Не разбиться в падении

У Нико в фургоне был душ. Тесная кабинка, вода с перебоями и отличная слышимость — здесь не спрячешься, не укроешься от мира и мир не укроется от тебя. Однако Вергилий ценил даже такую неудобную возможность смыть с себя кровь и пот, очистить тело от грязи и хотя бы немного отдохнуть. Данте ушел первым — так торопился проверить, все ли в порядке с его любимым агентством, — а Вергилий остался. Хотел подумать. Пытаясь принять как данность свою человечность и свое бессилие, медленно скользя пальцами по влажной коже, он вслушивался в тихий шелест воды, а потому сразу услышал неуверенные шаги снаружи. Неро. — Пришел все-таки. Вергилий не злился и не сожалел — время горечи давно прошло, все прощания давно были сказаны, а все мертвые — давно отпеты. — Я... Когда вы вернулись? — на миг запнувшись, Неро все-таки сумел задать вопрос. Неправильный вопрос. — Не так давно. Пыль еще не успела осесть там, где мы прошли, — Вергилий едва заметно улыбнулся. Витиеватость его фраз ужасно раздражала Данте, и Неро, скорее всего, тоже быстро начнет жаловаться. Расстояния между ними было всего ничего — метр, может, полтора, — и не задерживаемые шторкой брызги наверняка попадали на одежду и обувь Неро. Вергилий не стал оборачиваться, лишь прикрыл глаза и склонил голову набок, отмеряя ритм чужих вдохов и выдохов. Неро дышал тяжело и рвано, будто со всех ног бежал сюда; будто не его попросили остаться по эту сторону бездны как бесполезный груз. Будто не он сражался так яростно и отчаянно, что сама смерть отвернулась от него. — Черт возьми, почему я последним узнаю обо всем? Вас не было три месяца! Три месяца, как рухнуло то дурацкое дерево, и ни весточки от вас, ни новостей, ни... — Хватит, — спокойно произнес Вергилий, и стальные нотки в его голосе заставили Неро умолкнуть на полуслове. — Оставь дела Данте, он способен разобраться с ними самостоятельно. Неро опустил взгляд вниз и до дрожи сжал кулаки. — Опять... — Разве тебе нужно еще одно приглашение? Вергилий плавно развернулся, разглядывая Неро сквозь полупрозрачную шторку. Не спрячешься, не укроешься... Но это и не требовалось им сейчас. Потратив несколько секунд на сомнения, Неро торопливо отбросил оружие в сторону, стянул куртку и ботинки и, забив на остальное, в таком виде шагнул под душ. Кофта и штаны тут же пропитались влагой, неприятно прильнув к телу, и шторка перекрутилась за его спиной, позволив каплям беспрепятственно разлетаться дальше. — Побудь со мной, пожалуйста. — Чьи губы произнесли это? Чьи мысли обрели плоть и кровь, позволив им сейчас стоять лицом к лицу, а взгляду встречаться со взглядом? Чей шепот обрушил последний барьер? Вергилий прикоснулся к щеке Неро, пальцем очертил мягкую линию губ, легким движением зачесал взъерошенный ежик волос назад. Их поцелуи были короче дуновения ветра в знойный день, их жажда снова и снова вспыхивала темным стремительным огнем, и Неро боялся нарушить это хрупкое равновесие лишним жестом, словом, взглядом. — Можно я?.. — Неро полнился странной робости, когда дотрагивался до Вергилия; когда вел пальцами вдоль линии ключиц; когда касался будто выточенных из мрамора предплечий; когда клал руку на грудь и слышал — чувствовал — размеренное биение сердца. У него самого в груди все давно превратилось в осколки, разбилось на миллион частей и собралось заново — ножом по живому, огнем по мертвому. «Можно» — отвечал взгляд Вергилия на не прозвучавший вслух вопрос; «можно» — шептали его тонкие, полные шрамов губы, а руки его ложились поверх рук Неро, уводя все ниже. Неро задыхался; сжимал пальцы судорожно крепко; ловил капли влаги, стекавшие со светлых ресниц, и тихие стоны на самом выдохе. Неро падал, и падал, и падал, не зная, где дно у этой пропасти и где границы у этой вседозволенности. Неро кричал — и не мог выдавить из себя ни звука; лишь заполошный стук сердца выдавал его с головой. — Пожалуйста. — Чьи губы произнесли это? Чье небо перевернулось и стало землей? Чье тело дрожало в предоргазменной неге, заставив прижаться друг к другу ближе? — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... Оба, они оба здесь — прячутся от мира и прячут мир внутри себя; прячут боль, и страх, и облегчение от новой встречи. Здесь, снова здесь, снова рука к руке, лицом к лицу, кожей к коже. — Ты еще можешь сбежать, — прошептал Вергилий едва слышно, обнимая Неро и позволяя обнимать себя. — Еще можешь вернуться обратно. Неро улыбнулся краем губ — подсмотренный жест вышел удивительно удачно — и убрал тяжелые мокрые пряди с лица Вергилия. — Вернуться куда? Три месяца назад я уже сбегал, но теперь... Теперь я дома.