В полночь

Слепая ночь легла у ног И не пускает за порог. Брожу по дому, как во сне, Но мне покоя нет нигде. Тупая боль пробьет висок, И пальцы лягут на курок. А в зеркалах качнется призрак, Призрак любви… Ария, «Возьми мое сердце» Люциусу не спалось. Если быть честным, последний месяц он вообще не мог спать спокойно. И дело было не в кошмарах – к ним он давно привык – а в том странном чувстве, которое сжимало грудь, стучало в висках, крутило в животе и неизменно заставляло просыпаться в холодном поту. Вот и сегодня он проснулся глубокой ночью, весь липкий, с гулко бьющимся сердцем и так плотно вцепившийся в одеяло, что костяшки пальцев на обеих руках побелели. Первым делом он осмотрел комнату – рядом, на соседней кровати, спала Нарцисса, вместе с ней лежал и Драко. Больше в комнате никого не было. Да и вряд ли кто-то еще мог здесь находиться. Но на всякий случай Люциус огляделся и даже прислушался – вдруг кто-то стоит за дверью их номера? Но никого не было. Слышалось только мерное дыхание Нарциссы, да приглушенный шум ветра за окном. Люциус отвернулся от спящих и принялся разглядывать свои руки. Ему осточертела такая жизнь. Надоело прислушиваться к каждому шороху, надоело бояться колдовать – вдруг Министерство отследит их? - надоело выслушивать ежедневные истерики жены и, черт возьми, больше всего Люциус ненавидел то, что ему, Малфою, аристократу и некогда уважаемому члену магического сообщества приходится прятаться в этом дешевом мотеле на окраине маггловского Лондона! Вдруг почему-то становится стыдно, накатывает неимоверная усталость, и Люциус зарывается лицом в ладонях. К горлу подкатывает комок и щиплет глаза. И только многолетняя выдержка не позволяет Люциусу расплакаться. Еще бы, Малфои не плачут – просто не умеют. А, глядишь, стало бы легче. Люциус встает с кровати, накидывает на плечи халат и подходит к окну. Сегодня луна занимает практически полнеба, и он почти с благодарностью смотрит на нее – теперь есть, кому выговориться, и чувство одиночества становится более приглушенным. Он вглядывается в бархатную темноту ночи и в огромный диск луны, и вдруг его захлестывает волна такой бешеной ненависти, что, кажется, вот-вот и она перельет через край. Ненависти к Лорду - за его поражение, к Поттеру – мальчику-которому-опять-повезло, к двум фигурам, лежащим на кровати и тому чертовому клоповнику, в котором они теперь вынуждены жить – ненависть и отвращение ко всему этому треклятому миру. Точеные брови сдвигаются к переносице, губы сжимаются в тонкую полоску. Нет, он больше не может здесь находиться. Люциус понимает, что больше ни секунды не останется в этой комнате, что ему жизненно необходимо вырваться отсюда, раствориться, просто исчезнуть, пусть и ненадолго. И тогда он вспоминает о давнем подарке – кулоне со змеей, которым он так ни разу и не воспользовался. Люциус бросается к чемоданам и начинает судорожно рыться в одном из них. Куда, черт возьми, он его положил? Ведь был же где-то здесь, во внутреннем кармане. Через пять минут Люциусу удается найти искомое, и он извлекает из чемодана маленькую серебряную коробочку, а вместе с ней – кулон, ключ-портал, подарок от давнего друга. Люциус спешит к комоду, достает оттуда чистые брюки и рубашку (не может же он появиться там в таком виде), повязывает волосы шелковой лентой, поправляет на рубашке несуществующие складки и аккуратно, будто какое-то хрупкое сокровище, надевает на шею кулон. Через секунду комната перед глазами начинает кружиться, а живот скручивает от резкой боли – портал действует. *** После трансгрессии Люциуса немножко покачивает, но он старается не замечать этого. Он стоит на пороге старого мрачного дома; вокруг густая темнота и только