взгляд Киришимы становится ещё сильнее, ведь прекрасно видно, насколько Мидория выглядит измученным, но почему его друзья не спросят его об этом или просто-напросто не отправят спать? Зеленоволосый мальчик говорит что-то с настолько очевидно натянутой улыбкой, что острая боль буквально проходит через Киришиму, но Урарака с Иидой просто отходят. Брюнетка, откинув плечи, ждала Тсую для того, чтобы пойти в комнату. Спустя время остались только Мидория, Бакуго и Киришима, который убирает свою тетрадь, когда он чувствует, как на мгновенье на него посмотрели красные глаза. Краем глаза он видит, как Бакуго сжимает плечо Мидории и Киришима на мгновенье обеспокоен тем, что ему придется вмешаться в бой, но взрывов нет. — Ты не можешь продолжать это делать, ДЕКУ, — голос Бакуго низкий, и Киришима практически не может его услышать. Почти. Мидория избегает глаз блондина, когда слегка кивает. Бакуго хмурится и его глаза вспыхивают, но в них нет ни намека на обычный гнев. Киришима встаёт, кидает сумку на плечо и покидает комнату. Он не понимает, но он будто чувствует, как прерывает что-то личное, непонятное, что-то, что он не должен был видеть. Он думает, что слишком много пропустил.  

—

Уже поздно, в общей комнате по телевизору идёт старый фильм. Остальная часть класса спит, разбросанная по диванам, стульям и полу в лунном свете, освещающим их лица через окно. Урарака и Тсую свернулись калачиком в большом кресле с Иидой и Яойрозой, прислонившихся к друг другу у их ног. Джиро спит на коленях Мины, Токоями в углу, обхватив плечи Шеджи. Каминари храпит, растянувшись на ковре, хотя звук приглушён подушкой, которую он обнимает. Киришима же как-то заснул с Мидорией на его груди, зелёные волосы щекочут подбородок. Он притягивает маленького мальчика ближе и смещается, чтобы ему было удобнее прислоняться. Каждый раз, когда Мидория дышит, он чувствует тёплый воздух у себя на ключице, и это посылает волну облегчения через него. Он просто рад, что мальчик спит. Он закрывает глаза и откидывается на диван с легкой улыбкой. Некоторое время рыжеволосый думает, что единственный, кто проснулся, пока не слышит шаги, идущие к нему. Он думает открыть глаза и поприветствовать человека, но в итоге щурит их, чтобы притвориться спящим. Бакуго присел перед диваном, взгляд удивительно мягок. Блондин наклоняется вперёд и отодвигает кудри, осторожно прижимая большой палец ко лбу. — Ботаник, — шепчет он, голос наполненный нежностью и любовью. Киришима удивлен, потому что он ещё ни разу не видел, чтобы его друг вел себя так тепло. Обычно Бакуго весь в огне, ярости и насилии, но с Мидорией он обращается, будто он что-то действительно ценное. Рыжеволосый должен сопротивляться желанию улыбнуться, потому что, да. Мидория действительно что-то очень ценное. Это никогда не подвергалось оспорению. Как и то, что Бакуго ненавидит Мидорию больше всего. Когда Бакуго отстраняется, Мидория слегка скулит во сне и Киришиме не надо смотреть, чтобы понять, что блондин едва скрывает улыбку. Бакуго ждёт, пока зеленоволосый мальчик устроится спиной на груди Киришимы, затем встаёт, и молча исчезает в коридоре, направляясь в свою комнату. Киришима думает, что это говорит о том, что Бакуго единственный, кто не упустил тот факт, что Мидория не в порядке. Также он думает, может быть, Бакуго вовсе и не испытывает ненависти к Мидории.

—

Несколько дней спустя, Киришима опять хмурится, потому что синяки под глазами Мидории становятся всё темнее, а его кожа достаточно бледная, чтобы выглядеть прозрачной, когда на неё падает свет. И до сих пор никто не замечает. Кроме Бакуго, конечно, который выглядит напряженным на протяжении всего урока и сидит с тяжёлыми плечами, пока мальчик позади него дрожит едва ли достаточно, чтобы заметить. Киришима не знает, что делать. Он не знает чем может помочь, потому что даже если он заметил, что Мидория не в порядке, он не знает, что за этим стоит, и это пугает его. Мидория — солнечный лучик. Он — маленький комочек счастья, свернутый между улыбками и изумрудными глазами, и совершенно неправильно видеть эту тень, которая стала его другом, и никто даже не моргнул при этом изменении. Итак, Киришима смотрит и затаивает дыхание, потому что Бакуго тоже заметил, и если кто-то способен пробиться сквозь стеклянный купол вокруг Мидории, то это взрывной блондин. Тем не менее красноволосый не может сдержаться от объятия маленького мальчика после звонка. Мидория застыл на секунду, но после расслабился и обнял талию своего друга с улыбкой. «Привет, Кири.» — говорит Мидория в его грудь, и Киришима улыбается. «Привет.» — отвечает он и слегка сжимает его, стараясь не обращать внимания, как Мидория чувствуется напротив него. «Сегодня ты выглядел особенно пушистым.*» Зеленоволосый мальчик снова смеётся, это так красочно и ярко, что Киришиме хочется плакать. Он ещё долго обнимает своего друга и замирает, когда встречает алые глаза над головой Мидории. Бакуго смотрит на Мидорию, его лицо смягчается, затем он снова встречает взгляд Киришимы и кивает. Киришима умеет читать между строк. Спасибо, тихо шепчут красные глаза. Он кивает в ответ и сжимает Мидорию немного сильней. Всегда пожалуйста.

