Скажи моей маме, что любишь меня

«Теперь я в Калифорнии Но всё ещё жду тебя Вдруг ты передумаешь?» 𝐕 — 𝐅𝐨𝐫 𝐔𝐬

      Чонгук чувствует себя бесхребетным дураком, когда при малейшем соблазне, срывается в другой город. Кажется, он даже не задумывается о том, что на улице поздняя ночь и что в дороге придется пробыть больше двух часов. Уставший ждать, Чонгук готов рискнуть, пускай риски могут не оправдаться.

<4:07 am.>

      Когда телефон, стоящий на зарядке, начинает звонить, солнце за окном еще не успевает взойти. Раннее утро, в тишине которого ютится небольшой городок, пребывает в спокойствии. И Тэхён с неохотой отрывает голову от подушки, сладко причмокивая губами, когда переворачивается на другой бок, укутанный в пуховое одеяло. За полупрозрачными занавесками видно только-только светлеющее небо, и Тэхён не может даже предположить, кто может звонить ему в такой ранний час, потянувшись за телефоном.       Тэхён отказывается верить собственным глазам, когда на дисплее видит знакомый номер и неизменную подпись над ним «Чонгукки♡», отчего вскакивает с кровати в ту же секунду. Звонок заканчивается, а Тэхён принимается усердно тереть лицо. Это не может быть правдой! Зачем Чонгуку звонить ему, тем более в такой час? Проходит всего пару секунд, и рингтон снова разрывает тишину.       Тэхён смотрит на вибрирующий телефон из-под пальцев, отказываясь верить в реальность происходящего. Хотя, может быть, у Чонгука снова что-нибудь произошло? Какой-нибудь скандал или ссора с мамой? Ему нужна помощь? Он в опасности? Заболел? — Алло? — Тэхён в сомнениях прижимает телефон к уху, но слышит в ответ лишь тишину. — Чонгук? — Я разбудил тебя? — доносится по ту сторону родной голос, и Тэхён чувствует, как сердце отзывается приятным трепетом. Он уже и забыл, как звучит голос Чонгука. — Кхм, то есть… Выйдешь?       Неуверенный в том, что всё правильно расслышал, Тэхён выбирается из-под теплого одеяла, ступает по холодному полу к окну, чтобы выглянуть во двор. Он вновь отказывается верить собственным глазам, потому что видит знакомый автомобиль и такой же знакомый силуэт мужчины. Чонгук, даже не смотрит в ответ, оперевшись на черный капот, когда выдыхает на костяшки пальцев, покрасневших от холода, чтобы следом спрятать в карман теплого пальто, но Тэхёна всё равно пробирает дрожь. — Только переоденусь, — произносит в ответ, прежде чем сбросить вызов.       Тэхён смотрит на Чонгука еще секунд десять, будто ждет, когда чужой силуэт растворится в воздухе, но мужчина продолжает терпеливо ожидать. И Тэхёну ничего не остается, как пойти переодеваться. Он сильно не заморачивается, лишь напяливает поверх пижамной рубашки теплый кардиган, прежде чем выскочить на улицу.       Калитка открывается со скрипом, но в этот раз Тэхён не шипит на заржавелые петли, а неотрывно смотрит на Чонгука. Тот разворачивается к нему одним движением, внимательно рассматривает, и Тэхёну становится немного неловко из-за своего внешнего вида. В отличие от Чонгука, одетого в серые джинсы, свитер и кашемировое пальто, он стоит перед ним в мятой пижаме и маминых тапочках, потому что собственные куда-то подевались. — Привет, — Чонгук оказывается рядом всего несколькими шагами. Он, кажется, уж было хочет прижать Тэхёна к себе, но вовремя отдергивает свое желание, обходясь возможностью просто его видеть. — Зайдешь? — Тэхён прижимается к холодным прутьями калитки, будто ищет защиты в них, но на самом деле готов сгореть от неловкости между ними.       В доме темно и прохладно. Чонгук молча следует за Тэхёном, всматривается в белые стены, просторную гостиную, будто находится в ней впервые; он так же внимательно смотрит на Тэхёна, который говорит, что отойдет на пару минут, чтобы заварить по кружке горячего чая. Вокруг всё кажется привычным, но всё равно чужим. Чонгук оглядывается в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, где должно быть всё ещё спят члены семьи Ким. Наверное, приезжать в ранний час было ужасной идеей…       Вскоре Тэхён возвращается, как и обещал с чаем. Чонгук просит его быть осторожным, когда он касается горячего заварочного чайника, но после поджимает губы. Должно быть, его забота сейчас ни к месту: Тэхёна маловероятно беспокоит горячий чайник больше причины, по которой он решил приехать, и Чонгук может его понять. Между ними, вроде как, всё кончено. Они вообще не должны сейчас сидеть друг напротив друга, но вычеркнуть из жизни того, кто значит для тебя что-то большее, для Чонгука непросто.       И сейчас он смотрит на Тэхёна, практически не изменившегося, и впервые за долгое время осознает размер своей печали. По-прежнему безупречный, несмотря на присутствующую сонливость во взгляде, в пижаме и теплом кардигане Тэхён приглаживает торчащие пряди, но безуспешно. Чонгуку хочется расспросить его о многом: как он спал? что кушал? чем занимался все это время? может быть, вспоминал?.. Но он делает осторожный глоток чая и уводит взгляд в сторону. — Твоя семья спит? — спустя минуты молчания интересуется Чонгук, поймав на себе заинтересованный взгляд Тэхёна. — Нет, — он качает головой. Возможно, это счастливое стечение обстоятельств, но родители вместе с бабушкой ещё вчерашним утром уехали в соседнюю деревню, к двоюродной сестре отца по случаю её юбилея. Иначе Тэхён боится представить, как могла бы отреагировать его семья на приезд Чонгука. Всё-таки он им сказал, что они развелись, потому что не смогли ужиться из-за несовместимых характеров. — Они уехали.       Чонгук кивает и руками овивает теплую кружку, согреваясь. — Зачем ты здесь? — вопрос повисает в воздухе. Тэхён смотрит на него, и Чонгук это чувствует. Должен ли он признать свою слабость перед ним? Что все эти месяцы дышать спокойно не мог? Насколько это будет смешно слышать от него? — Соскучился, — он опускает голову ниже, прячет глаза под черной челкой, всматриваясь в листовую заварку на дне. — Поначалу казалось, что переживу… но в итоге сорвался при малейшем соблазне.       Чонгук чувствует, как напряжение грузом наваливается на его плечи, пока Тэхён продолжает молчать. И в голову начинают закрадываться мысли о том, чтобы уехать, забыть об этой минутной слабости, как о ночном кошмаре, верить в который не хочется. Но Тэхён подливает ему чай, и Чонгук смотрит на него, видит, как очаровательно пунцовеют щеки, когда их взгляды встречаются, и не может сдержать улыбки. — Тебе стоит передохнуть с дороги. Я дам тебе во что переодеться, можешь поспать…