ступеньки, ведущие к входу, освещаются светом уличного фонаря. Люциусу не нужны ключи, чтобы войти в дом, не нужна даже волшебная палочка, он просто толкает тяжелую дверь и та нехотя приоткрывается. Когда Люциус поднимается на второй этаж, ступеньки под его ногами хрустят. Мужчина удивляется – как этот дом еще не развалился? Как ему удавалось жить в нем так долго? - но вслух ничего не говорит. Второй этаж. Узкий коридор со множеством дверей. Какая из них? Люциус точно не знает, поэтому просто распахивает ближайшую. Деревянная дверь протяжно вздыхает и отворяется, и Люциус входит в комнату. Она оказывается больше, чем он ожидал: помимо кровати с балдахином, в комнате находится множество шкафов, доверху набитых книгами, несколько полок, заполненных разноцветными склянками и банками; у окна - широкий дубовый стол и потертое кожаное кресло; в другом конце комнаты - двухместный диван и, конечно же, камин. - Так вот, как выглядит твоя комната – произносит он, и его голос, пронизывая царящую тишину, наполняет помещение. Дом отвечает гулким эхо и от этого Люциусу становится немного не по себе. Он оглядывает комнату и невольно удивляется: как получилось так, что он здесь еще ни разу не был? Почему он никогда не приглашал его к себе? Но конечно, ответить на вопросы здесь некому. Этот дом пустует больше месяца, да и вряд ли оттуда, где сейчас находится его хозяин, можно вести светские беседы. Северус Снейп – бывший владелец этого дома, директор Хогвартса, профессор Зельеварения, герой магической Британии, погиб ровно месяц назад в великой битве с Сами-Знаете-Кем. И именно в его кабинете сейчас стоит и рассеяно озирается Люциус Малфой. Белокурый мужчина быстрыми шагами пересекает комнату и подходит к столу. Отодвигает кресло и устало опускается на сиденье. Люциус закрывает глаза и откидывается в кресле. В голову лезет дурацкая мысль: наверно, Снейп часто проводил здесь вечера, сидел в этом самом кресле, читал книги по зельеварению или проверял работы нерадивых учеников. Воображение рисует картину: стол, заполненный бесчисленными свитками; скользящее по строчкам пергамента перо, иногда останавливающееся, чтобы сделать пометку или вычеркнуть что-то; губы, презрительно поджимающиеся каждый раз, когда попадается бездарная работа какого-нибудь ученика… На секунду Люциусу кажется, что так и есть. А потом мираж растворяется, и он опять оказывается в пустующей комнате один на один со своим горем и невыносимой тишиной. Люциусу хочется взвыть от боли и тоски, но он только прикусывает губу – до крови. - Выпить – во что бы сейчас не помешало – думает Люциус и оглядывает комнату в поисках спиртного. Сейчас это кажется ему жизненно необходимым. Люциусу везет, потому что на столе находится откупоренная бутылка со светло – коричневой жидкостью и два бокала. Он подносит бутылку поближе и принюхивается. Виски. - О да, ты всегда пьешь этот напиток. Точнее, пил. – начинает Люциус и вдруг осекается. За спиной слышится шум, и палочка сама собой оказывается в руке. - Так ли принято встречать старых друзей? – произносит из-за спины чуть насмешливый голос и Люциус вдруг напрягается как струна. Он медленно разворачивается, боясь открыть глаза и увидеть того, кто стоит посреди комнаты. Боясь ошибиться.. Сердце стучит как сумасшедшее, когда он открывает глаза. Люциусу не верится. И хотелось бы, да не получается. Снейп здесь, и это самое лучшее, что могло произойти сегодня. - Северус… - Опять пьешь в одиночестве, Люциус? – легкая улыбка появляется на лице Снейпа. Он подходит к столу, берет бутылку виски и бокал и наливает его до краев. - Так и быть, сегодня я составлю тебе компанию. Северус салютует бокалом и выпивает его - до дна. Люциус не глядит