Они просто хотели любить

Гэвин Рид определенно был отталкивающей личностью, неспособной к эмпатии в любом ее проявлении, наверное поэтому коллеги по работе считали его сволочью и мудаком, а соседи злым и нелюдимым копом. Не считая, конечно, одинокой старушки Мэри, что жила через дорогу, кошку которой он время от времени забирал к себе. И Гэвин Рид лучше даст своему ублюдочному напарнику-андроиду откусить себе правую руку, чем признается, что его что-то не устраивает. Еще бы спалить того самого андроида к чертям собачьим и сдать в утиль. Рид машет рукой бармену и указывает на свой опустевший стакан, тот спешит подлить угрюмому посетителю добавки и убирается подальше от него. Душевные метания никогда не доставляли матерому копу столько проблем, как на тридцать седьмом году жизни. Как человек, проведший, без преуменьшений, половину жизни с оружием в обнимку*, он привык решать проблемы двумя способами: если это можно застрелить — стреляй, потом разбирайся; а если застрелить нельзя, то забей и плыви по течению. До сих пор это срабатывало. До сих пор. Все покатилось по пизде ровно полгода назад, когда злоебучий Фаулер, прямо в послепраздничное настроение, поставил перед выбором — либо Рид работает на пару с гражданином новоявленной расы, либо «прощай, значок». Естественно, Рид бы послал весь участок вместе с этими сраными андроидами-детективами, если бы не был влюблен в свою работу надежно и бесповоротно. А напарник ему достался под стать ему, мудак и сволочь, порой даже похлеще самого Рида. И, конечно же, как же, блять, без иронии, НЕПОСРЕДСТВЕННО с самим Ридом и только. С другими RK900, или Ричард в миру, с легкостью шел на контакт и очаровывал тупых мясных мешков одного за другим. Не так быстро и непринужденно, как Коннор, но все же. Кстати, о братишках-почти-близняшках. RK900 являл собой более усовершенствованную модель своего предшественника-прототипа, но не потрудились в сраном Киберлайф исправить хотя бы внешность, пусть и до ужаса похожую (с непривычки так точно хрен отличишь), но довольно пугающую по сравнению с самим Коннором, которого иначе как «милым» и не назовешь. Даже Гэвин Рид признался самому себе, что этот очеловечившийся андроид, всюду таскающийся за Андерсоном, как ручная собачонка, стал уж слишком человеком, застрявшим в подростковом периоде влюбленности и обожания своих непонятных кумиров. Было даже немного завидно, когда на пропитого алкаша смотрели с такой преданностью в карих глазах, что руки сами собой сжимались в кулаки, а ноги выносили тело на парковку за дозой никотина, единственное, что могло привести взвинченного детектива в шаткое равновесие между покоем и полным раздраем. Если следом за ним не вываливал Девятка, чтобы занудным голосом потрындеть над ухом о вреде курения. Тогда желание застрелить навязчивого ублюдка становилось просто невыносимым, и Гэвин сбегал обратно в здание, к своему столу, где непременно сталкивался с Коннором, заискивающе заглядывающим в глаза и интересующимся о состоянии здоровья. Нагрубить безвредному, в принципе, парнишке было чем-то особенно притягательным, но после того, как его теплый, действительно живой взгляд сменялся на потерянный, на душе становилось по особенному дерьмово, и Гэвин злился еще сильнее. И вот сейчас опять. До крайности заебаный начальством, работой и вездесущим напарником, который, сука такая, оккупировал все его личное пространство, включая ебучую кровать, Рид сорвался на Конноре, который просто, просто, блять, принес ему кофе, после чего сразу же покинул участок и поехал в единственное место, где его точно не достанут. От собственного мудачества буквально тошнило, виски противной горечью замирал на языке и тяжким грузом проваливался куда-то по пищеводу, сжигая все, нахуй, на своем пути. Перед глазами до сих пор стоял виноватый вид смущенного парнишки, который опять не понимал, в чем провинился, а на белоснежной рубашке растекалось темное пятно от опрокинутого на него кофе. До Рида только в машине дошло, что напиток был неебически горячим и мог что-нибудь повредить в Конноре, но он надеялся, что все обойдется. Снова. В который раз. И что на следующее утро улыбчивый парнишка снова приветствует его уже привычным, как первый стаканчик кофе по приезде на работу, «Доброе утро, детектив». И забавно мигнет диодом, когда Рид оскалится не с целью оскорбить или послать, а просто приветствуя в ответ. Рид устал надеяться на это. Потому что после таких вот срывов Коннор вовсе старался не показываться детективу на глаза в течение нескольких дней. Только гнусный голос Ричарда напоминал, что потерпевший неудачу у хозяев прототип не стоит того, чтобы растрачивать на него такие драгоценные человеческие ресурсы, которых и так не очень много. А Рид в ответ огрызался, толкал напарника, рычал, игнорировал, но не соглашался. Потому что сомневался, кто именно из недоблизнецов чей прототип.