Kindergarten "Cat's paws"

– ДАЗАЙ! – нечеловеческий крик раскатом грома прошелся по пустому коридору. Из-за поворота тут же показалась темноволосая макушка – высокий молодой юноша с бардаком, смахивающим на птичье гнездо, на голове медленно плелся вперед и изо всех сил старался удержать вертящегося у него на руках ребенка. – Если ты не поспешишь, Кёка снова призовет демона и разнесет игровую комнату! – Если я поспешу, Фёдор разнесет не только игровую комнату, – пробормотал Осаму, уворачиваясь от слишком уж точных ударов неугомонного малыша. Чуя в два шага оказался около напарника: воспитанник был тут же схвачен в стальные тиски его сильных рук, а вздохнувший полной грудью Дазай на бегу ворвался в соседнюю дверь. Быть воспитателем в детском саду – сложное дело. Быть воспитателем в детском саду с одаренными детьми? Полнейший атас. Накахара не ожидал подобной подставы от своей драгоценной тетушки Коё – когда она с неописуемой радостью предложила ему на время летних каникул в университете поработать в детском саду под руководством одного своего хорошего знакомого, Чуя и подумать себе не мог, что это будет настолько тяжело и физически, и морально. Озаки-сан соловьиной трелью разливалась, взахлеб рассказывая, какие же там сладкие и послушные малыши, и это действительно было в каком-то роде правдой: поодиночке дети казались крайне милыми созданиями. Прятались за ноги своих родителей, стеснительно благодарили за подаренные конфетки и невинно хлопали глазками, хватались за все цепкими коротенькими пальчиками, а лицо их освещал нежный свет солнечных нимбов над светлыми головками; но стоило только горячо любящим родителям скрыться из виду, а деткам скучковаться в одном месте, неважно, в насколько большом количестве – это скопление чертят при большом желании всухую могло бы разнести любую мафиозную группировку. Чуя готов был убедиться в этом на практике, если это значило бы, что несносные сорванцы оставят его в спокойствии хотя бы минут на тридцать. Накахара Чуя обожал детей. Накахара Чуя ненавидел свою работу. Тот факт, что ясельные группы курировались старшими воспитателями, являлся просто вселенской несправедливостью: Чуя видел этих маленьких куколок, плотно завернутых в одеяльца и сонно чмокающих большими яркими сосками. Кто-то из них был тише и спокойнее и весь день спал в кроватке, кто-то не умолкал ни на секунду и постоянно находился на руках у воспитателя, но у большинства еще даже не пробудились способности – ни один, ни один из них не способен был разнести целый корпус заведения одним щелчком пальцев! А вот Фёдор уже мог. И Кёка тоже. У Рюноске однажды почти получилось, а Кенджи настойчиво шел к этой цели две недели – детей было неисчислимое количество, а Накахары и Дазая в резервах оказалось лишь по одному экземпляру на каждую модель, и теперь они вынуждены были ежедневно от рассвета до заката в поте лица стараться над тем, чтобы приведенные с утра родителями дети были возвращены вечером в целости и полной сохранности. – Помоги мне, Джуничиро опять куда-то испарился и никак не хочет показываться, – с паникой в голосе отозвался Чуя, энергично переворачивающий с ног на голову всю комнату и рассеянно заглядывающий под каждый диван, – он совсем недавно интересовался у меня тем, может ли осьминог утащить его в океан, я боюсь, что он попробует забраться в аквариум! – Я отыщу его, разберись с Ацуши, – обтирая вспотевшие ладони о фартук произнес Дазай. – С Ацуши что? Он снова выпустил когти и повис на занавесках? – Он объелся яблок и, кажется, у него снова какая-то сыпь на лице. – О господи, Дазай, у него же аллергия! – Накахара тревожно схватился за голову; голос его почти срывался на визг, – как ты мог об этом забыть после прошлого раза! – Я не забыл, я отвлекся! – паника оказалось явлением на удивление заразным, – Рю запутался в Расёмоне и закатил истерику, Акико вцепилась мне в ногу и никак не хотела отпускать, Рампо устроил забастовку, потому что мы не даем ему объесться конфет, как я мог в этом всем хаосе еще и за Ацуши уследить?! Чуя издал обреченный вопль и, закинув на плечо уже пять минут как дергающего его за штанину Доппо, яростной походкой скрылся за поворотом. Они, несомненно, поняли друг друга.

