Как рождаются легенды?

Стоило только Вэнь Нину принять обличие ворона, У Сянь тут же хитро блеснул глазами и, погладив птицу по голове, слегка кивнул в сторону Лань Лин Цзинь. Ворон понятливо кивнул и, расправив большие угольно черные крылья, в один мощный взмах поднялся в воздух. Вэй Ин только усмехнулся и последовал за духом ворона. Приглашение — приглашением, но приобретенная за последние несколько лет мания преследования буквально вопила об осторожности. И, чтобы утихомирить глупое звериное чувство, У Сянь пустил на разведку своего верного друга. Еще будучи заточенными в Безночном Городе, Вэнь Нин часто, пока Вэй У Сянь был «не в себе», разумеется с разрешения сестры, потихоньку вытягивал небольшое количество темной Ци. Он, как уже давно приспособившийся к ней, имел некий иммунитет. Но, единственное, что волновало брата и сестру Вэнь, было то, что если Вэй Ин узнает об их самодеятельности, то скорее всего, воспримет это как предательство. Попытку вернуть силу Ци Шань путем высасывания жизненных сил из духа лиса. Но стоило только Вэнь Цин заикнуться об их «маленькой» афере, как У Сянь только усмехнулся и отмахнулся. Дураком он отродясь не был и таковым себя никогда не считал. И уменьшение темной Ци мог уловить даже в столь мизерных размерах. Так что, вопреки ожиданиям Вэней, представитель духа лиса вполне спокойно отреагировал на такое посягательство. Тем более, по прошествии некоторого времени, Вэй У Сянь почувствовал некую связь с Вэнь Нином. Тонкая, словно человеческий волос, но уже прочная как стальная струна, нить темной Ци тянулась от самого лиса в сторону ворона. Четвертый дядюшка назвал это благим знаком. Правда в чем тут «благой знак» У Сянь так и не понял. — Вэнь Нин, будь осторожен, — говорит Вэй Ин как будто в пустоту, но мелькнувшие в голове чужие мысли опровергали первое впечатление. Ворон, судя по мысленным образам, уже был у самого главного зала и довольно-таки удобно разместился на самом краю крыши. — Собравшиеся здесь, не считая Орден Лань, являются духами. Многие довольно-таки опасны. Если примут тебя за темную тварь, то дай Великие чтобы ты успел скрыться в чаще. Сам дух лиса, пока Вэнь Нин следил за всеми с высока, решил не утруждать себя всеобщим вниманием, используя центральный вход. Если есть открытое окно, в одном из боковых коридоров слуг, он с легкостью сможет попасть в зал без лишней суматохи. Поправив вполне приличное красно-черное ханьфу, Вэй У Сянь в один прыжок запрыгивает в раскрытое нараспашку окно и мысленно зовет Вэнь Нина к себе. — Все в порядке, — говорит лис, осматривая коридор на наличие посторонних красными глазами. — Давай сюда. Ворон только и ждал команды. Дух соскользнул с крыши и легкими взмахами крыльев последовал примеру представителя духа лиса. Стоило Вэнь Нину только взлететь в коридор, как он тут же примостился на предусмотрительно выставленную духом лиса руку. У Сянь снова несколько раз провел рукой по маленькой перистой голове птицы и довольно улыбнулся. — Не светись, — подмигнув встрепенувшемуся ворону, Вэй Ин пересаживает того на свое плечо и уверенной походкой направляется в сторону, откуда доносятся множество голосов и легкая ненавязчивая музыка. Вэнь Нин, благодаря черному оперению, с легкостью затерялся под собранными в высокий хвост волосами У Сяня. Праздник поистине был шикарен. Слуги сновали то тут, то там, разнося самые изысканные яства. Гости, видимо так и не добравшись до основного стола, уже успели захмелеть только от нескольких пиал крепкого вина. Эх, слабенькие. Вэй У Сянь только фыркает в сторону невозмутимых Ланей, что так ярко выделялись своими белыми одеяниями на фоне разноцветных одежд духов, и легкой походкой маневрирует мимо уже подвыпивших гостей. Фигуру Цзинь Цзы Сюаня Вэй Ин заметил еще у служебного входа, а вот маленькую Цзян Янь Ли У Сянь смог разглядеть, подойдя почти на расстояние вытянутой руки. — Шицзе, — улыбается лис совершенно искренне. — Прости что опоздал. — А-Сянь, — родной удивленный голос, но с нотками счастья, обволакивает Вэй У Сяня с головой, заставляя расслабиться и позабыть о всех своих тревогах. Он дома. — А-Сянь, ты все-таки пришел. Дева Цзян не сдерживает свои эмоции и притягивает младшего брата в объятия. — Ты так долго не давал о себе знать, не отвечал на письма, — сдерживая непроизвольно текущие слезы, Ян Ли счастливо улыбается. — Мы волновались, А-Сянь. А А-Чэн волновался больше всех. Ты же его знаешь, он никогда в этом не признается, но свои чувства скрывать не умеет. Как же ты