<4:48 am.>

      Пока Тэхён разыскивает подходящего размера футболку и какие-нибудь штаны, Чонгук мнется позади него. В чужой комнате всё по-прежнему: фотографии смешного Тэхёна со средней школы продолжают висеть на стенах, как и старый календарь с котиками и нелепыми стикерами из дешевой жвачки; такие же занавески, необжитый письменный стол со старой канцелярией и запах. — Возьми, — из мыслей выводит тихий голос Тэхёна, который протягивает сложенную черную футболку вместе с серыми шортами. Чонгук сомневается, что одежда ему подойдет, но всё равно принимает приятный жест заботы с улыбкой на лице, отчего заставляет Тэхёна вновь смутиться. Он неловко предупреждает, что выйдет из комнаты, чтобы дать ему переодеться и заодно поищет ещё одну подушку.       Когда Чонгук расправляет на груди хлопковую ткань футболки с забавной надписью «Kitty», из-за дверей показывается Тэхён. Чонгук не может не почувствовать напряжение между ними, которое появляется между людьми спустя долгие месяцы молчания, когда хочется поговорить обо всём и одновременно ни о чем, но давить на Тэхёна не хочет. Можно сказать, ему уже повезло, что Тэхён принял его: позволил зайти в дом и погреться, налил кружку чая и дал сменную одежду. — Я скучал, — Чонгук сам не узнает свой голос. К щекам резко приливает кровь, он смущается от того, что может звучать как бездомная дворняга, которой только остается облизывать руки своего спасителя. Хотя Чонгук совсем не против побыть в этой роли ненадолго, но чужой шепот круто переворачивает сознание. — Я тоже, — Тэхён звучит не менее отчаянно, но взглянуть в чужую сторону не решается, уж больно неловко всё это. Неужели Тэхён настолько слаб, что готов запросто отдаться Чонгуку? С головой? По самые кончики пальцев?       На плечи ложатся непривычно большие ладони, такие теплые, что в их объятия хочется оказаться. От Чонгука пахнет по-родному: вечерами с попкорном, холодными прогулками, медленными поцелуями перед сном и горячей страстью. Тэхён делает осторожный шаг навстречу, щекой прижимается к широкому плечу и позволяет себе закрыть глаза, коснувшись чужих лопаток обеими руками. Тепло Чонгука под кончиками пальцев кажется правильным, его прикосновения — тоже.       Тэхён чувствует собственную дрожь, но всё ещё не понимает отчего: от пробирающегося сквозь теплый кардиган холода или от Чонгука. Но Чонгук опережает его, когда просит поскорей забраться под одеяло, а при виде чужой неуверенности, будто Тэхён задумывается, что он сейчас куда-то уйдет, обещает оставаться рядом. Это кажется втайне милым, то, как Тэхён начинает переживать из-за такой глупой мысли, ведь куда мог уйти Чонгук?       Лежать под пуховым одеялом намного теплее, когда вас двое, думает Тэхён, когда лопатками чувствует, как Чонгук грудью прижимается к нему. Вероятно, не по собственной воле, а из-за односпальной кровати. Его согревающее дыхание касается загривка, и смущенный Тэхён прижимается к прохладной стене.       Чонгук же чувствует себя безрассудно влюбленным. Сам смущенный от осознания, что может снова запросто лежать рядом с Тэхёном, он укладывает руку между ними, считая неправильным обнимать чужую талию, пускай кончиком носа почти дотягивается до интимного места любой омеги — феромонной железы. И это по-настоящему чарует, то, как естественно пахнет Тэхён, исключительно собой.       