—

Киришима просыпается и стонет от темноты, окружающей его. Он вздыхает и неохотно выбирается из кровати, включает телефон, и когда свет ослепляет его, он видит, что сейчас три часа утра. Он тихо идёт на кухню за бутылкой воды, чтобы успокоить саднящее горло, которое всегда появляется в тот момент, когда он просыпается. Он не думал, что там будет кто-то ещё, поэтому удивился, когда увидел Бакуго, сидящим на диване и смотрящим телевизор. Когда Киришима вошел, блондин бросил на него взгляд, прежде чем снова отвернуться, узнав рыжеволосого. Киришима собирается что-то сказать, но Бакуго качает головой и опускает подбородок. Только тогда Киришима понимает, что Бакуго не один. Мидория, свернувшись калачиком, спал, частично спрятавшись под одеялом, его голова упиралась в бедро Катсуки, а лицо прижималось к рубашке мальчика. «Я рад, что он спит.» — шепчет Киришима, улыбаясь мирному выражению зеленоволосого мальчика. Бакуго кивает. «Да, ботаник нуждается в отдыхе.» Его пальцы запутались в кудрях Мидории, мягко бегая по коже головы, и убирая кудри со лба. «Он будет в порядке?» «Ты заметил, да?» — голос Бакуго резкий, но не злой. «Я не знаю, как другие не смогли.» — честно говорит Киришима, опускаясь в кресло после того, как достал бутылку воды из холодильника. Сначала блондин молчал, смотря на мальчика на его коленях с выражением, которое Киришима не до конца понимает. «Многие уже догадываются, что что-то не так, но пока не вмешиваются, в принципе, это можно считать правильным решением. Цую поняла это сразу после меня. Кроме этих, все полные идиоты. Я думаю, некоторые поняли, что он не в порядке, но не знают, что можно с этим сделать. У Круглого лица и Четырех глаз нет оправдания. Они просто тупицы.» Когда он упоминает Урараку и Ииду, его губы изгибаются в усмешке, а голос наполняется раздражением. Киришима вроде понимает, что он чувствует. Но он не знает, как на это реагировать, поэтому выбирает более безопасную тему: «Ты стал называть её Цую?» Бакуго пожимает плечами, его внимание всё ещё сосредоточено на Мидории. «Она показала, что заслуживает этого. Она лучше, чем остальные. Это заслуживает уважение.» И Киришима вспоминает, каким маленьким чувствовался Мидория в его объятиях, и думает: да, Тсую действительно хороший человек. «Ты никогда не отвечал на мой вопрос.» Бакуго наконец поднимает голову и делает небольшой шум подтверждения, его палец всё ещё касается щеки Мидории. «Он будет в порядке?» Блондин гудит в ответ, затем кивает. «Сейчас на его плечах слишком много. Но он достаточно силен, чтобы справиться с этим. А если он не сможет, у него всегда есть я.» Решимость в голосе Катсуки вызывает улыбку у Киришимы. «Ты когда-нибудь скажешь ему?» Бакуго поднимает брови. «Что?» «Ты когда-нибудь скажешь ему, что любишь его?» Другой мальчик замирает, рука всё ещё в волосах Мидории. «Он уже знает.» «Ты сказал ему?» Киришима спрашивает, не в силах скрыть шок в голосе. «Я не говорил ему, Дерьмовые волосы. Я сказал, что он уже знает. Он умён, и как бы мне не хотелось признавать, знает меня лучше других. Мне никогда не удавалось скрыть что-то от этого прокрытого ботаника.» «Тогда, что…» — Киришима начинает, но Бакуго резко обрывает его. «Он ждёт, пока я скажу что-нибудь.» Красноволосый кивает, смотря на Мидорию, зеленоволосый мальчик спит и подсознательно приближается к Бакуго, его пальцы сжимают майку блондина. Бакуго протягивает руку, и кладёт её поверх руки Мидории, сжимая их пальцы. «Я сделал слишком много дерьма, когда мы были детьми. Я был для него полной жопой.» «Все дети — придурки.» «Я сказал ему спрыгнуть с крыши в средней школе.» Киришима не может не вздрогнуть от этих слов. «Да» — Бакуго говорит с полным отсутствием смеха. — «Я был больше, чем просто мудак. Я сделал ему слишком больно, и мои причины были искажены и непонятны, но в моей голове они действительно имели смысл, я даже думал, что могу спасти его таким странным и испорченным способом. Он был беспричудным слишком много времени. Его квирк появился в день вступительного экзамена, но даже до этого дня он хотел стать героем. Он хотел помогать людям. Но Мидория был беспричудным, и он просто собирался умереть.» «Значит, ты издевался над ним в надежде, что он оставит попытки быть героем.» — заканчивает Киришима, и его сердце болит за пару перед ним. Бакуго кивает, его голос звучит горче, когда он говорит. — «Я был идиотом, думая, что хоть что-то может оградить Деку от мечты быть героем. Черт, ты бы видел его, когда мы были детьми. Он всегда пытался всем помочь. Деку всегда предназначалось быть героем, с квирком или без. Мне потребовалось больше времени, чтобы понять это. Первое время, когда я видел, как он использует квирк в школе, я приходил в бешенство. Я думал, что всё это время он врал мне о его беспричудности, и это было чертовски больно.» «Мидория никогда бы не стал врать тебе.» «Он ответил то же самое, когда я ругался с ним из-за этого.» Киришима откидывается на спинку кресла, пока его мозг переваривает информацию, которую Бакуго рассказал ему за последние несколько минут. Он знал, что была какая-то вражда между друзьями детства, но он никогда не думал, что всё настолько глубоко. Он разрывается от своих мыслей, когда Мидория хныкает во сне, дрожит. Бакуго хмурится и кладёт руку на плечи мальчика, проводя пальцами по его пушистым волосам. «Всё хорошо, ботаник. Ты в безопасности. Я прямо здесь.» Спустя пару секунд Мидория успокаивается, и Киришима выдыхает, он даже не осознавал, что задержал дыхание. «После того, как я получил лицензию героя, я извинился перед ним. За всё. Это было самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать. А этот глупый ботаник просто посмотрел на меня и улыбнулся своей дурацкой улыбкой, а потом сказал, что давно простил меня.» Слова Бакуго застревают в горле, его глаза слезятся, когда он встречается с взглядом Киришимы с приглушенным смехом. Красноволосый тяжело сглатывает, эмоции на лице Бакуго грубые и незнакомые. «Это Мидория. Чего ты ожидал?» «Да.» — сказал Бакуго, и выражение его лица слишком нежное, когда он смотрит на зеленоволосого мальчика, свернувшегося на его коленях. У Киришимы много вопросов, но он игнорирует их, когда встаёт, идя вперед, чтобы сжать плечо блондина. «Если ты ничего не говоришь, потому что думаешь, что не заслуживаешь этого, просто помни, он сам выбрал тебя. Он простил тебя, потому что ты важен для него. Мидорию можно назвать по-разному, но точно не глупым. Он доверяет тебе по причине. Помни это.» Бакуго напрягается, затем кивает. «Увидимся завтра. Ты должен попытаться поднять его в комнату до утра.» — Киришима говорит это, когда приседает, чтобы поцеловать лоб Мидории. «О, я пообещал Каминари сделать завтра вафли. Я могу принести немного в твою комнату, если хочешь.» Блондин кивает. «Спасибо.» Киришима понимает, что тот говорит не только о вафлях. «В любой момент.» Он уходит, и уже в дверях слышит, как Бакуго нарушает тишину. «Киришима.» Его настоящее имя шокирует его достаточно, чтобы остановиться и повернуть голову, взглянув на блондина. «Ты должен использовать свой собственный совет.» — сказал Бакуго. Киришима с любопытством наклоняет голову. Бакуго поднимает бровь. «Остолопоголовый. Ты должен рассказать о своих чувствах.» «Как ты…» Но блондин отмахивается. «Он смотрит на тебя так же, как я смотрю на него.» — он говорит, кивая на Мидорию. Киришима не знает, что сказать, поэтому просто кивает и идёт в свою комнату.

