Бессмертные

Я прокляну тебя за любовь, За обиду, надежду, горе, Прокляну я за все былое, За горячую алую кровь. Даже то, что не вспомню сам: Все слова твои, наши ссоры, Хоть теперь это все пустое. Я за местью пойду к богам. И глаза твои. Никогда Я не видел такого холода Цвета яркого чистого золота, Благородного как заря. Но если представить, что я молчу, Ты увидишь, Как я зову, тебя одного, Только тебя зову. Ты почувствуешь, Как я тихо И за прошлое, за былое, За любую обиду, горе, Знаешь, прощаю тебя. И, может быть, тогда Ты узнаешь другого меня, Чья душа, великая темная тайна, Вечно любила тебя.

      - Господин Вэй.       Цзы Ян останавливается в трех шагах от спинки стула. В темноте комнаты видна лишь спина и затылок мужчины – по ним он понимает, что тот его даже не слышал.       - Господин Вэй, пришли новости от команды археологов.       Глубоко вдохнув, мужчина все-таки встает со стула и смотрит на него, сощурившись. Длинные волосы струятся по плечам, короткие пряди у лица лезут в глаза и со всем этим он выглядит так, словно только что сошел с экрана какого-нибудь фантастического фильма. Беря во внимание то, как ярко горят блики в его темных глазах, какая аура собирается вокруг него в комнате, занавешенной плотными шторами, в любом возможном фильме он точно был бы злодеем. Но по истечении более четырех веков, невозможно судить человека, подобного ему.       - Что-то стоящее?       Цзы Ян утвердительно кивает.       - Есть вероятность, что они нашли Пристань Лотоса.       Стоит ему это сказать, как Вэй Ин тот час меняется в лице: его эмоции, бурлящие на дне зрачков, захватывают весь диапазон от взволнованности до тихой печали и выливаются лишь в два слова:       - Тогда поспешим.       Не оставаясь на месте ни секундой дольше, он бесшумно выходит из комнаты. Цзы Ян, будучи его подчиненным, спешит за ним, но это оказывается не так уж и просто.

***

      Вэй Ин живет на свете так долго, что вспомнить обо всем, что когда-либо происходило с ним, совершенно невозможно.       Самые первые десятилетия его жизни потонули в памяти, словно камень в море, возможно, за исключением нескольких моментов. Он получил бессмертие, когда ему было двадцать два года, вопреки мнениям старейшин и легендам, продолжил взрослеть до двадцати восьми, после чего навсегда застыл в юношеском теле. Последующий век он прожил в Пристани Лотоса, наблюдая, как умирают его дядя и тетя, как взрослеют и стареют его братья, их дети и дети их детей. Затем уехал в другую страну – уже не помнит, в Германию или Англию . Раз в несколько лет он все еще возвращался туда – в свой дом и дом своих отцов, но через некоторое время запретил себе вспоминать эту дорогу. Полностью оградив себя от этого места и любой информации о нем, Вэй У Сянь не заметил, как прошел еще век, а решив вновь вернуться, обнаружил, что любые здания, которые он помнил, давным-давно стали пылью, не говоря уже о людях, живших в них.       Так всего за несколько веков великие и могущественные ордена оказались полностью уничтожены и забыты. Последние пятьдесят лет он посвятил археологическим раскопкам в надежде найти хоть что-то из мира, где он родился. Живя так долго, он обнаружил, что ни одна знакомая ему душа не переродилась, а это означало, что он остался абсолютно один.