всех напугал. Почему не отвечал? — Шицзе, — блаженно тянет представитель духа лиса, вдыхая родной запах. Как бы он себе не врал, но все же, ему именно этого и не хватало. Только вот… главное пережить встречу с другим своим родственником. — Вэй У Сянь, — как по волшебству раздается до боли знакомое шипение откуда-то из-за спины. — Ты все же решил почтить нас своим присутствием? Какая честь… Отскочив от шицзе, У Сянь успевает вовремя увернуться от тяжелой руки своего сводного брата и даже умудряется показать тому язык. Лань Си Чень, оказавшийся за плечом духа журавля, только приветственно кивнул и улыбнулся. — А ну стой, паршивец, я покажу тебе, как не отвечать на письма сестры, доводя ее до слез! Комната выделенная наследником Цзинь для Лань Ван Цзи была подготовлена как нельзя лучше. В отдалении от покоев других гостей и достаточно близко к покоям четы Му. Что, честно говоря, не совсем радовало духа белого лиса, но что поделать. Одно радовало: при матери дети особо и не шумели. Праздник в главной зале все еще набирал обороты и, судя по доносящимся звукам, не планировал заканчиваться. Ван Цзи только вздохнул. Донесшийся до него через открытое окно, поток ветра мимолетно поиграл с тяжелыми прядями волос духа. Он поднял голову, мимолетно, где-то на окраинах сознания, отмечая подходящие тучи. Погода портилась на глазах. Холодный воздух пробирался в комнату через распахнутое окно. Створки покачивались от дуновений уже разыгравшегося ветра. Листья деревьев затрепетали, создавая звук падающих капель дождя. Значительно потемнело, поэтому Ван Цзи не сразу заметил фигуру, притаившуюся прямо у него за спиной. Ощутив холодок, расползающийся от затылка по всей спине, Ван Цзи мелко вздрагивает и резко разворачивается. — Вэй Ин, — прошептал Ван Цзи, не сразу осознавая, что это не сон. Он еще не мог поверить в явь, что все это правда. Что У Сянь наконец вернулся, что он здесь, с ним. — Я ужасно соскучился, Лань Чжань, — Вэй Ин улыбается, как раньше. Лицо на мгновение озаряется солнечной улыбкой, но тут же превращается в мягкую и такую родную. Лис несмело, будто опасаясь, подходит к все еще застывшему, словно изваяние, Ван Цзи и нежно обхватывает его лицо ладонями, прижался лбом ко лбу. Глаза лиса светятся, но не красным, как при их последней встрече, а своим истинным — металлическим цветом. — Ты вырос, Гэгэ. Определенно, его маленький подопечный повзрослел, черты лица стали резче, более мужественными. Исчезла та детская невинность и наивность во взгляде. Какая жалость, что Вэй У Сянь не смог наблюдать все метаморфозы, происходящие с его А-Чжанем. — Я… скучал, — Ван Цзи рвано вздыхает. Видимо, маленький Лань не дышал все это время. Взгляд Вэй У Сяня меняется. В глазах на мгновение вспыхивают алые огоньки, но почти тут же растворяются в серебряном омуте. Лис тут же становится серьезным и уже с каким-то странным изучающим взглядом разглядывает стоявшего напротив него юношу. Мягко проведя рукой по щеке напряженного Ланя, Вэй Ин приходит к какому-то выводу, улыбается и притягивает Ван Цзи к себе. Чужие губы накрывают его собственные, и Лань Чжань окончательно забывает как нужно дышать. Лис неторопливо сминает чужие губы не напирая, давая время осознать и принять. Ван Цзи то ли всхлипывает, то ли издает стон, но, наконец, приведя мысли в относительный порядок, поднимает руки и обхватывает ими шею У Сяня, прижимая мужчину к себе. Вэй Ин довольно улыбается, А-Чжань чувствует это сквозь поцелуй. Обняв смущенного гэгэ за талию, Вэй У Сянь прижимает к себе несмышленого ребенка, уничтожая все расстояние, что до недавнего времени разделяло их. Поочередно прикусив сначала верхнюю, а потом нижнюю губу Ван Цзи, У Сянь проводит по ним языком, будто молча извиняясь за мимолетную боль от острых клыков. Лань Чжань тихо стонет от новых, ранее неведомых, ощущений. Ему безумно приятно от мимолетных ласк лиса. Вэй Ин медлил. Нет, конечно он уже давно осознал все, что чувствует к этому юному созданию, но чтоб так… Ему было страшно. Страшно от того, что он может потерять контроль, что может напугать или что еще хуже — навредить Лань Чжаню. Но оставаться в стороне У Сянь больше не мог. Он и так пропустил слишком много важных, для Ван Цзи, моментов. Теперь же, он не намерен исчезать и отсиживаться в тени. Лань Чжань, словно почувствовав неуверенность лиса, отвечает ему на поцелуй с еще большей прытью, чем обескуражил У Сяня. Но Вэй Ин не остался в долгу. Запустив свободную руку в волосы Лань Ван Цзи, лис стягивает лобную ленту и