—

«Ты только что сбил меня с пути?» — спросил Киришима, смотря на телевизор в неверии. Каминари смеётся и ударяет их плечи, когда опускается на диван. «Ты сам был на моём пути.» Киришима смотрит на него взглядом, который, он честно надеется, показывает предательство. «Идиоты, вы можете просто заткнуться и играть?» Бакуго вмешивается, пока обгоняет лидера. Помимо них, общая комната пустая, остальная часть класса предпочла турнир по Марио Картам, который проходит каждое воскресное утро. Большую часть времени были только они, но иногда присоединялись Мина и Серо. Любой желающий, как Киришима всегда говорит, но разговоры о мусоре могут стать слишком интенсивными и контроль будет потерян. Когда этот раунд закончился, Киришима стонет. «Какого черта я пришел последним?» Каминари толкнул его локтем с усмешкой. «Добро пожаловать за красно.» «Это был ты? Чувак, это слишком жестоко.» Электрический блондин просто пожимает плечами. Киришима свирепо смотрит на него и поворачивается к Бакуго, чтобы поздравить с победой, но взрывной подросток стучит по телефону с обеспокоенным хмурым взглядом. До того, как он смог спросить, звук шагов отвлекает его, и заходит Мидория, его глаза покрасневшие и мокрые. Киришима может видеть, как грудь зеленоволосого мальчика слегка дрожит, и удивленно смотрит на него. Мидория автоматически подходит к Бакуго, но останавливается, когда замечает ещё два человека в комнате. Его глаза расширяются, когда он запинается, выглядя разорванным. Но Бакуго просто протягивает руку и трясёт головой. «Все нормально, ботаник. Иди сюда.» Мидория наклоняет свою голову, избегая контакта глазами, и легко позволяет Бакуго посадить себя на его колени. Киришима улыбается, видя, как зеленоволосый мальчик засовывает свою голову под подбородок Бакуго, блондин же без колебаний прячет Мидорию в своих объятиях. «Спи. Всё хорошо, Деку. Я здесь, рядом с тобой.» — тихо говорит Бакуго, прижимаясь своими губами ко лбу Мидории. В итоге, тело Мидории перестало трястись, и он закрыл глаза, всё больше утопая в теле Бакуго. Маленькому мальчику потребовалось пару минут, чтобы уснуть, свернувшись на груди блондина. «Думаю, если кто-то из вас даст ему дерьмо из-за этого, я просто взорву ваши лица.» — сказал Бакуго спустя минуту, пока его пальцы гладят шею Мидории успокаивающими движениями. Киришима поднимает брови. «Бро, ты же знаешь, мы так не сделаем.» «Я знал, что у него не простое время, но он действительно не в порядке, верно?» — спрашивает Каминари, нервно кусая свои губы. «Ты заметил?» — говорит Киришима, обращая свое внимание на парня рядом с ним. Каминари краснеет и отводит взгляд. «Ну, не совсем так. Я увидел, как ты наблюдаешь за ним и сам стал за ним наблюдать.» Бакуго душит свой смех в волосах Мидории и ухмыляется Киришиме, когда успокаивается. «Он уже чувствует себя лучше, чем раньше.» «Ты так добр к нему.» — искренне говорит Каминари, и Киришима хочет его поцеловать. «Заткнись, Спарки.» Но в его словах нет злости, и они все знают это. «Я собираюсь отнести его в свою комнату. Постарайтесь не убить друг друга.» Киришима закатывает глаза, но машет на прощание, когда Бакуго встаёт вместе с Мидорией в его руках. «Позаботься о нём.» «Я всегда это делаю.» — отвечает блондин через плечо, после чего просто исчезает в коридоре. После его ухода, Каминари с раздражением плюхнулся и облокотился на плечо Киришимы. «Я собираюсь ударить Моному по лицу.» Киришима моргает, его лицо нагревается от близости друга. «Откуда эта мысль?» «Подожди.» Каминари откидывается назад, чтобы посмотреть ему в глаза. «Я думал, вы знаете. Я думал, ты поэтому следил за Мидорию.» «Ками, о чём ты говоришь?» «Монома стал чаще ходить за Мидорией. Я думаю, он делает так только когда может поймать его одного. Единственная причина по которой я это знаю — я увидел это во время обеда какое-то время назад.» Киришима хмурится. «Увидел что?» «Обычный Монома, который дразнил Мидорию. Мидорию, казалось, справлялся с этим, пока Монома не начал рассуждать, как он разочаровывает Всесильного и всех нас. Тогда он просто застыл.» Красноволосый тяжело задышал, потому что да, это многое объясняет. «Блядь.» «Да. Я сказал Мономе потеряться, но Мидория сказал, что всё хорошо и он должен куда-то идти. Он выглядел так, будто собирался потерять сознание, так что я не стал спорить с ним.» «Черт. Мы должны рассказать Бакуго.» Каминари морщится. «Извините. Я действительно думал, что вы знаете.» Киришима быстро качает головой и обнимает блондина за плечи. «Это не твоя вина. Мы скажем об этом завтра.» «До сих пор. Я должен был хоть что-то сделать.» «Эй.» — говорит Киришима, наклоняя подбородок другого мальчика, пока не встретится с ним взглядом. «Это не твоя вина. Хорошо?» Каминари кивает. «Хорошо. А теперь готовься, я собираюсь надрать тебе задницу в Рэйнбоу-Роуд.»