***

      Сильный сухой ветер кидает в стороны полы пальто и волосы, лезущие в рот, нос и глаза при каждом порыве. Вэй Ин засовывает руки в карманы и начинает аккуратно продвигаться вдоль песчаного обрыва, на дне которого расстелились полуразрушенные кучи камней, напоминающие то, чем когда-то могли быть стены. Цзы Ян и сопровождающий, которого приставили к ним на территории раскопок, что-то кричат ему в спину, но ветер уносит их голоса в противоположном направлении. Песок, поднявшись в воздух, летит прямо в лицо и Вэй Ин закрывается рукавом пальто, но все равно видит – большие неровные камни, выстраивающиеся в угол, неясные остатки от других стен и то, какие именно координаты у этого места. Все это указывает на то, что эти развалившиеся камни когда-то были ничем иным как Пристанью Лотоса.       Рельеф изменился за несколько столетий, озеро превратилось в маленькую заводь и теперь находится намного дальше, но, изучая каждый сантиметр, пробираясь глубже в слои почвы, он все-таки нашел это место. <      До этого он с командой археологов успел найти несколько мелких городов, окружавших столицу ордена, но Пристань Лотоса нашел только сейчас.       Кончики пальцев немного замерзают от ветра – сегодня не самый лучший осенний день и, возможно, простой он еще немного на улице, действительно замерзнет, но даже если потом он будет валяться дома с простудой, это не имеет значения.       Чувствуя, как сердце начинает биться все взволнованнее, Вэй У Сянь собирается уже спуститься вниз, как до ушей долетают обрывки нескольких фраз. Кто-то удивленно вскрикивает, сначала кажется, что кричат ему, но после он различает:       - Какая неожиданность…       - … Мы не думали, что вы…       - Постойте!..       - Господин Лань!       Перестав дышать, Вэй Ин застывает не хуже тех камней, разом забыв о ветре и песке, попадающем в глаза. Цзы Ян, чьи короткие светлые волосы превратились в воронье гнездо, хватает его за рукав, продолжая что-то говорить, но он уже не слышит. Остановившись на краю обрыва, он стеклянным взглядом уставился вниз. От одного слова сердце под ребрами нервно остановилось и болезненно заныло, вновь забившись с удвоенной скоростью. Даже сквозь ветер он слышал шаги, хотя, может быть, ему это просто чудилось. В конце концов, при таком ветре не было слышно уже на расстоянии десяти шагов.       Словно почувствовав что-то, Вэй Ин засовывает руки обратно в карманы, сжав их в кулаки, и поворачивается к пришедшему. Совсем не незнакомцу.       - Лань Ванцзи, какой сюрприз, - он щурится, когда ветер усиливается, и недовольно изгибает брови.       - Вэй Ин.       Лань Ван Цзы смотрит прямо на него, даже не пытается убрать с лица заброшенные ветром волосы, и эти золотые невозможные глаза делают еще больнее. Вэй Ин чувствует, что задыхается, но заставляет себя говорить. Даже сквозь ветер они прекрасно слышат друг друга.       - Кажется, я просил вас не появляться в поле моего зрения.       Во взгляде его собеседника на мгновение вспыхивает обида, но вскоре от нее не остается ни следа.       - Мне не запрещено находиться здесь. Ради такого случая следует сделать исключение.       - Я так не думаю, - ему не отвечают и он продолжает: - Мы и так встретимся через месяц на день памяти. Как по мне, общения получается слишком много.       Ветер ненадолго утихает и Вэй Ин понимает, что все окружившие их люди, а за спиной Ван Цзы тоже было несколько сопровождающих и подростков, наверняка, его учеников, замолчали и теперь во все глаза наблюдают за их беседой. Но сколько бы людей не смотрело на них, он бы ни за что не отвел взгляда – Ван Цзы так же смотрел лишь на него. И вот они стояли на месте и буравили друг друга взглядами, пока Лань Ван Цзы не вздохнул, скользнув взглядом куда-то за его спину.       - Я уже ухожу.       - Хорошо. – Вэй Ин разворачивается всем телом, взмахнув волосами, их тот час прибивает к плечу порывом ветра.       Он слышит, как Ван Цзы уходит, и до скрипа сжимает челюсти, чтобы не сказать что-нибудь еще. Безрассудно было надеяться, что он не придет.       