зажимает ее в руке. Ван Цзи хоть и замечает нехитрое действие, но смиренно позволяет У Сяню делать все, что он захочет. Он отдал свою ленту Вэй У Сяню много лет назад. Это было какое-то помешательство. Оба непрестанно целовались, поглаживая друг друга через, такую мешающую, одежду. Одеяние падает на пол, но сейчас Ван Цзи не заботило, что это против правил. Сейчас это не важно. Вэй Ин зачарованно рассматривает, покрасневшего от смущения, Лань Чжаня. Какой же он красивый. Идеальный. — Вэй Ин, — всхлипывает Лань Ван Цзи. Вэй У Сянь с силой впивается в плечо, оставляя отметины на бледной коже. Словно метя свою территорию, У Сянь с непритворной одержимостью сначала прикусывает кожу, а затем, будто извиняясь, целует. — Лань Чжань, — У Сянь с полуулыбкой отрывается от своего занятия, заставляя возбужденного Ван Цзи посмотреть себе в глаза. — Лань Чжань, ты же тоже хочешь? Хочешь оставить на мне свои следы, чтобы все знали, что я принадлежу тебе. Лань Чжань тут же припадает губами к плечу мужчины, целуя, на большее пока не решаясь. Но даже такая простая ласка заставляет У Сяня откинуть голову назад, давая Ван Цзи разрешение на более решительные действия. Одежда лиса тихо соскальзывает с плеч и опадает на пол рядом с одеждами маленького Ланя.  — Вэй Ин… — выдохнул Лань Чжань, запрокидывая голову назад. — Боюсь, Гэгэ, ты сегодня снова не выспишься, — пробормотал У Сянь, наклоняясь к нему и прижимаясь к его губам своими. Смешно, неудобно, немного по-детски. Трогательно и совсем невинно. Но Ван Цзи вдруг (явно неосознанно) приоткрыл губы, высовывая кончик языка, и Вэй Ин легонько и раззадоривающе прикусил его зубами, задавая их притяжению друг к другу новый настрой. Совсем сумасшедший и полностью влюблённый. До кровати — всего пара метров. У Сянь тянет духа белого лиса за собой, усаживает разомлевшего Лань Чжаня на кровать и несильно давит на оголенную грудь. Ван Цзи повинуется и укладывается на шелковые простыни. Вэй Ин с легкой улыбкой на устах навис над своим бывшим подопечным и уткнулся носом в голое колено Лань Чжаня. Поцарапал ногтями кожу на голени, провёл пальцами по ступне другой ноги, коснулся нетерпеливо поджавшихся кончиков пальцев… Это любовь, да? Та самая, которую не описать вот так просто шестью буквами. Только дать ей ворваться в грудную клетку, разворошить то самое тянущее чувство, чтобы до дрожи в пальцах и шума в висках. Возбудиться, лаская другого парня, который, крепко зажмурившись, покраснел за секунду и уже три раза пробормотал его имя… Ван Цзи приподнимается на руках после игривого поцелуя в ямку пупка. И теперь уже пришла очередь У Сяня получать наслаждение в чужих руках — сцеплять пальцы, подставлять шею под торопливые поцелуи и стонать такое банальное и такое нужное в данный момент: «Люблю» — в чужие губы. Член Ван Цзи давно уже утыкался ему в пах, елозил по чувствительной головке, и в какой-то момент Вэй У Сянь не выдержал. Потянул Лань Чжаня к себе поближе, потёрся щекой о плечо и крепко сжал пальцами его сосок, царапнул его ногтём в тот момент, когда другой ладонью попытался ухватить их оба члена за раз. Получалось неловко, торопливо, но Лань Чжань щекотал дыханием шею и дразнил губами мочку уха. А ещё — нащупал его ладонь своей, и Вэй Ин громко простонал его имя, подстраиваясь под темп его движений — сначала даже боязливых, словно спрашивающих разрешения, а после — совсем наглых и диких. Доминирующих. Ласкал ли себя Лань Чжань до этого, думая о нем? Вэй У Сянь с новым стоном утонул в этом немом вопросе и сразу же — в осознании. Слился с чужой оголённой душой распалёнными нервными окончаниями своей и до боли сжал пальцами свободной руки чужую ладонь — как раз в тот момент, когда Ван Цзи, глухо застонав, кончил всего лишь парой мгновений после него. — Прости меня, Гэгэ, — У Сянь мимолетно целует, разомлевшего от незамысловатых ласк, Лань Чжаня и с явным удовольствием прижимает молодого духа к своей груди. — Прости, что пропал. Прости за то, что оставил тебя, и даже не допускал мысли о возвращении. Прости за все. — Вэй Ин, — прикрывая от наслаждения глаза, Ван Цзи утыкается лицом в плечо черного лиса и с упоением вдыхает родной и такой любимый запах. — Между нами не должно быть места для таких слов как: «прости» и «спасибо». — Лань Чжань, — тихо выдыхает У Сянь в макушку Гэгэ и притягивает того к себе. Приподняв чужое лицо за подбородок, Вэй Ин встречается с золотыми глазами своего возлюбленного. Возлюбленный … как непривычно, но в то же время правильно. — Я люблю тебя.