Астрид на прицеле.

Астрид. Я слышала какие-то голоса, но никак не могла понять, откуда они идут. Кто-то звал меня по имени. Почему я почти не слышу, что мне говорят? Я почувствовала лёгкий тычок в бок. — Астрид, проснись. Давай же. Кажется, меня кто-то будит. — Астрид, вставай, тебя вызывает Виктория. — Боже, который час? — Два часа ночи. Я начала вставать, всё же Виктория не стала бы звать меня ночью просто так. Надеюсь, это не связано с Артёмом. Хеддер пристально уставилась на меня: — Для чего она может вызывать тебя? — Я не в курсе. — А вдруг она узнала о вас с Артёмом. — Хеддер, давай не будем поднимать панику раньше времени. — Хорошо, а что вы делали целый день? Я мысленно закатила глаза. До чего же она любопытная. — Я потом тебе всё расскажу. Не буду заставлять Викторию ждать. — Ок, но я жду подробностей. Я оделась, немного привела себя в порядок и отправилась в кабинет Виктории. На улице была метель, снег облепил меня с ног до головы, а ветер выл, как будто печалясь о чем-то. Что за бред лезет ко мне в голову. Скоро буду, как Хеддер, выдвигать нелепые ассоциации. Подходя к кабинету, я почувствовала внутреннюю дрожь, всё это не просто так. Не может быть, чтобы меня вызвали ради ерунды. С каждым шагом я погружалась в некий транс, который подготавливал меня к худшему. Постучала в двери. — Заходите. Виктория стояла возле окна, спиной ко мне. Поэтому я не могла увидеть, какие эмоции отражаются на её лице. — Здравствуйте, вы хотели меня видеть. — Да, Астрид, садись. Что-то мне не нравилось, как она обращалась ко мне, с какой-то боязнью, как к маленькому дикому зверьку. — Астрид, у меня для тебя плохие новости. Боже, я не знаю, как о таком правильно говорить. Её голос надломился, и я впервые увидела у неё намёк на человеческие эмоции. Я сидела и молилась о том, чтобы она не продолжала свою речь. Не хочу ничего знать. — Твои родители… Их больше нет… Что она только что сказала? Что-то про родителей. Я не поняла, что происходит. — О чём вы? Я не понимаю. Мои родители куда-то уехали? — Астрид, они погибли. Автокатастрофа, несчастный случай. Что-то случилось с тормозами, и твой отец не справился с управлением. Мне очень жаль. Она что-то говорила, я не слышала её слов, просто гул, шум. Такое чувство, что в голове возник, какой-то вакуум. Почему нет мыслей? Я же должна о чём-то думать. Но я слышу только безумный вой метели и пустоту. Никогда не думала, что у пустоты есть звук, но именно его я и слышу. — Астрид, если мы можем что-то сделать, чем-то помочь, то ты только скажи. — Когда они погибли? Я, кажется, что-то произношу, но это не мой голос. Я не узнаю его. — Позавчера. Так как все думали, что ты за границей, никто не знал телефона, поэтому не смогли сообщить. Сегодня состоялись похороны, ты не волнуйся, мы поможем с памятником и всем остальным. А после аттестации ты сможешь съездить на кладбище. — Да, да, спасибо вам. Она наговорила мне какую-то чушь, но я отказывалась задумываться над этим. Я не хотела впускать в свою голову мысли, не хотела, чтобы эта новость стала настоящей. Это ведь не правда, что вообще за ерунда? Это шутка. Я засмеялась, как сумасшедшая, не могла остановиться. — Астрид, ты в порядке. — Да, я пойду. До свидания. Мне показалось, что метель стала сильнее, ветер свистел и бил наотмашь, как будто сотни иголок впивались в кожу. Было больно, но это была прекрасная боль, я хотела её. Она давала понять, что я тут, существую. Снег слепил глаза, падал за воротник, волосы прилипали к лицу, но мне было настолько все равно, что я и не пыталась их убрать. Какого черта я думаю о погоде, что я вообще здесь делаю? На улице, в лесу, в лагере. Я должна быть дома, с родителями, кушать мамин фирменный новогодний пирог и играть с папой в слова. Но, больше не будет пирога. Я не почувствую этот волшебный сливочный вкус. Папа никогда не обвинит меня в жульничестве, не потреплет по голове, как маленького котёнка. Почему я не плачу? Почему эти гребаные слёзы не текут? Во мне что-то щелкает, и я начинаю бежать. Бежать по сугробам, мимо деревьев, бежать подальше отсюда, бежать от этой боли. Почему так больно? Я буквально не могу дышать, я хватаю воздух, но он просто застревает в горле. Я бегу, падаю, встаю, снова бегу. Мне просто нельзя останавливаться. Дальше и дальше, ничего не видеть, не слышать, не чувствовать. Я в очередной раз падаю и просто не могу встать. Не получается. Сил больше нет. Лежу лицом в снегу и хватаю воздух, как рыба, выброшенная на берег. Пытаюсь осознать, что это неправильно, всё неправильно, так не должно быть. Мои родители, они не могли уйти, не могли оставить меня одну. Почему они меня бросили? Это моя вина, я не должна была их оставлять. Должна была быть рядом. Катаюсь по земле, как ненормальная, но я не могу справиться с этой болью, болит всё, каждый