Два глупых и умных человека

      — Ну… ты хотя бы знаешь, какие ей нравятся цветы?       — Цветы?       Парень растерянно поморгал и почесал затылок. Беглый взгляд пробежался по мощеной дорожке под ногами, по шелестящим листьям молодой аллею высоких дубов, по мирно сидящим на скамейках парочкам, по непроницаемому взору усмехающейся подруги, по всему зеленому парку, всем своим видом намекавший бедному юноше о правильном варианте. Нос улавливал запахи десятки различные цветов, сладостей, духов, но четкого ответа мир ему не дал.       — Наверное, розы или, может быть, ромашки…? — Так и не найдя ничего сносного, Вик развёл руками, озарившись виноватой, неловкой улыбочкой.       — Типичный ответ среднестатистического ученика шестого класса, — усмехнулась Маша, показательно закатив глаза и удостоверяясь, насколько все плохо.       — Вообще-то мы в девятом!       Вик обидчиво насупился, а Маша, прикрывая лицо ладошкой, звонко засмеялась. Спустя полминуты ступора посреди тропинки и обиды, шатенка не удержалась и, умиляясь Виктору, приободряюще похлопала его по плечу. Но юноша до конца отказывался принимать извинения, вороча головой от подруги и предпочитая рассматривать весенний пейзаж.       Маша чуть приподняла уголки губ — Вик не умеет по-настоящему хмуро обижаться, у него всегда это выходит слишком мило. Завидев ларёк с букетами, глаза девушки засияли изумрудным озорным блеском и уже через секунду голова Виктора была строго направлена на цель.       — Вот, смотри, — Маша указала на голубые, тянущиеся к солнцу, прекрасные цветы в одном из кувшинов с водой, — Лунные лилии! Вэлл точно обожает их!       — Лилии? — Вик подошёл ближе и рассмотрел растения. — Уверена, что не магнолии? Я помню, что она говорила о магнолиях.       — Лилии. Определённо лунные лилии, — улыбнулась Маша, приятно осознавая, что Вик помнит о магнолиях.       Сменкин почесал в затылке и подозрительно пригляделся к ярко-синему, сочному букету дерзких лилий и к мягким, нежно-розовым бутонам магнолий, затем к положительно стопроцентно уверенной, кивающей Маше, а после к продавщице, которая уже стала закипать от жары и покупателей, не знающих о собственных девушках ровным счётом ничего. Видимо, Вик не первый страдающий склерозом клиент.       — Мы, пожалуй возьмём лилии, — поспешила унять пыл продавщицы Маша, неловко улыбнувшись.       — Нет. Мы возьмём и лилии, и магнолии, — кивнул Вик, а по лицу Маши скользнула полуулыбка надежды и слегка удивлённо приподнятая бровь.— А один из них если что вернем.       Девушка еле заметно раздосадованно опустила уголки губ, а после, дабы не волновать Вика, оживлённо кивнула.

***

      — И так… Что мы имеем…       Юноша запрыгнул на ближайшую скамью, трепетно разложив подарки на деревянную поверхность. В волнении потерев руки и несколько раз рвано выдохнув, он скорее подозвал лениво и ползущую по таявшему асфальту Машу.        — Шоколад «Альпенголд: клубничный», мягкий плюшевый мишка, открытка, билеты и… два букета…       — …Лилий и магнолий. Говорю же, лилии она любит! — фыркнула Маша, присаживаясь рядом с голубыми цветами.       — Да чего ты так взъелась из-за этих лилий?       — Потому что денег мы больше потратили! — выпалила Маша совсем не первую причину.       Ещё пару часов назад, она готова была помочь Вику, рассказать всё о Вэлл, дабы даровать дорогому другу долгожданное свидание с самой красивой девочкой в школе, наконец-то подтолкнуть его на более радикальные меры, чем тупо глазеть на нее весь урок, глупо переводя взгляд на совершенно не ту страницу учебника всякий раз как Маша упрямо тыкает его в локоть и Вэлл чуть поворачивает голову. На более радикальные меры, чем выуживать информацию о Вэлл под самыми абсурдными предлогами. На более радикальные меры, чем каждый день стоять на пороге школы, дожидаясь её, а после просто, не найдя слов, плестись позади, слушая поддержку от Маши. Маша была счастлива помогать ему всегда и просто быть рядом.       А сейчас, глядя на голубые лилии и бледный исписанный чек, злится.       — Маш, давай на днях, ты мимоходом, аккуратно, незаметно узнаешь у Вэлл её любимые цветы?       От его спокойного, тихого голоса и мягкой родной руки на плече Машу всю пробрало приятными мурашками. Сейчас она и думать не хотела о злосчастных лилиях.       — Так уж и быть. Но если я вдруг окажусь права — ты отдашь мне магнолии.       Даже услыхав это от Маши, Вик так и не вспомнил о любимых магнолиях подруги. Вместо этого он благодарно кивнул и лучезарно, как умеет только он, тихо и мило улыбнулся.       Маша готова была отдать всё за продление волшебного момента, за эту милую улыбку, за добрый взгляд зелено-карих глаз, блестящих из-под стёкол очков и за хотя бы один маленький, пожухлый, старенький бутон любимой розовой магнолии подаренной им — Виктором Сменкиным.