Вэй У Сянь получил бессмертие одновременно с Лань Ван Цзы, на тот момент они еще состояли в отношениях и некоторые поговаривали, что это знак того, что они идеальная пара. Но спустя век они все-таки поссорились. Конечно, никто не смог бы прожить век с человеком без ссор, но в тот раз все действительно было серьезно. Вэй Ин, если честно, уже и не помнил точной причины – была ли она связана с политикой или же являлась их личной, факт оставался фактом – находясь бок о бок в течении долгого времени, они любили друг друга так сильно, что однажды возненавидели. Обычная обида превратилась в настоящий скандал. В тот день два бессмертных сошлись в битве на мечах и разрушили половину Пристани Лотоса. Вэй Ин не мог спокойно вспоминать об этом и по сей день. Собственно, именно из-за этого случая он и покинул пристань Лотоса, как только та была отстроена заново.       За несколько столетий он встречал Ван Цзы раз в десять лет, неизбежно, а то и чаще. Однажды они вновь сошлись, поняв, что от случившегося любовь нисколько не утихла. Спустя двадцать лет снова разбежались по разным углам мира. В конце концов, мог ли он спокойно общаться с единственным человеком, знавшим его так долго? С тем человеком, один образ которого заставлял вспоминать обо всем, что с ним случилось тогда – все смерти его друзей и семьи, кровопролитные войны, в которых для него не было смысла, потому что после конца одной когда-нибудь обязательно начнется другая. Вэй Усянь смотрел в его глаза и вспоминал, как они любили друг друга, как были счастливы, и злился еще сильней, потому что не мог представить, что когда-нибудь все вновь может быть так. Он навечно связан с человеком, который имел слишком большое для него значение. После всего, они ни за что не могли быть счастливы.       Его бессмертная жизнь поистине была невыносима.       Но как бы он ни желал навсегда забыть о нем, существовало две причины, по которым его желание не могло осуществиться. Первая – судьба вознесшихся одновременно. Как люди, вместе получившие бессмертие, они были неразрывно связаны и пути их судеб переплетались плотными узелками, что бы они ни делали. Вторая причина – их прошлое, один век, один год, их семьи и ордена. На настоящий момент для истории все это стало лишь одной единой частью. И какая-то часть подсказывала им, что, забыв друг друга, они непременно потеряли бы связь со своим прошлым, а, следовательно, потеряли бы и себя. Вэй Ин не сомневался – он часто смеялся, думая о том, что никогда так и не сможет забыть Лань Чжаня. И все же каждое двадцатое октября они вдвоем собирались в доме, что был построен примерно рядом с Облачными Глубинами. Ван Цзы смог сохранить несколько вещей их семей – среди них была флейта его брата, Ле Бин, и кольцо Цзян Чэна – Цзы Дянь. Помимо этого, там было множество мечей, принадлежащих их близким родственниками и просто членам ордена. Вэй У Сянь всегда осматривал их, каждый год заходил в просторную комнату, напоминающую оружейную, но давно утратившую свои функции, и по порядку перечислял имена всех, чье оружие там находилось.       Цзян Чэн, Лань Си Чэнь, Лань Ци Жэнь, Вэнь Юань, Цзинь Лин, его дядя, Цзян Фэн Мянь, Не Мин Цзюэ, Вэнь Жо Хань.       Там были мечи тех, кого он не встречал лично, и тех, кого убил он сам. Не важно, был ли этот человек хорошим или плохим, все мечи были там, чтобы помнить. В той же комнате висели портреты, вышедшие из-под кисти самого Вэй Ина – они с Лань Чжанем по кусочкам собирали пропавшие в памяти образы дорогих им людей. Они вместе построили и сам дом – то было давным-давно, несколько столетий назад, когда Вэй Ин узнал, что от его прошлого почти ничего не осталось, и в панике нашел Лань Ван Цзи, отчаянно боясь, что тот тоже исчез. Тогда они были в ссоре, но тот не прогнал его с порога – провел в самую дальнюю комнату и показал десятки мечей, старых артефактов, аккуратно составленных рядами. На самом деле, их было не так уж и много: Лань Чжань не успел собрать абсолютно все, да и понять, что это «все» означает – довольно трудно. Но тогда Вэй Ин был благодарен ему больше, чем когда-либо. В тот день он рыдал над ними совершенно без смущения, не понимая, когда мир успел так измениться.