—

У Киришимы нет возможности рассказать о Мономе. Вместо этого, всё катится к черту. Мидория сидит рядом с Бакуго на ланче, его голова опирается на руку блондина, и его мягкая улыбка заставляет улыбаться и Киришиму. Каминари, рядом с Киришимой, сидит напротив Бакуго и спорит с ним о новом фильме про зомби, который вышел в кинотеатре. Киришима знает, что тот сражается в заранее проигранной битве, но похоже блондин не догадывается и пытается выиграть, пока не начнётся бум. «Каминари сегодня смелый.» — комментирует Мидория, улыбаясь красноволосому. Киришима посмеивается. «Он и чувствует себя таковым. Похоже, он прошёл какую-то популярную викторину по математике.» «Да!» — вырывается Каминари с негодованием. «Вы мне не верите?» Мидория смеётся и зарывается лицом в плечо Бакуго. Киришима поспешно качает головой и гладит Каминари по голове. «Конечно, нет! Я верю в твои академические способности.» «Какие академические способности?» Бакуго ухмыляется. Мидория вздыхает и бьет взрывчатого блондина в грудь. «Каччан, это действительно было необходимо? Будь милым.» Бакуго что-то бурчит себе под нос, но не кричит, Киришима считает это победой. «О, черт. Я должен вернуться. Я думаю, что оставил тетрадь в классе.» — нахмурившись, сказал Мидория и уже вставая. «Ты такой кретин.» — произнёс Бакуго, но его тон был наполнен нежностью. Киришима мог чувствовать чей-то взгляд, он повернулся и заметил Урараку смотрящую на Бакуго острым взглядом, её глаза подозрительно сужены. Он вздыхает, потому что знает, что девушка умеет привычку быть любопытной, когда чего-то не понимает, но он надеялся избежать ненужной борьбы. Он уверен, Бакуго не воспримет это слишком хорошо, и ещё более уверен, что Мидория почувствует вину за всё это, что ещё больше разозлит блондина, это расстроит Мидорию ещё сильнее, и именно этого стоит избежать любой ценой, цикла отчаяния и злости. Он возвращается к разговору, улыбаясь, когда Бакуго кинул салфетку в лицо Каминари. «Заткнись, Пикачу.» «Не тыкай в медведя, Ками.» Перебивает Киришима, тряся пальцем перед электрическим блондином. Каминари хмурится. «Но он ткнул первым.» «Ой, хватит говорить обо мне так, будто я не здесь, придурки.» — рычит Бакуго. Киришима закатывает глаза, когда пара опять начинает спорить, но не останавливает улыбку появившуюся на его губах. Бакуго всё ещё носит суровый вид, но в словах нет больше яда. Следующие несколько минут он проводит сосредотачиваясь на игре рефери и следя за тем, чтобы аргументы не стали опасными. «Где, черт возьми, Деку?» — спрашивает Бакуго, оглядываясь вокруг. «Его нет уже целую вечность.» Глаза Каминари расширяются. «Дерьмо. В последний раз это случилось во время ланча. Мы должны идти, Кири.» Но Киришима уже встаёт и дергает руку Бакуго. Бакуго хмурится, но его лоб складывается в беспокойстве. «Что вы делаете, дураки?» «Монома преследовал Мидорию только тогда, когда он один. Просто пошли. Мы объясним позже.» Киришима уже выбегает из столовой, даже не проверяя, идут ли эти двое за ними. Когда он входит в класс — застывает у порога, его глаза расширяется в шоке. Мидория сидит на полу, прислонившись к стене, прикрыв уши руками, слёзы неистово текли по его лицу. Тело Мидории дрожит, Киришима слышит его неровное дыхание. Он обращает свое внимание на Моному, который стоит над зеленоволосым мальчиком с крошечными взрывами исходящими из его рук, они выглядят знакомо. «Это мой квирк?» — вопрос Бакуго сказан, Киришима точно знает, тоном, показывающим, что скоро что-то должно взорваться. Каминари хватает его за руку с широко раскрытыми глазами, и Киришима уже собирается что-то сказать, когда Бакуго поворачивается с разъяренным выражением, и красноволосый уже готовит алиби. Да, Ваша честь, мы все мыли волосы. Да, именно в это время. Я знаю, это странно, но это обязательное занятие, понимаете? Мы никак не могли убить его. «Ты можешь справиться с Мономой?» — спрашивает Бакуго, шокируя его этим. Киришима слишком удивлён, чтобы что-то сделать, кроме как кивнуть. Бакуго бросается вперёд, отталкивая Моному от Мидории, и медленно опускается на колени перед зеленоволосым мальчиком. «Эй, ботаник. Ты знаешь, кто я?» Мидория яростно качает головой, громко ударяясь ей по стене. Киришима вздрагивает при звуке, хватаясь за руку Мономы, при этом укрепляя кожу, чтобы не пораниться от взрывов. «Ками, найди Айдзаву» — произносит он. «Убедись, что он будет один.» Каминари кивает и выбегает из комнаты, его обувь громко звучит на кафельном полу. Когда блондин исчез из поля зрения, Киришима повернулся к Бакуго и Мидории, хмурясь от чистого страха написано на лице мальчика. Бакуго говорит тихо, голос спокойный. «Это я, Деку. Просто я. Ты можешь открыть свои глаза для меня?» Мидория снова качает головой, плача от боли, когда он снова резко падает на стену. «Давай, малыш, мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня. Пожалуйста?» — говорит Бакуго, мягко сжимая его лицо между ладонями. Наконец, Мидория открывает глаза, смотря на лицо Бакуго. «Каччан?» «Да, малыш, это я. Я действительно здесь.» «Это больно» — жалобно скулит Мидория, кусая свои губы достаточно сильно, чтобы из них пошла кровь. Бакуго хмурится и кладёт свою руку на затылок Мидории, мягко подталкивая. «У тебя здесь довольно неприятный удар, ботаник. Постарайся больше не задевать стены, хорошо?» Мидория кивает с содроганием. «Это больно, Каччан. Слишком ярко.» «Я знаю.» Его тон успокаивает, пальцы мягко скользят по скулам. «Иди сюда.» Киришима смотрел, как взрывоопасный блондин брал мальчика под колени, прижимая голову Мидории к груди. Он выключает свет, глядя на Моному, когда студент 1В пытался уйти. «Ты никуда не пойдёшь. Это твоя вина.» — сердито произносит Киришима, сильнее сжимая хватку. Монома смотрит с отвращением. «Это не моя вина, что он настолько безнадёжен. Это всё на нём.» Киришима считает недостойным отвечать на это даже если его кровь кипит. К счастью для каждого, Бакуго не обращает внимание на Моному, поэтому не слышит этих резких слов. Взрывоопасный блондин сфокусировался на мальчике в его руках, шепча успокаивающие слова ему на ухо и потирая рукой по позвоночнику. Каминари врывается в комнату с Айдзавой, и плечи Киришимы наконец опускаются, когда напряжение хоть немного покидает его. «Хей, сенсей. Если кратко, Монома издевался над Мидорией. Сегодня он скопировал причуду Бакуго и пошёл за Мидорией во время обеда. Мы пришли и нашли их. Мидория, вероятно, ударился головой, когда получил паническую атаку, но сейчас Бакуго всё держит под контролем, поэтому вы можете сфокусироваться на Мономе, ибо я очень быстро потеряю контроль.» Киришима смотрит, как складка между бровями его учителя становится всё сильнее и сильнее с каждым его словом. Айдзава даже не обращает внимания на Бакуго обнимающего Мидорию. «Киришима, Каминари, идете вместе со мной. Монома, мы собираемся увидеть Недзу. Бакуго, отнеси Мидорию к Исцеляющей Девочке. Вы оба освобождены на сегодня. У Мидории есть мой номер. Не стесняйтесь звонить, если вам что-то нужно.» Бакуго кивает, когда поглаживает кудри Мидории, каждые пару секунд целуя его висок. «Спасибо, сенсей.» Учитель приседает перед ними и кладет руку на плечо Мидории. «Эй, проблемный ребенок. Я найду тебя позже, хорошо?» Мидория кивает. Киришима смотрит, как Айдзава сжимает плечо мальчика, затем встаёт и тащит Моному за локоть. «Ну, дети, пойдёмте. Поскольку Мидория не в состоянии объяснить всё это, вы двое этим займётесь в качестве свидетелей. Хотя, я уверен, Недзу захочет поговорить с проблемным ребёнком позже, тем более я буду добиваться изгнания.» Айдзава тащит Моному в сторону кабинета директора, игнорируя его протесты. Киришима послушно следует за ним, протягивая руку Каминари. Электрический блондин соединяет их руки, наклоняясь к нему, когда они идут. «С ним всё будет хорошо?» — спрашивает Каминари дрожащим голосом. «Конечно. Бакуго позаботится о нём.» — отвечает Киришима, пытаясь сохранить спокойный тон. Он не думает, что у него это получается, когда Каминари сжимает его ладонь. Киришима пытается показать одобряющую улыбку. «Кроме того, у него есть мы. И сенсей, верно.» Айдзава смотрит на них через плечо, его губы изгибаются в улыбке. «Да. У него есть я. Вы хорошие дети. Вы сделали правильно, позвав меня.» Каминари яростно кивает. Киришима светится и сжимает руку Каминари. Да. Мидория будет в порядке. Они уверены в этом.

