Bloody dreams

«Кто проснется этой ночью, Тот навеки не уснет. Кто услышит эту песню, Тот покоя не найдет». Тишина. Так тихо-тихо. В небе полная луна, но ее свет почему-то не достигает земли, разбиваясь о какую-то преграду. Вы же знаете, что тишина может быть очень опасной? Знаете ведь? Да это и не секрет ни для кого. В абсолютно зловещей тишине особняка внезапно раздается чей-то шепот, отдаленно напоминающий мелодию из детской страшилки и заставляющий кровь стынуть в жилах. Она настолько тиха, что кажется всего лишь сном. Но… Юна резко просыпается среди ночи и сразу же подскакивает на кровати, когда слышит очень навязчивую мелодию. Почему-то становится жутко. «Спи, пока снег идет Над рекой горький лед. В этом льду чудеса, Голубые леса. Птицы там не поют, Звери воды не пьют». Оглянувшись назад, девушка с ужасом обнаруживает, что за окном и впрямь метель. Это уже не хорошо. Еще вчера ведь за окном была зеленая трава. И, кажется, где-то вдалеке светило солнце. Конечно, Юна не верит в сказки. Не верит, что то, что происходит в песне, может произойти и на самом деле. Здесь и сейчас. Вернее, не верила до некоторого времени. В этом особняке возможно все. Это она уже поняла. И девочка совсем не удивится, если песня вдруг станет реальностью. Приоткрыв дверь, гостья выходит в коридор. А вот теперь кажется, что песня звучит где-то совсем близко. И Юна следует за ней. Когда-нибудь любопытство точно погубит ее. В этом нет сомнений. Неожиданно возникает чувство дежавю. Потому что впереди в темноте стоит фигура в капюшоне. Опять. Хочется убежать, но, кажется, уже поздно. — Давай поиграем, — хрипло говорит фигура, не оборачиваясь и начиная смеяться. — Если я поймаю тебя до конца считалки, то ты навек станешь моею. Беги. Раз, два, три, четыре, пять, Я иду тебя искать. Как найду тебя — беги: Вырву сердце и кишки. Фигура не спеша начинает движение, и Юна, будто бы отмерев, бросается назад. Теперь она уже знает, что в комнате нет смысла прятаться. Все равно достанут. Страх заставляет бежать быстрее, но, в то же время, из-за него подгибаются ноги и становится трудно дышать. Шесть, семь, восемь, девять, семь, Где-то тут твоя постель. В спину я тебе дышу. Не волнуйся: я спешу. Несмотря на то, что Юна бежит изо всех сил, а ее преследователь особо не торопится, расстояние все равно неумолимо сокращается. Ну кто бы сомневался? Кто бы знал, насколько этот особняк большой. Просто огромный. В некоторых частях она прежде не бывала. Поэтому-то сейчас и не может найти выход. Раз, два, три, четыре, пять, Начинаю я играть. Скоро будет жертва три, Заготовлю алтари. Хриплый зловещий голос раздается где-то совсем рядом, будто бы за спиной, и Юна, взвыв от безысходности, из последних сил прибавляет скорости. Только вот ей кажется, что в легкие налили раскаленного свинца. Дышать просто невозможно. Еще чуть-чуть, и она просто отключится. Раз, два, три, четыре пять, На тебя я зол опять. Этой ночью берегись, В последний раз-ка помолись. Неожиданно считалка стихает и за запястья Юну хватают чьи-то ледяные костлявые пальцы. Девочка и вправду начинает молиться, призывая на помощь хоть кого-нибудь. Хоть того же Ньюта. Или Иори. Но уже сейчас она понимает, что обречена на смерть. Ее куда-то тащат, волочат по полу, после чего закидывают в какую-то небольшую грязную комнатку. Комнату, полную истерзанных тел. Последнее, что Юна видит, это насмешливые небесно-голубые глаза и слышит окончание считалочки. Раз, два, три, четыре, семь, Мне искать тебя не лень. Прятаться ведь нет нужды. Не миновать тебе беды. Раз, два, семь, четыре, три, Ты на месте-ка замри. Скоро будет крови много, Не учесть тебе урока. *** Юна просыпается от собственного отчаянного крика и резко подрывается с кровати. Это уже не нормально. Отвратительно. На