Час до рассвета

— Что-то случилось? — спрашивает Коннор, заметив остекленевший взгляд Рида. Мужчина касается любовника, прижимает его к себе, вдыхает запах своего шампуня с его волос и кивает. — Нам нужно уехать. — Что? Почему? Тебе звонил Хэнк? — Да… — Он же не знает, что я здесь. Он сам мне тебя подарил — дело не может быть в этом! — Коннор. — Мы взрослые люди, мы все решим разговором. Возможно, он снова меня ударит, конечно, но… — Грид не выдержал и стиснул челюсть парня, не давая ему продолжать. — Ты, блять, не понимаешь, насколько ты попал, детка! Я не знаю, что ты там вчера ему сказал, но он зол. А когда Босс злится — люди умирают! Вникаешь?! Коннор замер, как испуганный зверек. Его зрачки расширились от ужаса, когда до него дошло — Рид прав. Никакого диалога не будет. Ничего не будет. — Но… я не могу уехать. У меня назначены слушания… — Если ты умрешь, ты на них тоже не появишься, ты знаешь? Коннор затравленно кивнул, и Гэвин отпустил его, приказав: — Лови кота и одевайся. Пока Коннор следовал инструкциям, Гэвин выволок из шкафа сумку, проверил, все ли на месте. Прайд был запихнут в переноску и тоскливо орал, так мерзко, как умеют только кошки. — Что это? Коннор стоял над Гэвином, перебирающим оружие вперемешку с деньгами. — Это съеб-сумка. Крайне полезная вещь. У нас часов шесть-восемь до того, как хватятся, можно будет успеть скрыться. Залечь, а потом сменить страну. Как пойдет, короче. У тебя дома есть наличка? — Отку… Грид, ты же не серьезно?! Что значит «сменить страну». Я не… Коннор совсем потерялся. Рубашка Рида была ему слегка великовата и парень смотрелся таким до невозможности хрупким и ранимым, что Гэвин притянул его к себе. Коннор дрожал. — Детка, — он не хотел ему врать, поэтому постарался просто рассказать, как пройдёт сегодняшний день, — сейчас мы соберемся, на выезде из города снимем денег с твоей карты, сколько получится, и поедем в сторону Толедо по семьдесят пятой. Потом в Кливленд, сменим машину и дальше вдоль всего озера Эри мимо заповедника до самого Буффало. — Почему не сразу в Торонто? На машине же всего четыре часа. — Потому что короткий путь в таких делах не всегда самый лучший. Коннор покивал и поцеловал Рида в щеку. Просто чмокнул и пошел искать свои брюки. Гэвин сдернул с полки простую футболку с треугольным вырезом и натянул на себя — от нервов он сейчас вряд ли бы смог попасть крохотными пуговичками в петли. Все складывалось вроде как неплохо. Коннор задремал в машине, так уютно свернувшись на пассажирском сидении, что Гэвин ему завидовал. Он ни черта не выспался, ни до этой ночи, ни — по понятным причинам — после. Прайд сначала тоскливо мырчал, злобно топчась по переноске, после смирился с судьбой и тоже, подражая Коннору, задрых. Гэвину тоже хотелось иметь такую сверхспособность, спокойно спать, зная, что тебя хотят убить. Коннор скорее всего не верил в это все. Как там?.. стадия отрицания? Для него — все приключение. Машину сменили на поддержанный джип, Коннор требовал больше пространства, потому что «в прошлый раз отбил все плечи и колени». Рид не спорил, даже позажимал его на заднем сидении слегка, слишком уж сладким был его рот, когда не сочился ядом. А сейчас Коннор был молчалив, даже слишком. — Хочу сказать, что ты не обязан оставаться со мной, — начал Рид и тут же пожалел о том, что открыл рот. Коннор, наблюдавший за сменяющимся видом, медленно повернул голову в его сторону. — У тебя есть примерно полторы минуты, чтобы объясниться. Грид даже перестроился правее, чтобы они не разбились нахуй, пока устраивают разборки. — Я имею в виду, что не хотел, чтобы ты думал, будто ты мне обязан. Чувства… Или что там? Если ты передумаешь или влюбишься