Мое сердце

У Неро крылья особенно красивые. Каждое перо похоже на произведение искусства, каждый сустав — на бессмертный мрамор, что обрел душу и наполнился силой. Порой, когда демоническая форма Неро выходит из-под контроля, Вергилий обнимает его и, прижав к себе ближе, гладит крылья нежно-нежно — так, мимолетное касание на самом выдохе, но Неро успокаивается и начинает дышать ровнее. Страх отступает, боль в измотанном теле перестает беспокоить столь сильно, и Неро разрешает себе на пару секунд прикрыть глаза, поддаваясь хрупкому ощущению безопасности и тепла. — Мой хороший, — произносит едва слышно Вергилий. Неро не привык к такой щедрой ласке; он никогда не думал, что будет чувствовать отца так близко — у самого сердца, что заполошно стучит и грозит вырваться из груди. — Мой родной. Шепот Вергилия похож на убаюкивающий рокот волн, и Неро слышится только «мой, мой, мой». Так спокойно, будто лодка движется по водной глади; так неспешно, будто погружение на самое дно; так красиво, будто россыпь звезд, щедрой рукой разбросанная по небосводу. — Я... — слезы катятся по щекам Неро и жемчужинами разбиваются о потрескавшийся асфальт. — Я слишком слаб. — Мой сын, ты гораздо сильнее меня, — мягко отвечает ему Вергилий. — Ведь я так и не смог признать собственную слабость. Я возжелал больше того, что имел, и расплачиваюсь до сих пор. Вдох и выдох — Неро раскрывает глаза и поднимает взгляд выше. Он всматривается в болезненно бледное лицо отца, в тонкие линии морщин и крепко сжатые губы. Такое же лицо — лишь намного моложе — глядит на него по утрам из зеркала; такие же серебряные пряди волос рассыпаются по его плечам. Неро касается щеки Вергилия — почти в беспамятстве, будто пытаясь проверить, реальность ли это или все ему только снится, — и опять прижимается к мерно вздымающейся груди. — Как я могу быть сильнее тебя? — тихо спрашивает Неро, и демон внутри него непокорно рычит, жаждая крови. — Можешь, — смеется Вергилий на грани слышимости и гладит Неро по волосам. Его демон скулит и рвется в бой, стремится доказать свою силу, однако Вергилий продолжает спокойно обнимать сына. Кровь от крови, плоть от плоти. Часть его души и часть его духа. И часть его некогда влюбленного сердца.