на него. В руке что-то тихо хрустит, и он удивляется, вспомнив, что до сих пор держит наполненный доверху бокал. Тонкое стекло под пальцами и вкус виски на языке. В голове слишком много эмоций. А мыслей нет. Только слова, ничего не значащие слова. Тихий голос - Я вернулся. Люциус поднимает глаза - Надолго? - До утра. - А потом уйдешь? Снейп молчит, и Люциус все прекрасно понимает: - Как всегда. *** До рассвета еще далеко, а вторая бутылка уже пуста. Ковер в гостиной мягкий и теплый, а колени Северуса – еще мягче. Люциусу кажется, что будь такая возможность, и он никогда бы не покидал этот ковер и эти колени. Они просто лежат молча, и Люциус думает, что ему хочется курить – второй раз за последнее время. Люциус вдруг ловит себя на том, что перебирает волосы Северуса каким-то странно нежным, непривычно трепетным для него движением. - Зачем ты пришел? – спрашивает он. - Ты не рад меня видеть? – на губах Снейпа возникает привычная усмешка. -Как ты.. Почему ты явился именно сейчас? - У меня были для этого свои причины. Гляди – Северус показывает рукой в сторону окна, и Люциус послушно поворачивает голову. За окном луна – та самая, в полнеба. Сейчас она кажется еще ярче и еще больше, и глаза Люциуса неверующе распахиваются, когда.. - Сев… - начинает он. - Молчи. Мерлин, прошу тебя, помолчи. Губы Северуса накрывают его губы, и Люциус жадно впивается в них, не в силах оторваться даже тогда, когда кончается воздух. От прикосновений языка горячо и больно, но Люциус не отстраняется, а наоборот запускает руку в смоляные волосы и притягивает Северуса к себе, чтобы быть еще ближе, чтобы почувствовать. Они целуются настойчиво, почти грубо, как будто боясь, что если перестанут, то один из них исчезнет. Они упиваются друг другом, чувствуя, как плавится под пальцами кожа, и весь остальное мир пусть идет к чертям, пока они есть друг у друга.. *** ..А потом все заканчивается так же, как и начиналось. Резко и без предупреждения. С первыми лучами рассвета, касающимися крыш домов и пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы. С первыми утренними криками птиц, оглашающими начало нового дня. С восходом солнца. Люциусу не нужно было открывать глаза, чтобы понять – он в комнате один. На столе стоит пустая бутылка из под виски и один стакан. Люциус с трудом разлепляет глаза и мучительно стонет, когда луч света попадает ему на лицо. Он оглядывает комнату в надежде увидеть...Но бесполезно. В сердце отдается тупая боль, но Люциус старается не замечать ее. Как и то, что ноги подкашиваются, в висках пульсирует кровь, а перед глазами все еще отчетливо стоит знакомый образ и, если очень захотеть, то можно разглядеть даже складки на мантии и маленький шрам над левой бровью. Но Люциус моргает, и образ растворяется, уступая место суровой реальности. Пора назад. Люциус в последний раз окидывает взглядом комнату. На мгновение, остановившись в нерешительности - Когда ты стал таким сентиментальным, Малфой?-,а затем резко распахивая старинные деревянные двери. - Адеско Файр! – произносит он, и комната вспыхивает ярким оранжевым пламенем. - Адеско Файр! – заклинание попадает в занавески, и пламя с хрустом начинает пожирать их, а затем перекидывается на стены, мебель и потолок. - Адеско Файр! – последнее заклинание летит вглубь дома, и Люциус уходит. Запирает дверь заклинанием, накладывает на дом антимаггловский барьер и аппарирует. Дом горит, а вместе с ним сгорают и воспоминания, плавятся и корчатся, оставляя после себя только горстки пыли и обугленные головешки. Пусть сгорит все к чертям! Клубы дыма поднимаются все выше и выше; курчавясь и пенясь, расползаются на многие километры вокруг, и скоро становится так темно, что не видно неба.