своих щеках она чувствует соленые дорожки, стягивающие кожу, и пытается их стереть. Подойдя к зеркалу, девочка смотрит и не узнает себя. Бледное осунувшееся лицо не может принадлежать ей. Но больше всего внимания привлекает не оно. На щеке красуется кровавый след. Словно во сне, Юна поднимает руки, чтобы стереть его. После чего резко отшатывается от зеркала. Она подносит руки к глазам и снова не может сдержать крика. Все руки в крови. Из глаз брызгают слезы с новой силой, когда она смотрит на свое отражение в зеркале. Что происходит? От непонимания становится страшно. Это все не может быть по-настоящему. Так не бывает. От вида крови Юну начинает мутить, и она с трудом проглатывает комок в горле. Зажмурившись, девочка отсчитывает до пяти и снова открывает глаза. Очень хочется, чтобы все это оказалось очередным сном или хотя бы видением. Конечно, это будет означать сумасшествие, но лучше уж так. Откуда на ее руках кровь, Юна предпочитает не знать. Но ничего не меняется. Из зеркала на нее по-прежнему смотрит все такая же девчонка со следами крови на лице и окровавленными руками. — Это не я, — громко кричит Юна и, схватив первый попавшийся стул, с силой ударяет по зеркалу, которое тут же разлетается на тысячи крохотных осколков, блестящих в свете луны. Ужас захлестывает ее с головой, и Юна в панике сбегает из комнаты. Она совсем не понимает, что с ней происходит. Кажется, о чем-то таком Ньют предупреждал. Стены будто бы сдавливают легкие. Но даже если бы она и хотела сбежать, не смогла бы. Что за чертовщина тут творится?! Нет, конечно, и раньше было понятно, что с этим домом что-то не так. Вот только ничего такого прежде еще не случалось. А еще этот парень, с которым она познакомилась на днях. Как же его там звали? Странное, но красивое имя. Иори, кажется. Интересно, что оно означает. Впрочем, это неважно. Что он там говорил? Вроде, предупреждал об опасности. В частности о том, что Ньют наиболее опасен из всех. Разве так может быть? Юна до сих пор не верит. С самого начала младший брат казался ей самым адекватным и безобидным. Он был единственным, кто более или менее принял ее в семью. Хотя почему был? И сейчас таковым является. С ним, по крайней мере, можно поговорить, если станет совсем невмоготу. Солнышко этого темного царства никогда не отказывает. Даже если чувствует себя неважно. В последнее время этого, кстати, не бывает. Теперь он иногда даже сам приходит. Именно поэтому Юна делает пару глубоких вдохов-выдохов и, что нужно решает в первую очередь поговорить с Ньютом обо всем этом. В том числе и об Иори. И о том, что тот рассказал. *** — Милая, давай поиграем? Пока Юна мечется по особняку в поисках младшего брата, ее неожиданно перехватывает Крис, глаза которого не сулят ничего хорошего. Как обычно, на самом деле. Кажется, он злится. Очень сильно. Старший вампир хватает девчонку за локоть и с силой толкает к стене, заставляя вскрикнуть и не заботясь о том, что от такого удара она точно получит синяки. Юне становится очень страшно. Снова. Так же, как и во сне. Обычно такое поведение свойственно Джуну. Тот всегда очень груб. Но Крис… Может, что-то случилось? Впрочем, спросить она ничего не успевает. Вампир впивается в тонкую шею, заставляя Юну откинуть голову назад. Он, конечно, обещал Ньюту не трогать сестру, но сил сдерживаться нет. Всего три больших глотка. Больше нельзя. Иначе Юна может умереть. Ему-то все равно, но обещание нужно сдерживать. Правда для вампиров это не свойственно. Но как можно не выполнить просьбу младшего брата? Особенно, когда она произнесена в такой ситуации. — Ни слова Ньюту, — шипит Крис, отпуская девчонку и вытирая рот от крови. Юна, хватая ртом воздух, испуганно хлопает глазами, не обращая внимания на вмиг намокшие щеки. Это