—

Несколько часов спустя все успокоилось, и Киришима чувствует, что снова может дышать. Он падает на кровать, Каминари рядом с ним дёрнулся. «Я так устал. Кто знал, что быть свидетелем так утомительно.» «Я просто рад, что после этого Недзу не будет говорить об этом с Мидорией.» Киришима гудит в согласии. «Я даже не знал, что в классе есть камеры.» «Я думаю, в этом есть смысл.» Он ударяет плечо блондина, прежде чем сказать более серьезно. «Мы должны сказать Бакуго?» Каминари моргает. «О видео? Наверное. Это должно помочь ему с Мидорией.» «Я напишу ему, если он хочет, чтобы мы зашли. Я думаю, они всё ещё в его комнате. Ну, он сказал, что он там будет с Мидорией после Исцеляющей девушке.» — сказал Киришима, быстро написав сообщения и откинув телефон в сторону. «Я полагаю, нам придётся подождать.» Киришима смотрит на Каминари, изучая его лицо с улыбкой. Может, Бакуго прав. Может, он должен рассказать о своих чувствах. Часть боится отказа и разрушения их дружбы, а другая — говорит, что он пожалеет, если будет молчать. Нет, он должен что-то сказать. С этими мыслями Киришима переворачивается, чтобы оказаться наверху Каминари, его подбородок упирается в грудь блондина. «Ты знаешь, что для тебя я супер-гей, верно?» Ну, это не то, что он планировал сказать, но пойдёт. «Подожди, нет. Черт, это не то, что я имел в виду.» — Киришима спешит исправить. «Я имею в виду, да, гей. Для тебя. Черт, это сложно. Я влюбился в тебя со второго дня в школе, вот так вот. О боже, это слишком неловко. Я извиняюсь. Я делаю всё ещё хуже.» Каминари моргает с широко открытыми глазами, затем поднимает руку. «Стоп. Ты просто сбросил на меня огромную бомбу. Дай мне минутку для обдумывания. Ты знаешь, я тугодум.» Киришима собирался уйти, но руки, держащие его за спину, вернули его на место. «Кто сказал, что ты можешь двигаться, мудак? Тебе не удастся сломать мне мозг, а потом уйти без объятий, чтобы восстановить его.» — с хмурым выражением произносит Каминари, но его голос наполнен любовью. Киришима краснеет. «Извини.» «К черту, я хотел сказать это первым. Это должно было быть романтичным и джазовым*. Но ты просто взял и выиграл меня. Не так ли? Давай, Кири. Я тоже люблю тебя. Я думал, что это очевидно.» «Ты что?» Киришима чувствует, что его сердце готово взорваться. Потому что, да, думать, что чувства взаимны — это одно, но слышать, это — совершенно иная игра. «Я полностью влюблён в тебя, идиот. Или, как ты сказал, я тоже супер-гей для тебя!» «Черт, да! Я собираюсь позвать тебя на свидание, Ками!» — говорит Киришима, бросаясь вперёд, чтобы оставить целомудренный поцелуй на губах блондина. Каминари смеётся. «Ты идиот.» «Твой идиот.» «Да.» Выражение лица Каминари становится более мягким. «Мой» Киришима действительно снова хочет поцеловать его. Ну, он это и делает.

