Жить

      Махсун открыл глаза — небо еще никогда не было таким ярким и безоблачным. Под спиной ощущалось нечто неметаллическое, приятное, теплое. «Я не умер что ли?» Готовясь к боли во всем теле после падения на автомобиль, Махсун неожиданно осознал, что лежит на теплом песке. Приподнявшись на локтях, он увидел, что так и есть — перед ним море — безгранично прекрасное. Не сразу, но его взор направился на человека в белой рубашке, сидящего на песке ближе к воде - он кидал камни. Прищурившись, Махсун резко вскочил на колени: — Ну вот ещё! Его голос услышала фигура и повернулась к нему лицом. Никогда Махсун бы не смог спутать этого человека — как бы далеко и в какой позе он бы ни сидел. — Че…то? — голос Махсуна дрогнул. Чето лишь приветственно помахал чём-то, и Махсуну пришлось делать шаги самому. — Ну здравствуй, Махсунум. Махсун смотрел на некогда родного человека тем взглядом, какой появляется у путника, которой прошел длинную, выматывающую дорогу, но забрел в неизвестность. — Этого же не может быть… Ты…ты… — Мертв, — перехватил Чето, — Угу. — Я…тоже мертв? — Махсун ужаснулся, но это чувство быстро сменилось раздражением, — Где мы черт побери? Чето, где мы? — На Ад непохоже, не так ли? — Чето был привычно спокоен, будто ничего, что с ними случилось двумя днями раннее, не было. Их диалог нарушил чей-то смех. Махсун удивлённо обернулся и увидел мужчину тоже в белом одеянии. Он был среднего возраста, крепок и также, как и Чето, абсолютно спокоен. — А это кто? — махнул он Чето. — Сосед, — ответил Чето и усмехнулся. Мужчина, неизвестный Махсуну, подошел и оценивающе посмотрел на новичка: — Вот вы какие, значит? После некоторой паузы он решил таки удовлетворить любопытство гостя: — Мое имя Кахраман. Кахраман Кочовалы. Далее он уже наблюдал за выяснением отношений бывших Каракузу. Махсун кричал, как мог, обвинял, пытался даже физически расправиться с Чето, но этого не получилось. Рука словно разрезала воздух и не находила ничего. — Бесполезно, — наконец вмешался Кахраман, — Это не то место, где можно бить, калечить, убивать. Здесь нет другого оружия, кроме слов. Чето подтверждающе кивнул. — Махсун, когда меня задел этот цирюльник…ну ты помнишь, которого мы расстреляли… — Мухиттин. И? — Воот. Когда я пытался на него кинуться, просто прошел сквозь него и завалился в песок. Вот и ты не сможешь убить меня. Угу. Вдруг взгляд Махсуна застыл. Он перестал кого-либо слушать. Все, что он мог — это неподвижно стоять и скользить взглядом по красивой фигуре проходящей вблизи девушки в красном платье. — Се…на? Красавица улыбнулась, но продолжала идти мимо. Махсун подбежал так близко, что мог бы схватить ее за руку, но… не мог. — Сена, ты…? — Я жду Ямача, — она снова улыбнулась ангельской улыбкой и прошла, безвозвратно ускользая все дальше и дальше. На немые вопросы нового постояльца поспешил ответить Кахраман. Все равно бы его спросили. — Женщины тут не останавливаются. Всегда проходят мимо и скрываются за горизонтом. Я со своей женой, — его взгляд стал неприязненно стальным, — тоже парой слов обмолвился. Ушла. Это место не для них. Для таких, как мы. — Что это вообще за место? Ад, рай? — Названия нет. Но все, кто уходят из Чукура, попадают сюда. — Но здесь довольно неплохо, сосед, — захихикал Чето, — единственное, чего мне не хватало, теперь здесь. Махсун отвернулся и выругался. — Ладно, вы продолжайте, мне это неинтересно, — Кахраман почувствовал себя лишним и поспешил их покинуть. — Эй, — крикнул ему вслед Махсун, — Есть тут куда деться от него? Не желаю даже видеть… — Нет, — насмешливо ответил Кахраман, — Друг от друга вы никуда не денетесь. И простите друг друга. По другому тут не дано. Чето сделал шаг навстречу, но Махсун отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — Вот еще. Никогда тебя не прощу. Не смей идти за мной. И Махсун последовал в заросли тех джунглей, которые им предложил Создатель. День за днём они все равно пересекались, хотели того или нет. Словно остров вертелся как шар, предоставляя свою ось их путям друг к другу. Наконец, Махсуну надоело бегать от Чето. — Почему? Как ты мог? Ты убил моего отца. — Нет, это сделал ты. Ты ведь мог не делать. Но