было, действительно, страшно. Интересно, что с Крисом произошло? Он будто бы сошел с ума. Может, сон все еще продолжается? Потрогав место укуса, Юна видит на своих пальцах кровь и втягивает носом воздух. Снова начинает мутить. Пару минут девочка стоит, опершись спиной о стене, чтобы прийти в себя, а потом, вспомнив, снова бросается на поиски светловолосого вампира. *** — Ньют, — более или менее успокоившись, Юна, уже отчаявшись, наконец, находит блондина в его излюбленном месте: зимнем саду. Ну да. А что такого? Не стоит удивляться тому, что вампир тоже без ума от природы. За пределами особняка, конечно, располагается большая аллея, но гораздо приятнее никуда не выходить из дома. А в саду всегда спокойно. Никто не беспокоит. Даже собственные братья. Можно немного отдохнуть. — Ты что-то хотела? — лениво приоткрыв один глаз, Ньют окидывает нежданную гостью скептическим взглядом. — Извини, я немного занят, — по нему очень хорошо видно, что он недоволен тем, что его уединение прервано. — Прости, пожалуйста, — искренне извиняется Юна, заметив покрасневшие глаза. — Я не хотела тебе мешать. Но мне очень нужно с тобой поговорить. Тяжело вздохнув, Ньют приглашает сестру пройти внутрь. Делить это место с кем бы то ни было не хочется, но отказать не получается. Кажется, Юна чем-то очень сильно напугана. Заметив, как она на него смотрит, вампир резко отворачивается. Черт. Этого не должно было произойти. То есть сейчас все ведь хорошо. Так почему же? Нет. Сначала, когда светловолосый решил отдохнуть и уединиться, все было действительно в полном порядке. Тишина расслабляет. Но… Это место располагает к долгому и нудному самокопанию. Ньют и сам не заметил, как щеки внезапно намокли. Просто отчего-то стало страшно. Почему Он снова объявился? Что ему еще нужно? Решил закончить то, что не смог тогда? Неужели Крис тогда ему плохо объяснил? Наверное, вампиру первого класса не положено бояться и переживать о смерти, но, как уже было сказано ранее, Ньют не похож на своих собратьев. В том числе, и характером. А еще он боится, что, попытавшись его защитить, братья тоже могут погибнуть. Уж лучше пусть Иори убьет его. — Я слушаю, — не поворачиваясь, говорит Ньют. — Только давай поскорее. — Прости, — снова извиняется Юна. На самом деле, она прекрасно видит и понимает, что совсем не вовремя. Но ждать, пока Ньют придет в себя, у нее просто нет времени. Все становится слишком серьезно. Юна не помнит, что было, но очень боится. В первую очередь себя. Мало ли кому она могла навредить во сне. Даже думать об этом дико. Потому что прежде ничего такого не случалось. Никогда еще сны не были такими реалистичными. Да и она ведь, вроде, не лунатик. До сих пор непонятно, откуда взялась кровь. Не могла же она во сне кого-нибудь ранить. Не могла же? Или могла? — Некоторое время назад ты сказал, что в вашем особняке темная аура и с ней нужно бороться, — девочка присаживается прямо на пол, так же не глядя в сторону молодого вампира. — Но, кажется, у меня выходит. Что мне с этим делать? Вчера я случайно столкнулась с одним парнем… — наверное, о таком стоит спрашивать аккуратно. — Он говорил такие вещи… А сегодня я снова проснулась из-за кошмара. Скажи, пожалуйста, кто такой Иори? Ньют, который до этого не смотрел в сторону девчонки, витая где-то глубоко в своих мыслях, резко разворачивается, втягивая воздух носом. Нет. Снова?! Этот вампир… Даже это имя приносит дискомфорт. Вспоминать совершенно не хочется. И думать тоже. Не то, что говорить о нем. Мало ли. Вдруг мысли материализуются. Хотя, конечно, он предполагал, что рано или поздно Юна спросит. Вот только отвечать ей никто не собирается. По крайней мере, точно не сам Ньют. Пусть кто-нибудь другой ей все объясняет. — Прости, Юна, дорогая, вряд ли что-то можно сделать со снами. Мне тоже периодически снятся кошмары, — вскакивая со своего места и бросая на нее быстрый взгляд, замечает. — Но мне уже пора идти. Увидимся позже, — и убегает, не обращая внимания на попытки остановить его. И сбегает он к Джуну. Потому что знает, что та побоится идти туда, где остальные братья. К сожалению, Крис сейчас где-то отсутствует. Сказал, что появились какие-то неотложные дела и слинял. Кажется, один из старейшин срочно зачем-то решил собрать всех представителей кланов. К сожалению, откосить никак нельзя. Он ведь как-никак наследник семьи Инганнаморте. Да, собственно, уже и не совсем наследник. Потому что глава непонятно где пропадает. Уже много-много лет. Крис давно считается новым главой. *** На самом деле, сдавать Юну своему психованному и неуравновешенному братцу не самая хорошая идею. Вернее, очень плохая. Просто отвратительная. Мало ли что он может сделать. Хоть и обещал не трогать и присмотреть за ней, Ньют не верит. Знает ведь его натуру. Может, от Иори он и оградит ее, но кто защитит ее от самих братьев? Но сейчас он об этом даже не задумывается. Нет времени. Не хочется говорить об Иори. Ни с кем. Даже с Юной. Особенно с ней. Поэтому другого выхода у него нет. Как там говорится? Из двух зол выбирают меньшее. И сейчас это Джун. Пока Криса нет, он ведь за старшего. Пусть что-нибудь сделает. Хоть что-нибудь. Что угодно. Главное, чтобы помог сейчас. Не хочется, чтобы Юна из-за него пострадала. А Иори может может использовать ее в своих целях. С него станется. Ну разумеется. Джун как обычно находится в своей комнате. Хотя нет. Это довольно странно. Этого вампира трудно застать на месте. В любую свободную минутку он пропадает либо на охоте, либо просто ловит и издевается над глупыми девчонками. Это же весело. Наверное. Никто не понимает его извращенных увлечений. По правде говоря, даже Крис. Что уж говорить о Ньюте? Тот просто ненавидит эту черту своего старшего брата. Зачем? Зачем он издевается над девчонками? Между прочим, это запрещено правилами. Хотя когда высшее общество кому-то подчинялось? Черт. Почему старейшины именно сейчас созвали сбор? Вздохнув, младший заходит в чужую комнату и, немного нервничая, подходит ближе. Все-таки нужно поговорить. Разумеется, Джун начинает злиться, как только замечает в своей обители постороннего, но, как только Ньют рассказывает суть проблемы, тут же приказывает тому оставаться на месте, а сам отправляется на поиски Юны. Слишком уж много эта девчонка себе позволяет. Разбаловалась совсем. Нужно хорошенько ее напугать. Мало того, что она нарушила запрет и после отбоя вышла в коридор, так еще и достает Ньюта своими дурацкими вопросами и разговорами. Дурочка. И впрямь сучка. Не могла же не заметить, что ему не очень приятно. Просто бесит. В груди Джуна вспыхивает такая ярость, что на мгновение возникает желание разорвать эту глупую девчонку на части. Как же было хорошо, пока благородная мать не решила исполнить сестринский долг. Удочерить-то она удочерила Юну, но скинула ее на своих сыновей. Боже. За что им это? Мало того, что эта женщина никогда не заботилась о них, так еще и подкинула такой сюрприз. Интересно, если Юна тут погибнет, кто-нибудь обратит внимание? Ну кроме Ньюта, разумеется. *** После того, как Ньют так внезапно сбежал от нее, Юна решает вернуться в свою комнату. Пожалуй, нехорошо получилось. Меньше всего на свете она хотела расстраивать этого светловолосого паренька. Все-таки он единственный, кто хорошо с ней обращается. И о чем, интересно, тогда говорил Иори? Что между этими двумя произошло? Как давно они ненавидят друг друга? Ну не может быть Ньют опасен. Это же воплощение добра. На этой семье очень хорошо видно, как могут отличаться характеры братьев. Наверное, не стоило начинать