Люблю

***

Заключённый в кандалы, Седрик стоял в зале суда, где Королева и приближенные к ней люди решали, как поступить с бывшим тираном и узурпатором, Фобосом Эсканором. Среди приближенных новой королевы числились все стражницы, Дрейк и Калеб. Хоть не было слышно ни слова, но по активной жестикуляции «судей» было ясно, что принятие решения даётся им не без труда. Седрик, стоявший на возвышении, внимательно наблюдал за своим князем, пытаясь встретиться с ним взглядом. Фобос, лениво облокотившись о спинку стула, равнодушным взглядом обводил присутствующих, преследуя такую же цель. Растрёпанные серые волосы, впалые глаза, недельная щетина придавали бывшему правителю Меридиана довольно жалкий вид. Но это не мешало Фобосу свысока глядеть на победителей. Даже на дряхлом судебном стуле он умел сидеть, как на троне. Наконец в зале наступила тишина. Решение было принято. Дрейк встал. Речь его была немногословна. — Фобос Эсканор как узурпатор и тиран, терроризирующий все население, приговаривается к смертной казни, — уверенно произнес повстанец, глядя прямо в глаза обвиняемому, — Казнь провести незамедлительно. Смерть приходит магическим путем проведения выкачивании жизненных сил, — последняя фраза утонула в гуле рукоплесканий и оваций. Присутствующие в зале были преимущественно обычные жители и их радость от избавления тирана была неописуема. — Неееет! — громкий истошный вопль раздался в зале, перекрикивая всех. Седрик не сразу понял, что крик принадлежал ему. Все тут же на него обернулись. — Наколдуйте ему звукоизалирующую камеру, –распорядился Калеб. Но это было не к чему, Седрик уже лишился дара речи, осознавая, что Фобоса скоро не станет. Он не мог в это поверить. Он надеялся, что их вновь посадят в одну камеру или, лишив магии, отправят на Землю. Но казнь он не предвидел. Его взгляд вновь устремился на Фобоса. Тот с большим вниманием изучал свои ногти, чем слушал доводы Дрейка. Седрик, безотрывно смотрел, как к его князю подходит пожилого вида маг и направляет в него светящуюся искру. Бывший полузмей забился в агонии, вновь закричал, изрыгая ругательства и моля о помиловании его князя. Но он остался не услышанным. И магический луч пронзил тело князя. Седрик стоит на коленях на кровати своего принца, нежно касаясь гребнем его волос. Фобосу четырнадцать. Его не по годам серьезное лицо ещё не успело обрести жестокое выражение. Тогда он ещё умел улыбаться. — Эй, Седрик, больно! — воскликнул принц, когда полузмей нечаянно дёрнул его за прядь, — поаккуратнее! — Простите, мой принц, — прошептал Седрик, продолжая вести позолоченной расчёской по платиновым шелковым прядям юного Эсканора. — Ты хотел сделать когда-нибудь мне больно? — неожиданный вопрос. — Никогда, — незамедлительный ответ. — Врешь. — Я никогда не вру. Принц насмешливо фыркнул. — Я никогда не вру Вам, — исправился Седрик. Наступила тишина. Слуга ещё мягче принялся водить гребнем по волосам принца. — Меня все ненавидят, — тихо и как-то обречённо произнес Фобос. — Это не... — Нет, это так! — порывисто обернувшись, крикнул Фобос, — они не видят во мне правителя Меридиана, они смеются надо мной, думают, что мои магические способности слишком слабы. Кому нужен принц, который никогда не станет правителем? Найди во всем дворце хоть одного человека, кому я по-настоящему дорог. Вейра и Зендан отпадают сразу, я разочаровываю их с самого своего рождения, остальные придворные крысы только и ищут причину меня отдалить от власти, а что касается... — Вы дороги мне, мой принц, — робко заметил Седрик, — Я люблю вас. — Дурак, — буркнул Фобос. Одно воспоминание замещает следующее. Шестнадцатилетний Фобос восседал на высоком троне, его резкий и холодный голос эхом отражался от голых стен главного зала. — Седрик, будь добр, объясни, почему ты до сих пор не устранил бунтующих? Чем раньше они примут меня, тем меньше крови будет пролито. Почему же эти идиоты не хотят это понять? — гневно заканчивает свою тираду Фобос. Седрик молчит, ему нечего сказать. А Фобос тем временем распаляется ещё больше. — Ничтожная челядь выдумала, что я так просто их послушаю, что эти необразованные свиньи будут помыкать мной. Пусть меня никто не любит, но уважать себя я заставлю! — Я вас люблю, мой гос-с-с-сподин, — шипит Седрик, надеясь остудить пыл своего принца. — Идиот, — презрительно бросает Фобос. Седрика трясет, он видит, как тело его князя пронзает магический луч. Чувство собственного бессилия заставляет могучего полузмея беспомощно скулить, бросая умоляющие взгляды на стражниц и Элион. Но никто ему не поможет. Фобос умрет уже через несколько минут. Последнее воспоминание всплывает в сознании Седрика. Ночь перед судом. Тесная камера. Голые стены. Холод. Они лежат на одном матрасе, сжимаясь от холода. Их тела так близко, что их носы почти соприкасаются. Седрику многое хочется сказать своему принцу. Хочется извиниться за все проваленные задания, за свою слабость и глупость. Но все это бесполезно. Это уже ничего не изменит. Но чувство стыда терзает Седрика. Он должен показать, что принц всегда может рассчитывать на его поддержку. Если не побрезгует. Фобос спит. Но даже во сне его лицо нахмуренно и озабоченно. От завтрашнего дня можно ожидать что угодно. Может,это его единственная попытка. Седрик приближается и накрывает губы Фобоса своими. Бывший принц моментально проснулся, однако не отстранился. Поцелуй получился коротким и неумелым. — Простите меня, — громким отчаянным шепотом произнес полузмей. — Не нужно, Седрик. Спи. — Я любл… — Спи. — Я люблю вас, мой принц, — дрожащими губами прошептал Седрик. Вдруг его красные от нескончаемого потока слез глаза встретились с глазами Фобоса. Он лежал в кресле сломанной куклой. — Я тоже тебя люблю, Седрик, — бескровными губами сказал Фобос, нежно смотря на своего приспешника. В следующее мгновение все присутствующие увидели, как в глазах тирана остановилась жизнь. Но никто не увидел, как у Седрика остановилось сердце.