в кого-то другого, я не хочу, чтобы ты думал, будто обязан мне… Не умею объяснять такого рода вещи, — признался Гэвин, внимательно следя за дорогой и вздрогнул от того, как Коннор положил руку на его ногу. Так. Наверное, впервые за все их общение без сексуального подтекста. Просто коснулся, сильно сжал и отстранился. — Я тебя понял. Круто. А вот Гэвин сам себя не понял, например. — Где заночуем? — спросил он у Коннора. Они махнулись, и теперь вел Коннор, а Гэвин почти задремал, чувствуя, что спать сидя та ещё дрянь. — В ближайшем отеле, — бегло взглянул на него Коннор. — Заселимся в полпервого ночи. Ну знаешь эти заморочки, чтобы не платить за двое суток. — А ты прошаренный. Часто трахался в придорожных мотелях? Коннор цыкнул и, не глядя, треснул Рида, куда попал. — Ты все еще считаешь меня шлюхой. — Ну, теперь ты Моя шлюха, как бы то ни было. Грид улыбался уголком губ — криво скалился своей пастью, упираясь клыком в нижнюю губу. И Коннор подумал, что Канада это не так уж плохо — можно устроиться работать в заповедник, фотографировать медведей для National Geographic, передвигаться исключительно на собачьих упряжках и появляться в ближайшем городе раз в полгода, чтобы закупиться презервативами. Вот бы это было правдой… С их удачей — Коннор вспомнил историю — прийдёт красная смерть и выкосит все города дальше границы холода. Ну или презервативов не будет. Оба события одинаково кошмарные по своей трагичности. Как будто это бы кого-то остановило. Коннор покосился на Гэвина, тот уже не скалился, улыбался чему-то своему, внимательно глядя на дорогу. Коннору не хватало его телефона. Он ощущал себя оторванным от жизни, от бесконечного потока информации. От новостей, в конце концов. Ну и, да, он почему-то не верил в то, что Хэнк хочет его смерти. Наверное, потому что он не видел как Хэнк убивает. Коннор знал, но не видел. Разные градации. Жаль. Вшивенький отельчик предлагал комнаты «с видом на озеро» и Рид не поскупился заплатить за окно, выходящее в черное ничего на двадцать баксов больше. Он не хотел, чтобы двери номера были видны со стороны дороги, и на мифический вид ему было глубоко похуй. И все же он был сентиментален — подхватил Коннора на руки и перенес через порог как невесту, уронил на кровать. — Слишком мало времени, чтобы тратить его на сон, — прошептал Рид, касаясь губами нежной кожи за ухом Коннора. — На том свете отоспимся, — хохотнул парень. Гэвину смешно не было и он просто повернул лицо Коннора к себе, вовлекая его в поцелуй. Горячий и отчаянный, как последний глоток воздуха перед погружением на дно. Потому что он знал, что ему необходимо сделать. Но пока можно было ни о чем не думать. Коннор довольно улыбался, позволяя себя целовать. И Гэвину нравилось ощущать его щетину. Коннор так и не успел побриться и теперь перестал выглядеть как оживший манекен. Такой живой, такой настоящий. Стянуть с себя одежду и прижаться кожа к коже было так хорошо, что Гэвин непроизвольно застонал, сжимая зубы на покорно подставленной шее. Коннор как-то вот совсем не прочувствовав момент захихикал, отпихивая его. — Щекотно, не могу. — Как ты хочешь? — Лицом к лицу, — подставляясь под раздевающие его руки, улыбался Коннор. Выгибался и скорее мешал, чем помогал. Рассыпанные по коже родинки хотелось собрать языком, губами пересчитать и навечно сохранить это число в памяти. Что-то подсказывало Риду, что его можно было бы даже использовать в качестве пароля для кредитки. А может, после всего он захочет об этом забыть и никогда не вспоминать. В миссионерской позиции все же есть что-то слишком интимное, почти сакральное — так близко, что вдох один на двоих, как и биение сердца. Коннор словно все