—

Последствия этого инцидента просты, но более болезненны. Монома исключён. Киришима садится рядом с Бакуго, пока Каминари берёт Мидорию, чтобы купить мороженое. «Ты уверен, что хочешь посмотреть это?» — спрашивает Киришима, хотя знает ответ. Бакуго кивает, его губы сложены в прямую линию. «Хорошо.» Он нажимает кнопку «включить» и откидывается к стене. Видео начинается с Мидории входящего в класс, он выглядит довольным, когда идёт забрать тетрадь со стола. Затем входит Монома, Мидория тут же напрягается, глядя в сторону, пытаясь сбежать, когда блондин останавливается возле стены. «Ну.» — говорит Монома, губы искривляются в усмешке. «Если ты не любимец* Всемогущего.» «Я не его любимец.» — отвечает Мидория. «Оставь меня в покое, Монома.» Блондин протягивает руку, и Мидория вздрагивает, ударяясь головой достаточно сильно, чтобы споткнуться. «Я не знаю, почему Всемогущий смотрит на тебя. Или остальные твои тупые одноклассники. Ты жалок. Я помню тебя во время вступительного экзамена. Ты был ребёнком, который сломал себя, чтобы спасти ту девчонку. Что за герой, который не может спасти других, не сломав себе кости? Ты бесполезен.» — выплёвывает Монома. Мидория качает головой, прислоняясь спиной к стене. «Я не бесполезен. Я исправил эту проблему. Тогда я просто не знал, как контролировать квирк.» «Ты не достоин этого квирка. Тот факт, что ты не можешь им управлять, доказывает это. Ты никогда не будешь героем. Ты просто фанатик, который никогда не преодолеет свою одержимость. Ты просто играешься. Сдайся уже. До того, как тебя убьют.» «Я бы никогда.» — шипит Мидория, поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Мономой. Но блондин просто улыбается. «Но ты уже сделал, не так ли? Ночной глаз? Я не говорю про Ииду и Тодороки, которых ты чуть не убил во время инцидента с Убийцей Героев. А потом были те дети. Снова, как их там звали? Кота и Эри, верно?» «Я спас их.» — голос Мидории дрожит, когда он смотрит на землю. «Они были в опасности только из-за тебя, верно? Взгляни честно, Мидория. Ты не герой. Тебе было бы лучше без причуды. Таким образом ты хотя бы не будешь мешать, ведь тебя даже не будет, чтобы всё испортить.» После этих слов, колени Мидории подгибаются, и он сползает по стене, пока не падает и поджимает колени к груди. «О, я задел тебя за больное? Хорошо.» — произносит Монома. «А, кстати, Бакуго. Ты же знаешь, он тебя ненавидит, да? Я даже не понимаю, почему ты продолжаешь следовать за ним, как потерянный щенок. Но все нормально. Я помогу тебе вспомнить свое место.» Затем блондин протягивает руку перед собой и взрывы звучат рядом с ухом Мидории. Зеленоволосый парень хныкает и хватается за голову, закрывая глаза. В следующий момент видео заканчивается. Киришима смотрит на Бакуго. «Потом мы зашли. Остальное ты знаешь.» Кулаки Бакуго крепко сжаты. «Я собираюсь убить его.» «Да, я думаю, Айдзава чувствовал то же самое, когда смотрел это. Мы все. Но Мидория в безопасности, и Монома больше не сможет его беспокоить. Он нуждается в тебе, так что сосредоточься на нём, хорошо?» «Хорошо.» «Прекрасно. А теперь вперёд. Если я хорошо знаю своего парня — а я знаю — он собирается переборщить с начинкой и заболеть. Это не должно быть так плохо, если я заставлю его поделиться, но нам нужно спешить. Он имеет привычку вдыхать сладких мишек.» Бакуго закатывает глаза, прежде чем усмехнуться, когда он выходит из комнаты. «Подожди. Парень?» «Заткнись. Ты был прав. Пошли, или я расскажу Мидории, что ты был задницей.» «Ты неблагодарный осёл.» — ворчит Бакуго, прежде чем остановиться. «Если серьезно, я рад, что вы смогли разобраться со своим дерьмом. Твоя тоска вышла из-под контроля.» Киришима вздыхает и протягивает руку своему другу. «Без разницы.» «Кроме того.» — говорит Бакуго со злой усмешкой. «Мой парень лучше твоего.» «Подожди.» Киришима медленно поворачивается к нему, пока его челюсть опускается. «Вы наконец-?» Бакуго пожимает плечами и уходит в магазин с мороженым, оставляя рыжеволосого, смотрящего ему в спину. Киришима отходит от шока и бежит за ним, его губы изгибаются в гордой усмешке. «Ты просто не можешь сказать мне это и уйти, Бакубро! Мне нужны подробности.» Единственный ответ, который он получает — смех, окутанный мелкими взрывами.

