Carpe diem

Разве страшно умирать? Намного страшнее хоронить других. В этом был убежден Ли Джено, милый с виду паренек, сидящий на лавочке в парке. Но не стоит верить милому виду, он скрывает леденящую тайну. Если вы присмотритесь лучше, то в хаотичном беспорядке на голове разглядите печаль, в доброй улыбке — отчаяние и непривычную для его тела нерешительность движений. Дрожащей ладонью парень проводит по сидению лавочки. Та совсем состарилась, а новая краска не смогла скрыть глубокие трещины. Эти трещины словно морщины, повидавшие много событий произошедших здесь, чью-то первую любовь, чье-то расставание. Но главное, они стали свидетелями персонального «начала конца» парня. На той же самой лавочке, два года назад, Джено сидел рядом с другом. Тот сиял, как всегда, говоря о каких-то мелочах, но Ли видел тот нехороший огонек тревоги в его глазах. Но личные правила не позволяли ему раздирать чужую душу. А может именно тогда и стоило… — Пока, Джисон-и. Пусть тетушка выздоравливает. Парень сказал это со всей искренностью. Но после чертыхнулся, глядя вслед младшему, который, не сказав ни слова, бросил кроткий кивок в ответ. Прошло полгода прежде чем Пак настолько отдалился, но он всегда отрицал этот факт. И даже сейчас он упорно продолжает умалчивать то, что их отношения далеко не те, что были. Джисон отдалялся постепенно, больше молчал во время встречь и слегка улыбался. Когда он узнал о смертельной болезни матушки так и вовсе перестал выходить гулять и уж точно говорить о своих переживаниях. Ли и правда переживал за маму Джисона, которая каждое воскресенье готовит вкусные пироги, улыбается так же тепло, как и ее сын и всегда может дать хороший совет. Но самое главное, она — самый дорогой человек его тонсэна. Все это безвозвратно угаснет, когда нечто страшное откроется Ли Джено. То мгновение в парке станет точкой невозврата, который вряд ли возможно было избежать. Или как он это называет — начало конца. Джено все еще смотрел как его друг направляется прочь из парка, когда внезапно рядом с ним появился молодой мужчина. Он сидит на краю лавочки, но при этом словно парит, не касаясь ни единой точкой до старого сидения. Сильная аура витает вокруг него, такая, что кажется если протянешь к нему руку, то ее можно ощутить и физически. При этом холодная и одновременно бросающая в жар, сам мужчина был статный, красивой наружности. Такой, которая уже не завораживает, а пугает. Джено почему-то сам не свой. Ему хочется отпрыгнуть от удивления или еще лучше убежать, но что-то сдерживает его с огромной силой. При этом проскальзывает чувство дежавю, такое лицо если увидишь однажды, то точно вспомнишь во второй раз. — Любопытно… — произносит незнакомец глядя на Джено. — Я могу не успеть по времени., но ты и впрямь видишь меня! Он тихо засмеялся, завораживающие скалясь, попутно оглядывая Ли оценивающим взглядом. Нельзя было сказать, что он часть злой силы, как и впрочем добряк из него был так себе. — Кто вы.? — единственное, что смог выдавить напуганный паренек. — Мне нужен не этот мальчик и не тот… — незнакомец рассуждал вслух, прокручивая перстень на пальце, вглядываясь вслед Джисона. — Хотя, как сложится судьба… — Я пришел забрать его маму. Осознание того, что что-то ужасное может произойти с донсэном дошло не сразу. Мужчина исчез несколько минут назад, а Ли все еще сидел в оцепенении. Тревога захлестнет его сердце уже через секунду, нарушая сердечный ритм. И Джено сорвется с места, со всех ног летя вдогонку за Соном. Хоть бы успеть. Быстрый бег сильно изматывает даже спортсмена Ли. Виной этому не только усталость мышц, но и миллиарды мыслей в голове и тревога, перерастающая в ужас. Парень бежит по направлению ив клинику, где лежит тетушка Пак. Пробежав несколько переулков, парень наконец видет Джисона, который, ничего не подозревая, стоял на перекрестке, готовясь перейти дорогу. Но парень не успел вздохнуть свободно, потому что знакомый силуэт мужчины в фраке уже стоял за спиной донсэна, а в сторону перекрестка несся водила, потерявший управление своего лексуса… Красный свет не стал преградой для сломанной машины, а Джисон не потрудился глянуть на дорогу или же снять наушники. И случилось бы непоправимое если бы Джено не успел оттолкнуть Пака дальше на переход. Джисон не может произнести ни единого слова. И только странные звуки выходят из его рта. Чьи-то большие руки поднимают его с земли, уводя с проезжей части. Парень оглядывается и видит друга, которого также ведут несколько человек к тротуару. У Джено в ушах звенит, а он все не может перестать бормотать себе под нос. «Сон, тебе надо в больницу…» — Твой друг в порядке, а вот тебе осмотр не помешает… — какой-то мужчина оглядывает парня, исказив лицо. — нет… нет! Джисон, твоя мама! Парень кричит указывая на карман младшего, в котором уже минут пять звенит телефон. Тот глядит на Джено как на больного, в спешке вытаскивая телефон. Джисону отец велит быстро ехать к ним в больницу, а на фоне парень слышит как плачет его сестра. Лицо Пака исказилось в отчаянии, а Джено все пытался отыскать в его глазах хоть каплю надежды. «Хорошо» — произносит младший и срывается с места. — Джисон, что сказали.? — Ли плетется за младшим, понимая что вывихнул ногу в аварии. — Мне срочно нужно к маме… — младший продолжает идти, скрывая дрожь в голосе. Думая что если он остановится, то точно разрыдается. Но услышав тяжелый стон друга, он развернулся. — О, боже, у тебя нога! За тобой скорая едет, Джено, сиди жди! Я пошел… Старшему оставалось только послушаться… И снова смотреть, как его друг скрывается за углом.