понимал и издевался, делал и без того грязную работу еще тяжелее. Но Грид ни за что бы не отказался от секса с ним. Еще один разок, напоследок. Слишком горячо. Или Коннор безумен или он. Гэвин всё-таки склонялся к первому варианту. Смазка скользко лилась на пальцы и Гэвин, отшвырнув незавинченный тюбик, коснулся Коннора. Просто гладя. Теперь уже он кусал его за шею, зализывая засосы. — Гэвин, — Коннор особенно больно куснул и поерзал под ним. — Не издевайся. И Гэвин послушно перестал. Загоняя пальцы в него резче, сгибая, довольно рассматривая, как взгляд Коннор начинает плыть. Не фокусируясь ни на чём, кроме его собственного удовольствия. Парень цеплялся за его ноги, подкидывая свои бедра, насаживаясь на пальцы. Коннор скреб короткими ногтями поврежденную кожу шрама, ввинчивался затылком в хлипкие отельные подушки. Он тянулся к Риду, отдавался удовольствию как в последний раз. Собственно это и был их последний раз. Грид прикусил кожу над его сонной артерией, одновременно сжимая в кулаке его член, заставляя его застонать, выпустить на волю этот чудесный голос. — Ох, Коннор, почему ты так хорош? — и ответ на этот произнесенный одними губами вопрос Гэвину был не нужен. Растянутый вход легко поддался давлению крупной головки и плотно обхватил ее гладкими стенками, Коннор подавался навстречу движению, засасывая в себя член. Пока они не прижались друг другу так тесно, что не осталось даже тонкого слоя воздуха между ними. Покрывшаяся испариной кожа блестела в тусклом свете двух с половиной лампочек в люстре. — Поцелуй меня. Это не звучало просьбой, скорее приказом. Гэвин, послушно, чувствуя себя зачарованным, потянулся, невесомо касаясь его приоткрытых сухих губ своими. Двигаясь. Вталкиваясь до пошлых шлепков кожи о кожу, не думая ни о чём, кроме сводящего с ума давления на член. Ни о чём кроме того, что с ним сейчас Коннор и это лучшее, что вообще может быть. И что они явно счастливы до тех пор, пока он будет трахать его. Слишком мало времени. Близкий оргазм подгонял его, заставлял ускорять движения, подменял желание двигаться внутри бесконечно долго, наслаждаясь телом Коннора, его губами, его запахом, жаждой излиться в него как можно скорее, запачкать и пометить. Грид даже не заметил, как, кончая, прокусил кожу на плече Коннора до крови. И парень, достигнув пика на доли секунды позже, долго и тщательно вылизывал его рот. Как же жаль… Рид наклонился к своим лежащим на полу вещам, на электронных часах не горели несколько палочек и понять сколько времени было абсолютно невозможно. Наверно, час до рассвета? В кино все значимые события всегда происходят в какое-то крутое поэтичное время. Пистолет был непривычно тяжелым, хотя давно воспринимался Гэвином как продолжение руки. — Работа есть работа. Прости, детка, мне жаль… Выстрел так и не прогремел.

***

Осечка это всегда хуево. Это значит, что ты проебался с оружием. Пришлось глубоко вдохнуть отчётливо пахнущий металлом воздух и теперь посмотреть на тело на кровати без лишних эмоций. Красиво. Он облизнулся. Кого как, а его возбуждал вид крови. В нехорошем смысле. Склонив голову, он посмотрел на то, как красное распространяется по светлым тканям, пропитывает простыни и покрывало. Его руки были забрызганы, все было в липких мелких каплях. Что ж. Приняв душ, он бросил последний взгляд на постель, внутри ничего не шевельнулось, кроме злого торжества. Ключи от джипа лежали сверху на сумке с деньгами, кот в багажнике наверно весь извелся в своей переноске. Огромные глаза сквозь сетчатую ткань внимательно следили за тем, кто открывал застежки специальной сумки: — Прайд, торжественно клянусь, что буду любить тебя также, как и предыдущий хозяин.

***