—

Дни быстро проходят, и Киришима с облегчением видит исчезающие тени под глазами Мидории. Зеленоволосый мальчик выглядит счастливее и спокойнее, и это вызывает у него улыбку. «Он выглядит намного лучше.» — комментирует Каминари, с улыбкой глядя на Мидорию. Киришима кивает и подталкивает локтем блондина. «Намного. Я же сказал, Бакубро заботиться о нём.» «Да-да, я знаю. А сейчас, заткнись и борись со мной, пока сенсей снова не накричал на нас.» Красноволосый хихикает, посылая Айдзаве волну, заставляющую его закатить глаз и проигнорировать это. «Принеси это.» У него едва хватает времени на то, чтобы ужесточить кожу, когда электричество проходит через его тело. Они борятся в течении нескольких минут, уклоняясь от атак с широкой улыбкой. В конце концов, Киришима берёт верх, ударяя ноги Каминари, посылая блондина прямо на пол. Киришима опускается на колени, его ноги удерживают Каминари. «Я выиграл.» «Ты должен научить меня этому движению.» — произносит блондин, принимая руку Киришимы, чтобы подняться. Киришима кивает, снова поворачиваясь к Мидории, морщась, когда Бакуго бьет его в живот. «Ставлю пятьдесят на Мидорию.» Каминари улыбается и качает головой. «Ни за что. Пятьдесят на Бакуго.» «Вы двое ставите на своих одноклассников?» Киришима выпрямляется при голосе Айдзаве, делает выражение, которое, он надеется, является невинным. «Конечно, нет. Это так не спортивно.» Айдзава прищуривает глаза, а затем вздыхает и сжимает переносицу. «Вы отродья…» «Из любопытства.» — говорит Каминари. «На кого вы бы поставили.» «Отродья.» — повторяет Айдзава со стоном, уже уходя. Киришима думает, он проигнорирует вопрос, пока учитель не повернётся к ним лицом. «Кроме того, проблемный ребенок.» — отвечает Айдзава и идёт к Такоями с Шоджи. «Черт.» — тихо говорит Каминари, когда Мидория прижимает Бакуго к земле и объявляет о своей победе. «Я отдам позже.» Киришима не может удержаться, чтобы не наклониться и оставить грязный поцелуй в щёку своего парня. «Люблю тебя.» «Да, я тоже тебя люблю.» — говорит Каминари, таща красноволосого в захват и взъерошивая его колючие волосы. Киришима смеётся до боли в животе, чувствуя себя счастливым впервые за долгое время.