***

      20 октября того же года.       Каждый год, сжигая благовония перед алтарем, каждый год, когда Лань Чжань вместе с ним опускался на колени, он вспоминал, что когда-то они состояли в браке. И состоят до сих пор, если рассуждать здраво. То был не официальный государственный брак, но нечто большее – клятва перед небесами, которую никогда не расторгнуть.       От этой мысли все внутри отчаянно скручивалось и скрипело – бывали года, когда он так сильно ненавидел Лань Ван Цзы, что жалел об этой клятве. Сейчас все делается намного проще – печать в паспорт поставили – и все. Хочешь – разводись и снова женись.       Впрочем, за пять веков Вэй Ин ни разу не женился ни на ком, кроме Лань Чжаня. За эти пять веков он также ни разу не влюбился ни в кого другого.       - Насколько ты останешься?       - Один день, нет смысла находиться здесь дольше.       Ван Цзы кивает и поднимается на второй этаж по широкой деревянной лестнице, чтобы отнести вещи. Помочь со своими Вэй Ин не позволил. Разве он слабая беспомощная девушка, которая не может поднять ничего, кроме заколки для волос?       Таща за собой сумку с вещами, он направляется прямо в зал памяти – так они назвали комнату с мечами. У самой двери висят их с Ван Цзы мечи – висят на одной стороне. Несколько лет назад он, пребывая в особенно хорошем расположении духа, решил повесить их вместе, но теперь ему вновь хочется убрать Суй Бянь на другую сторону. Нервно вздохнув, Вэй У Сянь проходит круг по комнате, прежде чем самому подняться наверх – в отдельную комнату, чтобы подготовить спальное место на ближайшую ночь. Его телефон отключен, так что даже если Цзы Ян будет названивать ему весь день, он не сможет его потревожить.