кусочек моего тела. И это происходит, слёзы начинают течь по щекам. Они текут, проливаясь нескончаемым потоком. Я кричу, а может, мне кажется, что кричу. Метель завывает так громко, что я закрываю уши и продолжаю кричать. Выбивая всю эту боль, вырывая с корнем все чувства, всю жалость к себе. Я сильная, сильная, сильная… Артём. Я метался по комнате, словно зверь, заточенный в клетку. Виктория пришла ко мне сразу после звонка Ральфа, и рассказала то, о чём я уже и так знал. Родители Астрид погибли в аварии, несчастный случай. Кто поверит в эту чушь? Как будто у отца Астрид могли быть проблемы с машиной. Я хотел пойти к Астрид и всё рассказать, быть с ней рядом в этот момент, но Виктория запретила, сказала, что это её обязанность сообщать такие новости. Я же Астрид никто, просто тренер. Как же бесит, что нельзя плюнуть на всё и рассказать, что я не просто тренер. Но я знаю, что у Астрид от этого будут неприятности. Поэтому я мечусь, как идиот, по своей комнате. Мои муки прервал стук в двери. — Да, входите. Её я уж точно не ожидал увидеть. — Хеддер, что ты тут делаешь? — Артём Николаевич, я не знала к кому обратиться. Час назад Астрид пошла к Виктории Александровне и не вернулась. Я бы не волновалась, но я видела в окно, как Виктория шла в жилой корпус одна. Я не понимаю, где она может быть, зачем её вообще вызывали. Господи, только бы с ней ничего не случилось. Виктория обещала мне, что позвонит сразу, как Астрид выйдет от неё. Злобная стерва. Так, надо сосредоточиться и что-то делать. — Хеддер, возвращайся в свою комнату, я, как найду Астрид, сразу сообщу тебе. — Но, где она? Как вы её найдёте? Что вообще происходит? — Я не должен тебе этого говорить, но ты её самый близкий друг. Родители Астрид погибли в автокатастрофе. Я видел, как с её лица сошли все краски. Она зажала рот рукой и замотала головой. — Нет, нет, этого не может быть. Это какая-то ошибка. — Мне очень жаль, но это не ошибка. Мне нужно идти. Я должен найти Астрид. Она стояла в полном ступоре. По её лицу катились слёзы. Я прекрасно понимал её чувства, невозможно осознать до конца, что погибли люди, которых ты знал, общался. А теперь их нет, нигде. Это чувство убивает частицу чего-то хорошего в нас. Я прекрасно это знаю, так как проходил десятки раз через это. Я подошёл и обнял её. Каждому человеку необходима поддержка. — Хеддер, иди к себе. Она на автомате развернулась и пошла из комнаты, а я подлетел к компьютеру и зашел в программу видеонаблюдения. Мне необходимо просмотреть все камеры за последний час и выяснить, куда же пропала Астрид. Только бы с ней всё было хорошо. Я не могу её потерять. Она моя жизнь, моё всё. Стал просматривать записи с камеры, находящейся напротив входа в администрацию. Вот Астрид идет к зданию, заходит. Помотал немного вперёд. Вот она выходит спустя 15 минут. Идёт в сторону леса. Ну зачем ты туда пошла? Я быстро накидываю куртку и бегу в сторону тропинки, ведущей в лес. Ещё пару месяцев назад на этой тропинке мы с Астрид столкнулись ночью, я никогда не думал, что это всё может так обернуться. А сейчас я бегу, чтобы найти её, наверняка сломленную и разбитую. Как бы я хотел, чтобы ей никогда не пришлось пережить это. Хотел бы забрать всю её боль. Никто не заслуживает такого. Я бежал, всматриваясь в каждый куст, каждое дерево. Метель слепила мне глаза, но я бежал, не останавливаясь. Впереди, на земле я увидел Астрид. Она лежала, свернувшись калачиком, не издавая ни единого звука. Я подлетел к ней и схватил на руки. — Астрид, очнись. Скажи что-нибудь. Тряс её, но она висела, как безвольная кукла. Тогда я поднял её и понёс к своему корпусу. — Астрид, держись, всё будет хорошо. Я занёс её в свою комнату, положил на кровать и стал раздевать, телу необходимо было отогреться. Укутал в два одеяла и стал растирать. Она начала приходить в себя. — Астрид, как ты? Болит что-то, ты чувствуешь ноги, руки? — Артём, это ты? Это ведь сон, да? Скажи, что мне всё это приснилось. Боже, она разрывала мою душу. Мне хотелось реветь, как раненому животному. Я ощущал всю боль, которая исходила от неё. — Ангел, прости, мне очень жаль. — Чувствую. — Что? Ты о чем? — Я чувствую ноги и руки, ничего не болит, нечему болеть. Я не мог смотреть на неё в таком состоянии, она, как будто, отключила все чувства, замкнула что-то глубоко внутри себя. — Я сделаю тебе чай с малиной. Тебе надо отогреться. — Мне всё равно. Делай, что нужно. Я устала и хочу спать. — Ложись, отдохни, а потом мы поговорим с тобой. — Не о чем говорить. Мои родители умерли. Точка. Она отвернулась к стене, а у меня было такое ощущение, что она отвернулась от меня и всего мира. Просто закрылась в себе. Это нехорошо, лучше бы она рыдала, кричала, выплёскивала всё наружу, но это безразличие, пустота разрушает её. Я боюсь, что это разрушит всё.