—

Вскоре остальная часть класса начинает понимать о возрождении отношений Мидории и Бакуго, Киришима уверен, что они ещё не поняли, что это романтично. Урарака вмешивается, потому что, конечно, она это делает. Киришима пытается вмешаться, потому что кто-то может пострадать, но она просто отмахивается от его опасений. Он просто ждёт надвигающихся осадков. Это всё приходит через несколько дней, и это намного хуже, чем он предполагал. Они снаружи, разбросаны по тренировочной площадке, и солнце только начало спускаться к горизонту. Это началось со спарринг сессий, но сейчас все группами растянулись по траве, просто разговаривая и наслаждаясь перерывом. Киришима усмехается, когда Каминари кладёт руку ему на плечо и пытается заставить стук своего сердце замедлиться. Это заранее проигранная битва, но он честно пытается. В конечном счёте он признает свое поражение, когда Каминари целует его в щеку и широко улыбается, что заставляет его пульс взлететь на смертельно опасный уровень. Бакуго и Мидория сидят у большого дерева, наклонившись к коре спиной и тихо разговаривают. Бакуго толкает локтями меньшего мальчика, но Мидория просто смеётся и прислоняет голову к плечу блондина с мягкой улыбкой. Киришима обнаруживает, что хихикает, когда уголки губ Бакуго дёргаются, пока он борется с улыбкой, его глаза широко открыты и наполнены любовью. Он не замечает Урараку, пока она не встает около пары, руки на бедрах, глаза сужены. Он чувствует, как воздух покидает его грудь, он тянет Каминари с собой, когда идёт вперед, отчаянно пытаясь остановить то, что должно произойти, он чувствует, что это будет действительно плохо. «Что ты планируешь, Бакуго? Мы все знаем, что ты не очень хороший человек. Так что ты хочешь от Деку?» — голос Урараки достаточно резок, чтобы пробиться сквозь непринужденную тишину и оставить после себя дискомфорт и замешательство. «О чём, черт возьми, ты говоришь, Круглое Лицо?» — отвечает Бакуго, и Киришима видит, как он напрягается. Мидория хмурится и открывает рот, но Урарака игнорирует его. «Ты можешь одурачить Деку, но все остальные могут сказать. Ты плохой. Ты просто хочешь сделать ему больно. Разве ты не сделал это достаточно? Разве ты не устал притворяться героем? Мы все знаем — ты что-то замышляешь. Ты не заслуживаешь его. Ты должен оставить его прежде, чем сделаешь ему невыносимо больно. О, стоп. Ты ведь уже это сделал.» — шипит она, и Киришима чувствует, как яма в его животе оседает достаточно глубоко, когда Бакуго сильно вздрагивает. Проблеск зеленого статического пятна, и Мидория стоит, его квирк посылает потрескивающиеся молнии по его коже. «Кем ты, черт возьми, себя возомнила?» — его голос достаточно холодный, чтобы вызвать озноб, его слова проходят сквозь зубы, будто он сопротивляется желанию закричать. Киришима подсознательно отступает назад, Каминари останавливается рядом с ним. Остальная часть класса смотрит, и он знает — все они чувствуют силу в голосе Мидории. «Он использует тебя, Деку. Как ты можешь не видеть этого?» — Урарака продолжает и раздражение в её голосе становится ясным, будто Мидория должен знать это лучше. Она снисходительна — жалеет его — и это заставляет Киришиму вздрогнуть, потому что худшее, что можно сделать с Мидорией — это относиться к нему, как к ребенку, особенно, если дело касается Бакуго. «Я не помню, чтобы спрашивал твоё мнение.» — холодно отвечает Мидория, его взгляд знаком. Его позиция выдает злость и защиту, когда он стоит перед Бакуго, защитно сверкая глазами. «Я не нуждаюсь в этом. Ты ничего не знаешь про мои отношения с Каччаном и, тем более, какой он человек. Наше прошлое — только наше. Ты вообще не связана с ним. Я предупреждал тебя. Успокойся. Я сказал, что будет, если ты этого не сделаешь.» Киришима знает, что кто-то должен вмешаться, но он заморожен, его конечности слишком тяжелы, чтобы двигаться. Быстрый взгляд вокруг говорит, что все остальные чувствует тоже самое. Даже Иида ошеломлён, его глаза широко открыты, когда Яойрозу сжимает его руку дрожащими пальцами. Урарака делает паузу в словах, находя только ей понятный смысл. «Ты предпочел его мне?» Когда Мидория смеётся — резко и едко — это звучит слишком горько и неправильно одновременно. «Ты говоришь так, будто это можно даже выбором считать.» «Деку.» — голос Бакуго мягкий и едва слышный, но шок в его голосе слишком ощутим в напряженном воздухе. Урарака спотыкается, глаза открыты и удивленны. «Что?» «Какой герой нападает на кого-то, просто потому что может? Какой герой лезет в ситуации совершенно не касающихся его? Какой герой позволяет ревности брать верх, и причиняет какой-либо вред совершенно без причины? Только один человек здесь подходит под эти критерии и не может быть героем, и это не Каччан.» — голос Мидории без дрожи. «Таким я видел Мидорию, только когда он говорит со злодеями.» — шепчет Серо. Зеленоволосый мальчик замирает на несколько секунд, затем сужает глаза на девушку перед ним. «Да, думаю, что она сейчас производит на него довольно подходящие влияние под это поведение.» Он пренебрежительно отворачивается от Урараки, и его черты становятся мягкими, когда он смотрит на остальную часть класса. «Я думаю, Каччан и я пойдём. Возможно, мы можем устроить игровую ночь через несколько часов.» «Напишите мне, когда захотите спуститься, и я все подготовлю.» говорит Киришима, когда наконец обретает голос. Ответная улыбка: тёплая и знакомая, но выражение его лица всё ещё не успокаивает красноволосого в данной ситуации. «Спасибо, Кири. Идём, Каччан. Ты обещал купить мне смузи, если я выиграю. Сегодня я хочу манго.» Бакуго встаёт и кладёт его руки в ожидании Мидории, пока он пытается избегать чужих взглядов. «Манго на вкус как дерьмо, ботаник. Клубника это то, что нужно.» «Каччан, мы обсуждали это. Клубника — слишком просто.» Они исчезают, но единственная картинка в голове Киришимы — пустой взгляд Бакуго, и плечи опускающиеся с каждым сказанным Ураракой словом. ОН предупреждал Урараку, что кто-то может пострадать, но, похоже, он должен был быть более точным. Красноволосый с резким взглядом поворачивается к брюнетке и качает головой. «Я надеюсь, ты счастлива. Я говорил тебе остановиться.» «Ты на его стороне? Очевидно, Бакуго контролирует и манипулирует Мидорией. Он никогда не будет вести себя нормально. Его развращают.» — отвечает Урарака. «Боже, ты бредишь.» — Каминари вмешивается и, черт, Киришима так влюблён в него. «Единственный человек, который контролирует Мидорию — это Мидория. Бакуго заботиться о нём. Ты единственная, кто отказывается это видеть.» Тодороки кивает, его рот сердито скручивается. «Бакуго меняется. Как и мы все. Мидория прав. Ты должна подумать над его словами.» Она шипит, а затем убивающе указывает пальцем на владельца двух причуд. «Он назвал меня злодеем.» Киришима поднимает руку, когда Иида пытается вмешаться и качает головой. «И что делает злодея злодеем? Пытается заставить людей делать то, что они хотят? Делает больно без сожаления? Использует их же, чтобы причинить боль? Хмм, как по мне, Мидория дал довольно точную оценку.» Урарака не отвечает, но её плечи дрожат, когда она недоверчиво смотрит вокруг, все отказываются встретиться с ней взглядом. «Я собираюсь приступить к устройству общей комнаты. Я думаю, не стоит говорить, Урарака, но лучше будет, если ты не придешь. Вообще, держись подальше от Мидории, пока не вынешь голову из своей задницы.» — говорит Киришима. «Я могу собрать подушки, одеяла и футоны.» — предлагает Цую, демонстративно игнорируя преданный взгляд Урараки в её сторону. Каминари кладёт руку на плечо Киришимы. «Я помогу настроить игры.» «Мы можем пойти в магазин и купить напитки и еду.» — говорит Джиро, указывая на Ашидо с Хакагурой. Остальная часть класса начинает обсуждать выбор игр и еды, поэтому Киришима уходит, следуя пути, по которому ушли Мидория и Бакуго пару минут назад. Он находит их на скамейке и останавливается достаточно далеко, чтобы его не заметили. Бакуго сидит, пока Мидория стоит перед ним на коленях, его руки нежно держат лицо блондина. «Каччан, она не права. Я простил тебя, потому что знаю. Ты не злодей. Ты видел остальную часть класса? Они были просто в ужасе от её слов, как и я. Они все знают, что это не так. Ты хороший человек.» — говорит Мидория достаточно громко, чтобы Киришима мог услышать. «Я люблю тебя.» — отвечает Бакуго, прислонившись лицом к ладоням Мидории. Мидория улыбается и наклоняется вперёд, пока не соприкасается губами с Бакуго. «Я тоже люблю тебя. Навсегда. А сейчас пошли. Я был серьёзен насчет смузи.» Бакуго смеётся и позволяет своему парню поднять его на ноги. «Ботаник.» «Твой ботаник.» «Да.» — соглашается Бакуго, его выражение мягкое и показывает привязанность, когда он целует висок Мидории. «Мой.» Киришима смотрит, как они уходят, руки сжаты вместе, он чувствует волну облегчения — то мучительное выражение исчезло из глаз Бакуго. Он улыбается, когда чувствует чужие волосы рядом с собой. «Хей, Ками.» «Они будут в порядке.» — просто сказал блондин. Киришима кивает и опирается на руку своего парня. «Да, у них всё будет хорошо.» И он не лжёт. Он уже знает, что будет дальше. Урарака поймёт, что она облажалась и извинится, вероятно, после вмешательства Цую. Бакуго начнёт верить в себя и доверять выбору Мидории в его чувствах к нему, плохое прошлое и всё. Мидория станет человеком с сияющими улыбками, умными мыслями и достаточной любовью в сердце, чтобы изменить этот мир. А Киришима? Ну, Киришима согласен держать руку Каминари.