***

      Весь день они проводят за уборкой – раз в месяц сюда направляют уборщиц, но зал памяти в это время всегда закрыт, а за год на мечах скапливается немаленький слой пыли.       Они с Ван Цзы сидят в противоположных углах комнаты и полируют мечи. Вечером, когда все будет чисто, они зажгут благовония, но сейчас остается только терпеть компанию друг друга, мечтая поскорее со всем закончить и завтра уехать подальше – и ненадолго забыть о беспокойном прошлом. Помимо раскопок и дня памяти у них есть множество важных дел – работа, дом и их подчиненные. Их жизнь продолжает меняться, в то время как они сами словно застыли во времени. Есть люди, за которых они несут ответственность. Люди, которые умрут в отличие от них.       Вэй Ин берет в руки Суй Бянь и вытаскивает его из ножен. Энергия меча сплетается с его, словно приветствуя. За эти годы они не прекратили заниматься боевыми искусствами совсем, хоть их способности в настоящем мире были более чем бесполезны – до сих пор случалось так, что, забывшись, Вэй У Сянь тянулся в поясу, чтобы достать Чэн Цин, которой уже давным-давно не могло быть там.       Большинство из того, что было важно в их мире, со временем утратило всякую ценность. Иногда ему казалось, что и он сам стал лишним.       Он проводит пальцами по лезвию, едва касаясь, и смотрит в свое отражение на зеркальной поверхности. Он почти не изменился, может, только взгляд потяжелел. Подняв голову, он видит фигуру Лань Ванцзи. Тот сидит с ровной спиной и методично чистит меч – он так и не изменил своим правилам, вбитым в Гу Су. В свете, льющемся из окна, с той же белоснежной кожей, с теми же длинными волосами, которым мог позавидовать любой человек, этот мужчина действительно был самым красивым, кого Вэй Ин когда-либо встречал. Помимо хорошей внешности он имел прекрасное образование, воспитание и добрую душу и иногда Вэй Ин ненавидел его и за это.       В следующую секунду он подумал о том, что Лань Чжань, наверное, все-таки любит его. Любит прямо сейчас и оттого столь нежен и заботлив. Любит и, кажется, никогда не ненавидел сильнее, чем любил.       Непроизвольно Вэй Усянь сжимает челюсти, едва не до хруста, и напрягается. Как он может любить его, если его ненавидят?! Чувствуя, что закипает, он сжимает рукоять меча до боли, но это не помогает. Он смотрит на Лань Ванцзи не в силах оторвать взгляд, и чем дольше он это делает, тем сильнее раздражается – в какой-то момент он чувствует пощипывание в уголках глаз и понимает, что вот-вот выйдет из себя.       Прежде чем, он успевает осознать свои действия, Суй Бянь вылетает из его руки и вгрызается в стену, в нескольких миллиметрах от плеча Ванцзи – тот успевает уклониться. Отложив меч, который он чистил, Лань Чжань смотрит на Вэй Ина с непониманием, немного хмуря брови.       - Ха, а ты не потерял форму.       - Мы договорились, что не будем ругаться в зале памяти.       Хмыкнув, Вэй Усянь поднимается с пола и призывает меч обратно – тот влетает в его ладонь, словно и не было тех столетий, в течение которых он не притрагивался к нему вообще.       - Может, ты просто не хочешь со мной драться?       Он подходит к нему и Лань Чжань тоже встает на ноги.       - Не хочу.       Уголок губ Вэй Ина дергается, хотя совсем не похоже, что он хочет улыбаться. От нескольких слов все внутри начинает неистово бурлить, кипеть и взрываться, словно действующий вулкан. Сжав рукоять Суй Бяня, он вдруг бросается на ВанЦзи. Тот уворачивается от нескольких его атак, так и не взяв в руки меч. Видя это, Вэй Ин едва не рычит.       - Ты все еще любишь меня, - голос хрипит непонятно от чего.       - Люблю.       Вновь оказавшись в противоположных углах комнаты, он впивается взглядом прямо в чужие золотые глаза и кричит со всей злостью, на какую способен:       - Как ты смеешь любить меня спустя столько лет?! Ты хоть знаешь, сколько лет прошло, или совсем умом тронулся? Прошло пять столетий. Пять! Ты не можешь любить меня! Ни один человек не способен любить так долго! Особенно такого, как я! Ты слышишь это?!       Лань Чжань смотрит на него с беспокойством – он всегда так делает, когда он кричит, словно совсем не может его ненавидеть.       В следующую секунду он выходит из угла и ровным шагом идет прямо к Вэй Ину.       Правда в том, что ни один из них никогда не думал о самоубийстве, устав от бессмертной жизни, но иногда пытался убить другого.       Ванцзи действительно приближается к нему – с каждым шагов становится все ближе. Вэй У Сянь чувствует, как земля медленно уходит из-под ног. Нельзя допустить, чтобы он подошел ближе.       - Куда ты идешь?! Хочешь, чтобы я убил тебя?! Разве для этого ты получил бессмертную жизнь?!       Когда между ними остается всего пара шагов, он дергается вперед, собираясь что-то сделать, просто хоть что-то, но Лань Чжаню удается в несколько движений выбить меч из его рук и прижать к стене, прямо между портретами. Обездвижив обе его руки, он прислоняется своим лбом к его – слишком близко – и уверенно произносит:       - Я всегда любил тебя. Мы стали бессмертными, чтобы всегда быть вместе, я никогда не пожалею об этом.       - Но я ненавидел тебя. И ненавижу сейчас. Как ты можешь терпеть это? – Вэй Ин резко замолкает, когда Лань Ванцзи наклоняется еще ближе, обжигая своим дыханием его губы.       - Ненавидишь?       Задохнувшись от возмущения, Вэй Усянь собирается ответить ему, но сам попадает в ловушку – Лань Чжань закрывает его рот поцелуем, таким беззастенчивым и страстным, что у Вэй Ина едва не подгибаются колени. Он пытается вырваться из стальной хватки, уже зная, что это невозможно. Протестующее мычит, пускает в ход ноги, но его еще сильнее прижимают к стене и продолжают игнорировать. Сжав кулаки до кровавых полумесяцев, несколько раз пытается укусить Лань Ванцзи, но тут сильные руки накрывают его ладони, силой разгибая пальцы и переплетая. Будто от страха, Вэй Ин зажмуривает глаза так сильно, что по щекам начинают течь слезы, и тогда он сдается.       Сдается под этим упрямством и жаром знакомого тела и сам льнет к Лань Чжаню, совершенно потерявшись в ощущениях. Сдается, снова. Не зная, что будет завтра, спустя год и век, но прямо сейчас – сдается весь, хотя давным-давно и так без остатка и навсегда отдал Ванцзи свое сердце.       Он отвечает на поцелуй, чувствуя, как тот становится все медленнее и через несколько мгновений перетекает в нежный, мягкий и неторопливый, полный той любви, которая жила в их сердцах, по глупости разума не имея возможности освободиться. Ванцзи отстраняется на несколько миллиметров, чтобы посмотреть Вэй Ину в глаза.       - Люблю.       Нервно вдохнув, Усянь отвечает точно так же:       - Люблю.       Они вновь сливаются в поцелуе, неспешном и тягучем, когда в голове Вэй Ина звучат его собственные слова, сказанные слишком давно, чтобы помнить точную дату:       «Я не сомневаюсь, что хочу стать бессмертным вместе с тобой. Конечно, мы не сможем всегда жить в мире и согласии, но если мы поссоримся и разойдемся, у нас будет целая вечность, чтобы найти друг друга вновь».