Истории про тебя и для тебя (имеджины)

Руины некогда процветающего промышленного города покрывал толстый, но уже такой привычный слой пепла и серой пыли, отчего у жителей вокруг век всегда были безобразные тёмные неровные круги и грязные потёки на измождённых лицах. Тут и там раздавались жуткие, пронзающие душу звуки заржавленных приборов, промышленных станков, которые непоседливые дети бесстрашно использовали в своих опасных играх. Этот Богом забытый городишко, серый, неправдоподобный после всех передряг и каким-то чудом забытый Таносом, до сих пор продолжал существовать. В тот памятный день было очень жарко, но колючий ледяной ветер сбивал дыхание при одном своём порыве и наполнял и без того сжавшиеся лёгкие людей песком. Резкий солнечный свет то и дело подсушивал роговицу, поэтому белки глаз у жителей этого посёлка были вечно в красных прожилках, а у тех, кто работал на высотках, они и вовсе превратились в сплошные багряные пятна с мутной радужкой, потерявшей изначальный цвет. Полуденное знойное солнце нещадно палило всех и вся; чёрный раздолбанный асфальт плавился под агрессивными солнечными лучами, и ходить по нему было проблематично, но детям, казалось бы, было всё нипочём — они играли прямо на дороге в мяч, зная, что по этому пути уже вряд ли когда-нибудь проедут машины. Впрочем, ребята так заигрались, что не заметили на горизонте чёрные пятна, которые с каждой секундой становились всё больше и больше. Это были мощные мотоциклы Мстителей — теперь их боялись больше, чем Таноса. Не сумев спасти мир, теперь уже бывшие герои обозлились из-за человеческой ненависти к ним и начали творить всякий беспредел, приводя в ужас оставшихся несчастных людей. Некоторые уже задумывались о том, что лучше было исчезнуть от щелчка Таноса, нежели мучиться, попав в когти бывших героев… Т/И поливала жалкие помятые тюльпаны в саду, которые каким-то неведомым чудом сумели вырасти в таких суровых условиях, и была полностью погружена в свои невесёлые мысли, когда истошный детский крик вырвал её из мысленного плена: — Т/И, Т/И, помоги, пожалуйста! — к этому отчаянному крику ЕЁ брата Брайана присоединились испуганные визги других детей, которые бестолково пытались вытащить ногу товарища из дыры в провалившемся асфальте. Приближающийся рёв «Харлеев» становился громче; перемахнув через невысокий забор, девушка пулей понеслась к брату. Крикнув детям, чтобы те пулей неслись в укрытие, ц/т/в принялась освобождать ногу младшего брата из ловушки. «Не успеешь, не успеешь!» — хриплым хором пели демоны в её голове, порождая в душе страх и затмевая им разум. Братишка жалобно всхлипывал от боли и ужаса. — Т/И, иди лучше домой, может, они не будут надо мной издеваться, зачем им такой дохляк, нога слишком сильно увязла, — размазывал слёзы по худым грязным щекам Брай. — Они уже совсем близко, слишком… — Так, помолчи, я уже почти закончила! — воскликнула ц/т/г, но её голос потонул в рычании железных коней. Сердце ухнуло куда-то вниз и осталось там лежать тяжёлым булыжником. Боясь поднять взгляд на тех, кто их окружил, девушка одним рывком подобралась к брату, ногу которого всё же удалось освободить, и крепко прижала его к себе. Чужие взгляды — тяжёлые, плотоядные, злые, — пронзали больнее острой рапиры, но ни мальчик, ни его старшая сестра не проронили ни слова. Солнце поднялось совсем высоко и дышать стало труднее. — Отойди от щенка, — потребовал главарь этой банды головорезов, бывший некогда милым Капитаном Америкой. — Нет, — твердо ответила Т/И, сильнее прижав к себе брата. — Не отойдешь — пристрелим и тебя, и его. Церемониться нам некогда, — злобно рявкнула Романофф, с неприязнью глядя на несчастных брата и сестру. Т/Ф в отчаянии закусила себе губу, чтобы не разреветься. Вот так просто попасться! — Нам нужна девчонка, пусть пацан уходит, зачем его убивать, — медленно проговорил Клинт, оставив свой байк в стороне и подходя к парочке на асфальте. От животного Брайан сильно вцепился сестре в руку и тихо всхлипнул. Т/И подняла горящий праведным гневом взгляд и столкнулась с иным взглядом — холодным, изучающим, прошивающим насквозь. Эти глаза были воплощением Северно-Ледовитого океана и принадлежали они Клинту Бартону. Брай даже не смотрел на мужчину — он уткнулся в плечо сестры и тихо плакал. Т/Ф завороженно смотрела в опасную глубь этого океана и с каждой секундой ей становилось всё холоднее и холоднее. — Пусть мальчик идёт домой. Ты поедешь с нами. — безапелляционно заявил Клинт, глядя на девушку сверху вниз и не позволяя прервать зрительный контакт. — Нет, — у ц/т/в перехватило дыхание, словно её швырнули в ледяную прорубь. Братик, уже не сдерживаясь, громко заплакал. — Нет, я никуда не поеду! Соколиный глаз взглядом показал Тору разъединить Брайана с сестрой; тот с глумливой ухмылкой одним движением оторвал от закричавшей девушки мальчика и оттолкнул его в сторону. Асгардец крепко сжал в своих стальных руках бедную ц/т/в, чтобы та никуда не убежала. — Брай, иди домой! Передай маме, что я её очень люблю! Обязательно позаботься о ней, ты справишься, — голос сорвался и перешёл в глухие рыдания. Младший брат не захотел уходить, и тогда Кэп выхватил пистолет… — Беги, чёрт возьми, придурок! — захлебываясь рыданиями, прокричала ц/т/г, и мальчик, закрыв лицо руками, побежал домой с горестной новостью. Соседи сочувствующе смотрели на сие душераздирающее зрелище из своих домов и укрытий, но никто не осмелился выйти и помочь Т/И. С тоской в погасшем взгляде девушка провожала брата, в душе молясь Богу, чтобы его не пристрелили. К счастью, Брай благополучно преодолел короткое расстояние живым. Т/И надеялась на то, что мать побоится выйти из дома и останется в нем ради сына. Так оно и случилось. Тор швырнул окончательно поникшую Т/Ф прямо в руки Бартону; тот взял девушку за подбородок твёрдыми пальцами, и, глядя прямо в глаза, процедил: — Вздумаешь сбежать или вытворишь какую-нибудь глупость — станешь живой мишенью на один раз. Надеюсь, тебе объяснять не надо, почему так, — слова Бартона поддержали его товарищи дружным развязным смехом. Да, Соколиный Глаз стрелял без промаха… Т/И безразлично кивнула. Усадив девушку перед собой, Бартон завёл байк, но с места не тронулся, ожидая, чтобы остальные расселись по своим железным коням, и только тогда все рванули за своим главарём. Молодая девушка ехала в неизвестность, и кто-то противным тоненьким голосочком шептал ей, что её тупиком будет смерть…