ты сделал, потому что ты такой же, как и я. Ладно, — Чето пожал плечами, — возможно ты лучше меня, но ни ты, ни я — оба не умеем любить этих людей… — Что было бы, если бы я воссоединился с семьей, а? Бросил тебя? Никогда, — слезы застилали глаза Махсуна, — у меня просто стало бы две семьи. Почему, черт побери? — Не знаю!!! Не знаю. Не знаю…- Чето был растерян, — Как ответить тебе, когда я сам не понимаю, Махсунум? Это словно…как если ты герой романа в руках плохого писателя. Он пишет, пишет, стирает, снова пишет, опять стирает. Это не я, не я. Махсун отвернулся, смахнул свою слезу, пошел ближе к берегу и сел на большой камень. Ему никуда не деться от прощения - так заложено в этом мире, куда они попали. Ты хочешь злиться, хочешь продолжать ненавидеть, но в итоге все равно прощаешь и все равно любишь. Сумасшествие. **** - Что за...? Почему моя одежда стала черной? - за несколько дней пребывания в этом мире Махсун все не мог привыкнуть к здешним чудесам, - И твоя тоже, Чето! - Правда...- Чето вопросительно посмотрел на сидевшего неподалеку Кахрамана, - Эй, ты, говори же! Почему? - Смена цвета одежды говорит о том, что... - ...что мы и тут скоро помрём, - захохмил Махсун, перебивая старосту. - Белые одежды всем пришедшим даются не просто так. Это как бы чистый лист. Каждый ваш шаг, действие, чувство рисуют узор. Вы в черных одеждах потому что жизнь ваша определена, вы ее нарисовали. Черный цвет в этом месте, куда мы попали - цвет искреннего прощения. То есть вы сейчас сидите вместе и болтаете не потому, что вам деться некуда друг от друга, а потому что вы простили друг друга сердцем. Кхм, если сердца у вас есть, конечно. И ещё есть кое-что, но об этом вы сами узнаете в свое время. Шуток больше не было. - Ты тогда почему белый? Вартолу не простил? - съязвил таки Чето. - Когда придёт - прощу. От этого, как я говорил уже, никуда не деться. - Ты бы видел их, Кахраман бей... Братьев своих, - продолжил Чето, - Сплоченные, готовые на все ради друг друга. Его все полюбили, знаешь? Ну твоего убийцу. Стал настоящим сыном своего отца. - Чето, - тихо прошипел Махсун и легонько толкнул товарища в плечо. И даже не удивился, что почувствовал его. Ни один не понял перемены - до того привычно было им переживать тактильный контакт. - Ладно, ладно, молчу, - Чето засмеялся. - И я бы его полюбил, что тут такого? - показно громко продолжил Махсун, - И ты, Чето. Если бы обстоятельства были другие. Разве нет? - Этот Вартолу - интересный парень, ты прав. Прав. Кахраман молчал, и лишь в самом конце, уходя от них сказал: - Я видел это. Здесь есть возможность один, всего один день оказаться в том реальном мире и побыть рядом с теми, по кому скучаешь. Никто меня не мог видеть, но я их видел. Мою семью. Нам здесь лучше, чем им, поверьте. Провожая его взглядом, Махсун спросил: - Если ты хочешь там кого-то увидеть, давай, используй возможность. - Махсун мой, - Чето с нежностью положил ему ладонь на плечо, - Кого я там могу хотеть увидеть, а? Единственный, кого я люблю, здесь. Махсун сделался довольным, хоть и старался не показать вида. - А ты? - спросил Чето, хотя догадывался, каким будет ответ. Боялся спросить, поднимая снова больную тему, но все же спросил. - У меня там больше тоже никого нет. Даже эта крыса Юджель...была бы возможность его там грохнуть, все равно бы не хотел видеть. - Что мы будем делать, когда и он сюда попадет, Махсунум? - И сделать то с ним ничего нельзя, - у Махсуна страшно чесались кулаки. - Давай с тобой договоримся, что не будем его прощать. Ни ты, ни я. - Ни ты, ни я, - словно мантру повторил Махсун, - Надеюсь он вообще не окажется здесь. - Дай Бог, Махсунум, - тихо пробубнил Чето. Меньше всего он бы хотел увидеть бывшего союзника рядом. По его вине они оба мертвы, хотя и оказались в лучшем мире, чем пребывали там. - Пойдем спросим у этого Кочовалы, может есть исключения? - перебил его тяжкие думы Махсун. Они встали с песчаного берега и пошли искать того, кто может их утешить. Или расстроить. - Родненький, - по пути спросил Махсун, - Что мы тут вообще будем делать столько времени? И не убить никого, и не избить... - То, чего не смогли там. Жить, мой Махсун. Жить.