***

Чуя, устало закатив глаза, вяло откинулся на спинку стула. Дети вымотали его настолько, что он готов был прямо сейчас упасть куда-нибудь на ковер и уснуть, а ведь до тихого часа было еще ого-го сколько времени. – Тетушка говорила мне, что это будет отличной возможностью на практике познакомиться со своей будущей профессией и получить немного опыта, – уныло проворчал он. – А мне Коё-сан обещала хорошую зарплату и двухразовое питание, – с высунутым языком Осаму говорил едва ли внятно, поэтому Накахара ненадолго завис, обрабатывая услышанное. – Последний пункт относится к тебе или к детям? – Ну вот и где же ты был со своими остроумными вопросами, когда я собеседование проходил, а? – раздраженно фыркнул Дазай. Чуя со злостью ткнул ему в бок локтем.– Ну-у-у! Я тут, вообще-то, декорации вырезаю! – Что-что ты вырезаешь? – прищурившись, переспросил Накахара. Осаму откинул ножницы на стол и с нескрываемой гордостью явил миру свое творение. – Это какая-то особенная разновидность голубых кустов? – Купи себе очки, чудило близорукое, это облако! – Не забудь крупно подписать, чтобы дети наверняка догадались. – Да ну тебя! Они все равно снова засыплют все кучей блесток. Я искренне не понимаю, зачем мы сели этим заниматься, потому что… Чуя шикнул и, подвинувшись к Дазаю вплотную, пальцем ткнул в сторону детей: малыши уселись в круг и, усердно сопя и изредка переговариваясь, дружно клеили какую-то устрашающую чертовщину. Можно было даже не сомневаться в том, что от ярких красок и фломастеров их потом придется отмывать целую вечность, а Расемону будет плохо от количества поеденной бумаги, но в кои-то веки в комнате действительно царила абсолютная тишина. – Почему так тихо? – шепотом поинтересовался Осаму. Чуя задрал нос и победно усмехнулся. – У меня получилось отобрать у Акико ножницы. Каким бы впечатленным ни выглядел Дазай, они делали ставки – и тишина продлилась семь минут сорок три секунды, ровно до того момента, как с места подскочил Куникида, вереща, что все выглядит совершенно не идеальным. Икающий Акутагава с немым раздражением мстительно сыпанул ему в лицо горсть блесток, в ответ получив прилетевший невесть откуда кусок пластилина, в руках Йосано устрашающе сверкнули довольно внушительные по размерам ножницы, посыпались на пол карандаши и отправился в вольный полет стаканчик с водой для красок, сверкнула чья-то способность, раздался звонкий пронзительный писк… – Только не смей умирать, дерьма кусок, тебе еще перед Шибусавой-саном вечером оправдываться! С Дазаем Чуя прощался быстро, но от всего сердца. Убегая к директору Фукудзаве за подмогой, он совсем не был уверен в том, что по возвращении ему удастся застать напарника в живых.

***

– Это похоже на свидание. Представь, что мы сидим в какой-нибудь кафешке! – И доедаем молочную кашу за десятком будущих катастроф Йокогамы. Давай шустрее, нам еще в игровой нужно убрать. – Ты абсолютно не романтичный, – тяжело вздохнул Дазай, и, подпирая щеку рукой, откусил уже начатое и так и не законченное кем-то яблоко. Позади хлопнула дверь и раздался звонкий щебет Мори, который явно находился в отличном настроении; Фукудзава ненавязчиво следовал за ним молчаливой тенью. – Представляете, малышка Гин снова назвала меня мамочкой! – восторженно воскликнул Огай, сотрясая воздух своим увесистым смартфоном с прямым доказательством такого грандиозного события. Растрепанный, в пропахшем едким табачным дымом пальто и с небрежно накинутым на плечи ярко-красным шарфом, украшенным свежим пятном от недавно выпитого кофе, он смахивал на главу какого-нибудь подпольного преступного синдиката, но никак не на «самого компетентного специалиста» этого заведения, уже седьмой месяц кряду озаряющего своею фотогеничной мордашкой большой стенд в самом конце коридора. – Представляете, Рампо-кун снова налил себе на голову клея, когда играл в парикмахерскую, – передразнил Дазай, булькая жиденькой фруктовой кашицей. Он любил вести себя так, будто Мори Огай с театральной демонстративностью каждое утро смачно плевал ему в овсянку, хотя на подобное поведение ни у одного из них, конечно же, не было никакой вещественной причины – Осаму просто являлся на редкость противной задницей, и с этим должно лишь смириться. – Завидуешь, что моё фото висит на доске почета? – весело хмыкнул мужчина, принимая из рук Чуи чашку горячего чая. – Предпочел бы повиснуть на ней лично, – фыркнул Дазай. Мори пропустил его слова мимо ушей – или сделал вид, что пропустил – в любом случае, он нашел куда более благодатное дело и теперь безжалостно донимал тяжело вздыхающего директора. Огай никогда не скрывал – было три причины, по которым он променял свое высшее педагогическое на дешевый диплом воспитателя: он мог круглосуточно присматривать за своей ненаглядной дочуркой и проблемным сыном, круглосуточно доводить до ручки своего благоверного и круглосуточно мыть косточки этому самому благоверному с подругой школьных лет. Сказать, что он пользовался всеми предоставленными возможностями на полную катушку? В общем-то, ничего не сказать. Перерыв у него был более коротким, чем у Дазая с Чуей: маленькие дети не понимали, когда им следует уснуть и дать взрослым немного свободного времени, а Коё, оставшейся за дежурную, тоже хотелось отдохнуть, поэтому он убежал сразу же, как только раздалась бодрая трель его телефонного рингтона. Подозрительно зачастивший чихать Фукудзава по старой привычке удалился подкармливать уже ждущих его на заборе бездомных кошек, и, оставшиеся наконец-то наедине, Накахара с Дазаем позволили себе ненадолго прикрыть глаза. «Ненадолго» Дазая продлилось до первого жалобно всхлипывающего и неловко дергающего за рукав тигренка. – Что случилось, Ацуши, тебе приснился нехороший сон? – Осаму, широко зевнув, обратил свой взгляд на заплаканного малыша. – Френсис опять забрал у нас все игрушки и требует отдать ему наши конфеты! Рю сказал ни за что не идти к вам и начал драку, но… – рыдания возобновились с новой силой. