Bloody dreams

Знаете, в последнее время я часто слышу, что все вокруг говорят, будто бы нужно уметь доверять другим. Будто бы без доверия невозможно прожить. Будто бы это необходимо. Все это такие глупости, на самом деле. Ну правда. Говорят, что доверие — это одно из самых главных составляющих жизни. Без него никак нельзя. Совсем-совсем нельзя. Но как тогда объяснить то, что зачастую именно те, кому мы доверяем больше всего, именно те, от кого мы не ждём подвоха, предают нас. Стоит один раз поверить и назад пути уже не будет. Дальше тебя не ждет ничего, кроме боли и страданий. Рано или поздно это уничтожит тебя. Не оставит ничего от тебя прежнего. Эти глупые людишки ошибочно считают, что невозможно прожить одному. Что обязательно нужен человек или кто-либо другой, на которого ты можешь положиться. И который может положиться на тебя. Ха. Очень смешно. Зачем? По правде говоря, когда ты один, у тебя гораздо больше шансов выжить в этом несовершенном мире. Гораздо больше. К сожалению, не все это понимают. А потом становится уже слишком поздно. К сожалению, даже те, кому с самого детства твердят, что нужно быть самостоятельным и, возможно, доверять только своей семье, не всегда следуют советам. Понимаете? Ведь именно так и получилось в небезызвестной семье Инганнаморте. Да, конечно, они не совсем люди. Вернее совсем не они. Но разве же это так важно? Для вампиров действуют те же правила. Наверное, после того, что случилось, никто из них больше никогда не сможет доверять кому-либо. После Иори и Юны уже никогда. Разумеется, кроме себя самих. Ну, и, возможно, кроме друг друга. Как бы смешно это не звучало, но у вампиров братская привязанность куда сильнее любой другой. И гораздо сильнее, чем у тех же самых людей. Братья-вампиры никогда не придадут друг друга. Даже если это будет стоить им жизни или ещё чего-то более дорогого. Братские узы гораздо крепче, чем узы, связывающие парня и девушку. Если вдруг встанет выбор, то девушка останется в стороне. Так уж повелось. В это, конечно, трудно поверить, но первостепенной задачей для семьи Инганнаморте всегда была защита своего младшенького брата. — Ну же. Куда же ты? — усмехнувшись, Джун с легкостью догоняет убегающую от него девушку. — Поймал. — Нет! — отчаянно кричит девушка. — Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста! — в ее глазах ужас, но вампира это только заводит. Страшно. Прижав руки к груди, она испуганно смотрит в ухмыляющиеся глаза и отступает назад. Бежать уже сил нет. Да и незачем, в общем-то. Все равно толку не будет. От ужаса ноги подгибаются, и девушка падает на землю, вскрикнув и зажмурив глаза. Черт. И почему молодёжь никогда не слушает старших. Говорили ей родители не заходить на эту территорию. И даже близко к ней не приближаться. Не стоило быть такой любопытной. Теперь уже никто не поможет. Джун присаживается перед ней на корточки. Кажется, сегодня ему очень повезло. В том, что вообще кого-то встретил. Да еще и такую красавицу. По секрету скажу, что девичья кровь гораздо приятнее на вкус. Еще лучше детская, но вампирам запрещено пить их кровь. За это можно схлопотать наказание. Вплоть до пятисот летнего заключения. Или даже смертельной казни. Так что… Подняв голову девушки за подбородок, он ухмыляется. Так-то лучше. Гораздо большее удовольствие Джун получает, когда видит глаза жертвы. — Не волнуйся, — а в глазах смешинки. — Больно будет только первые несколько секунд, — клыки впиваются в нежную кожу. Из глаз девушки брызгают слезы. По правде говоря, умирать совсем не страшно. А вот знать о том, что жить тебе осталось не больше минуты — да. Знать и чувствовать, как жизнь постепенно вытекает из тебя вместе с кровью. Наверное, самое страшное, что может случиться в твоей жизни, это попасться в руки вампиру. Лучше было бы просто сразу умереть. Это более гуманно. — Джун, мы возвращаемся, — прекратив играть в догонялки со своей жертвой, Крис мгновенно оказывается около брата. Секунду назад он уже собирался схватить вторую девчонку и испробовать вкус ее крови. А потом в груди возникло какое-то странное тревожное чувство. Прежде это случалось лишь однажды. В тот момент, когда Иори впервые позволил себе напасть на Ньюта, который, к слову, сейчас находится в особняке один. Присутствие Руфуса и Юны не считается. В случае чего они ничего не смогут сделать. — Что случилось? — спрашивает Джун, откидывая от себя тело девушки и вытирая кровь с губ. — Нет. Не так. Что-то случилось? — Очень надеюсь, что нет. Идем, — и первым бросается назад, не дожидаясь, последует ли младший за ним. *** Своевременное вмешательство Юны позволяет Иори более или менее прийти в себя. С некоторым трудом вампир поднимается на ноги, одной рукой опираясь о стену. Больно, но терпимо. Глубокая рана на боку, оставленная Ньютом, постепенно начинает затягиваться. Вот только происходит это слишком медленно. Кровь по-прежнему вытекает, окрашивая его одежду в красный цвет. Когда-то это был его любимый. Сейчас же нет. Сейчас он ассоциируется только с болью и кровью. Оставаться на ногах все ещё очень трудно. Но пока что падать и терять сознание рано. Сощурив свои голубые глаза, Иори снова готовится напасть. А вот что же касается второго… Ньют, кажется, до сих пор не может прийти в себя. Так, что даже практически не чувствует боли. Черная кровь продолжает струиться по его руке, но он не обращает на это никакого внимания. Да уж. Такого никто не ожидал. Вот оно ваше хваленое доверие. Разве ж стало лучше? А ведь Юна — его двоюродная сестра. Так стоило ли впускать кого-то постороннего в свою жизнь? Теперь у Ньюта точно нет шансов. Он уже чувствует дыхание смерти рядом с собой. Хотя, конечно, по отношению к вампиру это звучит странно. Подумать только, ради этой глупой девчонки Ньют самолично заявился в ловушку. Знал ведь, чем это может закончиться. Но все равно не побоялся. Несмотря на то, что сын семьи Краузе немного ниже него по статусу, подпитываясь кровью своего приемного отца, он добился небывалых успехов. Так что… Победить его практически невозможно. Тем более сейчас, когда ноги младшего с небывалой скоростью слабеют и почти отказываются держать. Ньют тоже щурится, взывая к своему внутреннему «Я». Теперь уже выбора нет. Нужно выпустить силу, которую так боятся мать и тётка. Если уж суждено умереть, то хотя бы стоит забрать с собой виновника всего этого. Сосредоточиться очень трудно. Но приходится. На один рывок должно хватить. Из последних сил Ньют выкидывает руку по направлению Иори, как раз в тот момент, когда тот бросается вперед. Глаза его вновь вспыхивают ярким, пугающим, алым пламенем. Удар оказывается настолько мощным, что второй вампир отлетает в сторону, ударяется о стену и с глухим стуком падает на пол. Со стены облетает штукатурка. Этот последний удар приходится в область сердца. Возможно, если бы Иори смог хоть чуть-чуть увернуться, то… Впрочем, чего уж теперь говорить об этом. В груди его словно разгорается огонь. Страшный. И сильный. Такой, что кажется он вот-вот сожжет заживо. Ну, в общем-то, именно это и происходит. С трудом вдохнув-выдохнув, Иори пытается подняться на ноги. Не выходит. Голова буквально разрывается от боли. Кажется, этот огонь перекрывает дыхательные пути, мешая дышать полной грудью. Попытки приносят лишь боль. Держать глаза открытыми оказывается очень трудно. Одинокая слеза скатывается по щеке. Он пытается что-то сказать. Снова безрезультатно. Дыхание постепенно затихает, а из глаз его окончательно пропадает живой огонек. — Прощай, Отец. Кажется, сын не смог выполнить долг, предначертанный ему судьбой, — едва слышно выдыхает Иори, прежде чем жизненные силы покидают его. Как только Иори окончательно затихает, Ньют, последние несколько минут держащийся только с помощью новой силы, тут же тоже падает на пол. Очень много сил уходит только на то, чтобы остаться в сознании. Всеми силами пытаясь не поддаваться окутывавшей его слабости, вампиру все же удается снова подняться на ноги и осмотреться вокруг. По правде говоря, он был совершенно не уверен, что сможет убить серебристоволосого вампира, находясь в таком отвратительном состоянии. Ему очень больно. Голова в буквальном смысле разрывается от боли, а сердце бьется с удвоенной силой, пытаясь побороть яд в его крови. И от этого ещё больнее. Ньют пытается разглядеть Юну, стоящую чуть в стороне, но из-за слез, застилающих глаза, ничего не выходит. Вообще-то, обычно вампиры не плачут. Для них это более, чем несвойственно. Но сейчас сдержаться не получается. Ему безумно жаль, что все так получилось. Нет. Девушку он ни в чем не винит. Зачем? Совсем недавно она еще ничего не знала о вампирах и не ожидала, что попадёт в самую гущу событий. Поэтому… О том, какое действие имеет клинок, она тоже знать не могла. По крайней мере, не могла знать о последствиях. Ведь Ньют сам не рассказал ей об этом, побоявшись, что его действие может быть направлено против братьев. Так что… Юна ни в чем не виновата. Точно. Не виновата. — Юна, — откашлявшись, он тыльной стороной ладони стирает кровь, стекающую по подбородку. — Уходи. Сейчас же, — даже сейчас пытается спасти сестру, прекрасно зная, что ее ждет в будущем. — Надень его. Так ты сможешь убежать из особняка. Тяжело вздохнув, Ньют стягивает с большого пальца своей руки фамильное кольцо с рубином в самом центре. Но мало, кто знает, какой скрытой силой оно обладает. Ну, разумеется, кроме самих братьев, которые носят точно такие же. Они никогда их не снимают. Хотя бы потому, что эти самые кольца являются ключами. Только с их помощью можно покинуть особняк. — Молодой Господин! — появившийся из ниоткуда Руфус, будто бы не замечает Юну. И почему так вовремя? Опять. — Что с вами?! — в глазах всегда холодного дворецкого появляется самый настоящий страх. — Что тут произошло? — он скользит взглядом по разгромленной комнате и трупу у стены. — Господин Иори?! — Руфус, слушай мой последний приказ, — Ньют снова кашляет, не обращая внимания на усилившееся кровотечение. Говорить очень трудно. — Это кольцо… Отдай его Юне, — вкладывает перстень в его руку. — Не останавливай ее. Позволь уйти. И принеси мне лист бумаги и ручку, — перед глазами все плывет. — Скорее. Руфус молча склоняет голову в легком поклоне, резко разворачиваясь. Отдать кольцо этой девчонке? Как Господин Ньют вообще мог до такого додуматься? Слишком много лет Руфус служит этой семье. Поэтому прекрасно знает всю ценность украшения. Но противиться воли молодого господина нельзя. Раз он этого желает, то… выбора нет. Кольцо оказывается в руках ничего не соображающей Юны, а Руфус быстро покидает комнату. *** Flash Back: — Нет! Помогите! Кто-нибудь! Совсем еще маленький темноволосый мальчик сидит на полу, широко открытыми глазами глядя на тела мужчины и женщины, над которыми до сих пор стоит девушка с ярко-красными глазами и клыками. Страшно. Очень страшно. Но, удивительно, ребенка она не трогает. — Вампир должен жить среди других вампиров, — чуть усмехнувшись, говорит девушка. — Иначе его ждет бесславная кончина. Идем со мной, — несмотря на некоторый страх, мальчик хватается за протянутую руку. … — Бейте его! Бейте! — мужчина хватает в руки первую попавшуюся палку и бросается на молодого парня, который в этот момент держит в руках маленькую девочку. Кажется, ее зовут Лив и она дочь местной торговки С яростным криком мужчина бросается вперед, пытаясь ударить. Но у него не получается. Несмотря на то, что действовать приходится только на чистых инстинктах, вампиру удается уклониться, откинув девчонку в сторону. Вернее тело девчонки. Обескровленное. Все-таки ему нужно питаться. А потом откуда-то сбоку прилетает булыжник, брошенный кем-то из прохожих. Парень падает на колени. — Нет! Лив! — из магазина напротив выскакивает женщина и тут же бросается к телу. — Руфус, — к мальчику неожиданно подбегает молодая девушка и, отбросив в сторону мужчину с палкой, хватает его за руку, утаскивая подальше. — Идем скорее. Тебе нельзя тут оставаться, — на губах теплая улыбка. — Меня зовут Маргарет, и я позабочусь о тебе. … — Руфус, с этого дня ты становишься самым молодым дворецким семьи Инганнамотре. — Что я должен буду делать, Госпожа Маргарет? — Ну для начала, — девушка протягивает ему бокал с красной жидкостью. — не забывать принимать Это каждый день по два раза. Совсем скоро у меня родится еще один сын. Ты станешь его личным дворецким, будешь выполнять все его приказы. Ты должен выполнять все, о чем бы он не попросил. Понял меня? — А что если он прикажет какую-нибудь глупость? Или, например, попросит бросить его, когда придет опасность? — Повторяю: ты должен выполнить все, о чем бы он не попросил. Flash Back the End: *** Оставаться в сознание с каждой минутой, нет, даже секундой, становится все труднее, но светловолосый вампир не может позволить себе умереть, пока не закончит все дела. Яд в крови лишает возможности видеть, но это ничего страшного. Есть же еще и другие органы чувств. Ньют аккуратно сворачивает письмо и откладывает его в сторону, аккуратно опускаясь на пол. По правде говоря, умирать очень сильно не хочется. Все-таки он еще довольно молодой вампир. Ему бы еще жить да жить. Но теперь… На Юну Ньют не злится. Правда. Только чуть-чуть обижается. За то, что она поверила не ему. — Руфус, — говорить тоже становится все труднее. — пожалуйста, помоги Юне покинуть особняк и проследи, чтобы она осталась жива и здорова, — даже после того, что она сотворила, Ньют все равно думает только о том, как бы помочь ей сбежать. Потому что иначе братья в живых ее не оставят. Убьют самым изощренным способом. Ни Крису, ни Джуну не ведомо, что такое жалость. Наверное, все-таки не стоило открывать им имя заказчиц. Как бы там ни было, а Маргарет все-таки их мать. Впрочем, сейчас Ньюту на это плевать. Ну в самом-то деле. Какая же мать согласится подвергнуть своего сына смертельной опасности. Она ведь самолично подписала ему смертный приговор. Это же надо было до такого додуматься! И из-за чего? Из-за какой-то сверхъестественной силы, которая, видите ли, может быть опасна для вампиров. Но ведь может быть и не опасна. За все нужно расплачиваться. Вот только Ньют-то ни в чем не был виноват. А вот Мередит и Маргарет — да. — Юна, иди вместе с Руфусом, забудь обо всем, что ты здесь видела и слышала, забудь об особняке, о том, что здесь произошло, и даже не думай больше возвращаться сюда. И еще, — даже не видя, он без труда находит девушку пустым взглядом. — Как только выйдешь за ворота, немедленно избавься от этого кольца. По нему тебя легко найдут. Все, иди. Последние слова Ньют уже шепчет едва слышно, постепенно проваливаясь куда-то во тьму. Ему кажется, что мозг вот-вот просто расплавиться. Температура тела не перестает подниматься. По ощущениям уже точно не меньше 42 градусов. И это при том, что нормальной температурой для вампиров считается 31-32 градуса. Ньют чувствует, что его время на исходе. И все равно… С огромным трудом собрав частички силы внутри себя, он восстанавливает в памяти образы тех, кто хоть чуточку был к нему близок. Мама, какой бы она ни была, Римма, Джейн и Джил, Руфус и, конечно же, Юна и Крис с Джуном. Кажется, Юна что-то отчаянно кричит, но вампир ее больше не слышит. Больше вообще ничего не видит и не слышит. Пустота. — Mors non erit finis. Fiat mihi audiri! * — и все. Сердце молодого вампира прекращает биться. *** «Итак, Крис, Джун, к сожалению, у меня нет времени писать по всем правилам и, вообще, долго с вами разговаривать, но я очень должен кое-что рассказать. Вы непременно должны это знать. Мне очень и очень жаль, что не могу с вами попрощаться как положено. Пожалуйста, простите меня за это. Но вы же прекрасно знаете, что я глупый вампир, которому следовало бы родиться в другой семье. Я даже не знаю, кто мои родители… Впрочем, сейчас не об этом стоит переживать. То, что Иори действовал не по своей воле, я догадался уже давно. А сегодня перед смертью он рассказал мне, что его наняла никто иная как Мередит. Не думаю, что он стал бы врать о таком. Вряд ли Иори знал, что она наша тётка. Вот только я уверен в одном: Мередит не стала бы ничего делать без ведома нашей матери. Поэтому… Надеюсь, вы не откажете мне в парочке последних просьб: отпустите Юну из особняка живой и невредимой. Она ни в чем не виновата. Этой девчонке тоже пришлось несладко. Из-за меня ей пришлось такое пережить. Но пожалуйста, разберитесь с Маргарет и Мередит. Они должны получить по заслугам. Эта женщина зовется нашей матерью. Разве ж мать может так поступит. Поэтому… Я надеюсь, что они умрут. Простите, зрение слишком стремительно падает. Если честно, я и представить не мог, насколько это больно. Ранее я отдал кинжал Юне для защиты от вас, но и представить не мог, что он будет использован против меня. Яд буквально разрушает меня изнутри. Крис, прости, что не смогу исполнить обещание помогать тебе. Впрочем, думаю, вы с Джуном и вдвоем прекрасно справитесь. Я бы так много хотел ещё сказать. Правда. Но, кажется, мое время уже на исходе. Прощайте. И позаботьтесь о том, чтобы моя смерть не была напрасной.»