разговор об Иори. Неужели из-за него Ньют плакал? Очень интересно знать, что случилось? Но… Наверное, не судьба. Теперь Ньют, скорее всего, будет бегать от нее. Но до своей комнаты она добраться не успевает. Когда остается всего пару поворотов, ее неожиданно перехватывают. Вылетев откуда-то из-за угла, Джун хватает девушку за локоть и толкает к стене. Так же, как некоторое время назад сделал Крис. И ему тоже плевать на то, как сильно она приложилась спиной. Он с силой сжимает тонкие запястья, удерживая их над ее головой. Глаза так и горят. Не сдержавшись, Джун выпускает клыки, заставляя девочку закричать. Впрочем, он тут же зажимает ей рот одной рукой. — Не лезь не в свое дело, сученька — сквозь зубы шипит Джун, приблизившись к самому ее лицу. — Не. Лезь. Не. В свое. Дело. Ясно тебе?! Если, конечно хочешь жить, — добавляет. Страшно. Вот теперь это по-настоящему страшно. Юна старается как можно сильнее вжаться в стену и стать как можно менее заметной. Никогда прежде она не видела этого парня настолько взбешенным. Из глаз ее брызгают слезы, а ноги подгибаются. Если бы не руки, удерживающие ее, точно упала бы. Кажется, еще пара секунд и сознание покинет ее. Перед глазами уже все плывет. От страха. Липкие руки ужаса буквально сковывают все его тело. Чтобы не видеть перекошенного лица и острых клыков, Юна крепко зажмуривает глаза. — В глаза мне смотри, — рычит. — Не смей отворачиваться от меня, сучка. — Пожалуйста, отпусти меня, — плачет Юна, пытаясь освободиться, но, разумеется, Джун оказывается сильнее. — Я умоляю тебя, — смотреть в глаза напротив очень страшно, но приходится сделать над собой усилие. Несколько долгих секунд Джун молча смотрит в ужасно напуганные глаза девочки прежде, чем, наконец, усмехнувшись, отпустить ее. Пожалуй, на сегодня с нее достаточно. А то еще чего доброго откинется тутНа то, что сразу после этого Юна падает, он внимания не обращает. Слишком зол. Присев на корточки, вампир силой заставляет ее убрать руки от лица и задерживает свои руки на чужих плечах. Напугать это, конечно, хорошо, но вряд ли она хоть что-то поняла. Надо бы разъяснить. — Мы еще не закончили, маленькая сученька. Запомни раз и навсегда два основных правила этого дома: на пушечный выстрел не приближайся к Иори, не говори о нем с Ньютом и вообще ни с кем. Кроме того все правила, установленные Ньютом также обязательны к исполнению, — после этих слов Джун впивается в молочную кожу чуть повыше того места, где до этого лакомился Крис. О том, кто такой Иори, что он из себя представляет и почему нельзя к нему приближаться, он, разумеется, не рассказывает. А зачем? Не ее это дело. Потому что это не только его секрет. Да и не секрет это, на самом деле. Просто не ее дело. Это давняя история, но все равно посторонним ничего знать не обязательно. А кто Юна, если не посторонняя? Как только Джун отпускает ее и отходит в сторону, Юна скатывается вниз по стене. Но на этом все еще ничего не закончилось. Боже, как же страшно. Если честно, она уже успела попрощаться с жизнью. Парень был вне себя от ярости. Кажется, он всерьез собирался убить. Джун что-то говорит, но Юна не понимает ни слова из-за крови, шумящей в ушах. А потом он, сделав пару глотков, отходит в сторону, но не спускает с девочки презрительного взгляда. С ним девочка не спорит. На все, что он говорит, лишь испуганно быстро кивает. Потому что прекрасно чувствует, на что тот способен. Это видно в каждом его поступке. Наверняка не знает, но чувствует. И очень боится. Когда Джун кусает, Юна захлебывается собственным криком, но не вырывается. Знает, что бесполезно и можно сделать только хуже. К счастью, вампир делает не больше двух глотков. — В следующий раз ты так просто не отделаешься, — и исчезает. В прямом смысле этого слова.