Yon-Rogg (Йон-Рогг)
6 мая 2019 г., 00:39
Долгое время Мария не знает почти ничего о жизни Кэрол на Хале.
В каком-то смысле в этом виновато расстояние. Кэрол дает Марии и Монике совсем устаревшее устройство для коммуникации, когда улетает вместе со Скруллами. Этот передатчик сделан из земных комплектующих с использованием технологий Крии. Он работает как пейджер, который она оставляет Фьюри: можно послать только сигнал, но не сообщение.
Проходит пять лет, прежде чем Кэрол возвращается на Землю, притаскивая с собой целую сумку всяких интересных вещиц, безделушек и подарков. Еще она приносит новости о Скруллах: с ее помощью они обосновались на отдаленной от Империи Крии планете.
Она с радостью делится историями о своих путешествиях за эти пять лет, но сразу же замолкает, если речь заходит о чем-то, относящемся к Крии.
Мария знает, что сейчас пока рано давить на Кэрол, и делает все возможное, чтобы Моника в силу своего любопытства тоже не задавала нежелательных вопросов.
Они вместе проводят три месяца. Как семья, которой они были до крушения, и все кажется замечательным.
Но на самом деле все не так прекрасно: Кэрол просыпается от собственных криков каждую вторую ночь после кошмаров, держится напряженно, если они выходят куда-то погулять, и она настолько на грани, что ввязывается в шесть драк в разных барах. Когда Кэрол улетает в этот раз, она оставляет им маленькое, карманное устройство, с которого можно отправлять нормальные сообщения.
Следующего визита Кэрол приходится ждать долго. Они обмениваются кучей сообщений, но как только Кэрол собирается полететь обратно на Землю, то ее втягивают в очередные разборки или отвлекают те, кому нужна ее помощь.
Устройства для коммуникации со временем становятся все более удобными и продвинутыми, поэтому теперь Кэрол даже может общаться по видеосвязи, видеть, как подрастает Моника, и гордо улыбаться, когда маленькая (или уже не такая маленькая) дочка Марии хвастается своим личным пропуском сотрудника НАСА.
Мария и Моника стареют, Кэрол — нет, но глаза все равно выдают ее настоящий возраст.
Но несмотря на все это, сколько бы она ни улыбалась и ни смеялась, скольким бы планетам и цивилизациям она ни предлагала свою помощь, о Хале она наотрез отказывается говорить. И ее отказ дает понять, что она не знает, как относится к планете, которую она звала домом шесть лет, и к тем, кто на ней живет сейчас.
Однако Мария никогда не была глупой. Она знает, о ком обычно думает Кэрол.
Ее подруга равнодушно рассказывает почти о всех членах Старфорс. Разве что хмурится, если вспоминает какую-то Минн-Эрву, у которой, как поняла Мария, была взаимная неприязнь к Кэрол.
А вот имя своего бывшего коммандера Кэрол никогда не произносит. Ни разу.
Мария может только догадываться, что было между этими двумя на Хале. Однако очевидно, что Йон-Рогг за эти шесть лет оказал на Кэрол такое сильное влияние, что его нелегко забыть.
Мария беспокоится. Кэрол сильна: и физически, и психически, но, насколько понимает Мария, Кэрол доверяла ему больше, чем кому-либо другому. А с разоблачением всей его лжи Кэрол было трудно справиться.
Но Мария не может требовать от Кэрол быть откровенной, поэтому молчит, надеясь, что Кэрол сама захочет поговорить обо всем.
Только после поражения Таноса, почти через четверть века после того, как Кэрол покинула Халу, она впервые по собственному желанию упоминает Йон-Рогга в разговоре.
База Мстителей переполнена, поэтому Мария, Моника и Кэрол живут все вместе в одной комнате. Моника засыпает на матрасе на полу, а Мария и Кэрол тихо переговариваются, слишком взбудораженные событиями прошедшего дня, чтобы уснуть.
— Он жив, — внезапно говорит Кэрол, прерывая затянувшуюся паузу.
— Что ты имеешь в виду? — Мария вопросительно смотрит на нее.
— Йон-Рогг, — его имя Кэрол произносит шепотом. — Когда Танос стер половину всех живых существ. Не стало тебя, Моники, Фьюри, Талоса… а вот ему все же повезло. На Обратном пути к Земле я проверила. Я еще слежу за ним просто на всякий случай. И с ним все было в порядке.
— Ты нас вернула, — напоминает Мария. — И помогла спасти вселенную.
— Но если бы я не смогла, — отвечает Кэрол. — Если бы мы все не исправили… он был бы единственным выжившим, который знал меня… знал настоящую меня.
Мария кривится в ответ на подобные рассуждения, но Кэрол только грустно ей улыбается.
— Он действительно меня знает, как бы сильно мне это ни нравилось. И я не могу его ненавидеть, по крайней мере не совсем. То, что сделал, ужасно, но он стал таким под влиянием окружающих, стал таким преданным благу всех Крии, не обращая внимания на что-то другое. И пусть он меня использовал, я думаю… я знаю, что какая-то его часть заботилась обо мне.
— Ты должна надрать ему задницу, а не простить, — не может не возразить Мария.
Кэрол усмехается от вида негодующей Марии и ее взгляда, а после успокаивающе сжимает руку подруги.
— Я не простила его, пока нет. Хотя в конце концов я это сделаю. Но я ничего не забуду, а вот ситуация изменилась — я могу отправить его в космос одним ударом, и он прекрасно это знает. Но он столькому научил меня на Хале, и со временем я могу научиться у него еще большему.
— То, что с тобой делал… это неправильно во многих отношениях, — морщится Мария.
— Я знаю, — просто признает Кэрол. — И думаю, что он отчасти это знает. Он оправдывается тем, что делал все во благо всех Крии. Но в конце концов я заставлю его понять и осознать все это.
Мария только усмехается, видя упрямую решительность на лице подруги.
Она ненавидит Йон-Рогга за то, что он делал с Кэрол, но сейчас она не может не посочувствовать ему. В каком-то смысле, Марии жаль Йон-Рогга.
Потому что она уверена, что Кэрол заставит его осознать свои ошибки. Не важно, хочет этого Йон-Рогг или нет.