И когда он вдруг разворачивается, Чонгук сначала пугается, что мог думать слишком громко, но Тэхён ничего не говорит. Он лишь кончиками пальцев дотрагивается до колючего подбородка из-за однодневной щетины, смотрит в глаза из-под вороха одеяла, и Чонгук ничего не может с собой поделать, когда тянется первым. Но останавливается, как только кончик носа касается мягкой щеки Тэхёна, а его теплое дыхание касается влажных губ. — Поцелуй меня, — шепчет Тэхён. Его пальцы скользят к шеи, обжигаясь об смуглую кожу, когда Чонгук действительно целует.       Его поцелуи ни с кем не сравнятся: всегда нежные и трепетные настолько, что насытиться невозможно. Чонгук целует медленно, чувственно сминает пухлые губы, будто мечтает насыться Тэхёном, но в следующую секунду отстраняется. Они смотрят друг другу в глаза всего пару секунд, после которых Чонгук рывком нависает сверху. Он заводит руки за спину, стягивает футболку через голову, чтобы вновь упасть в объятия Тэхёна, и тот встречает его с вытянутыми руками.       Кровь закипает, не дает сделать глоток свежего воздуха, а горячая кожа под пальцами обжигает. Тэхён не помнит, чтобы мог чувствовать что-то подобное ещё когда-нибудь, даже в течку. Губы Чонгука врезаются резким поцелуем. Он сам нависает сверху, сгребает в объятия, урча в самое ухо, когда жадно вцепляется в резинку пижамных штанов, будто пытается сдерживать плещущееся возбуждение. Но Тэхён без стеснения снимает их вместе с бельем сам, наслаждаясь теплом Чонгука, и пальцами тянется к кардигану. — Не снимай, — просит Чонгук. — Здесь всё ещё холодно. — Но Альфа меня согреет, не так ли? — Тэхён улыбается одними губами.       Чонгуку больше нечего сказать в ответ. Он, завороженный флиртом, не понимает, куда мог подеваться застенчивый Тэхён, пока не вспоминает их первый раз.       Сначала и до самого конца Чонгук любит любую сторону Тэхёна, будь он уставший со смешным пучком на голове или соблазнительно красивый под ним, имеет ли это значение, если это всё равно Тэхён? — Альфа даст тебе намного больше, — Чонгук наслаждается реакцией чужого тела, когда пальцами пробирается между разведенных ног, эфемерным касанием обводит возбужденный член и только потом дотрагивается до влажного ануса.

* * *

      Когда семья Ким возвращается от гостей, Тэхён с Чонгуком сидят в гостиной. Чонгук, всё ещё неуверенный в том, что к нему могут отнестись с добротой, кусает нижнюю губу до тех пор, пока не чувствует привкус железа на кончике языка. Он смотрит на Тэхёна, который выглядит не менее напугано, потому накрывает его ладонь собственной.       Первым из коридора показывается отец. Он кажется ничуть не удивленным при виде Чонгука, но всё равно смеряет его неприветливым взглядом, после которого хочется куда-нибудь себя деть. Чонгуку остается собрать оставшиеся крупицы храбрости, чтобы низко поклониться мужчине.       Из-за спины отца слышится недовольные причитания бабушки и только потом показывается мама. Все, не ожидавшие появления, вроде как, бывшего мужа своего мальчика смотрят на него, будто ожидают объяснений. Тэхён сидит рядом молча, не решается и слова произнести — всё равно не поймут, потому смотрит на согнувшегося Чонгука с сочувствием. — Что ты как неродной? — раздается добрый голос бабушки. Она подходит к Чонгуку хромающим шагом и, несмотря на боль в пояснице, наклоняется к нему, чтобы заставить выпрямиться.       Чонгук кажется удивленным, когда теплая старческая рука с заботой похлопывает его по плечу, прежде чем усадить за стол. — Сыграем? — бабушка улыбается понимающе, будто не требует лишних слов, пока достает из маленькой тумбочки Го . — Тогда я заварю всем зеленый чай! — присоединяется госпожа Ким.       Чонгук неловко улыбается им, вспоминая, что такое «дом», пока Тэхён устраивается рядом с ним, нежно обнимая руку и переплетая пальцы.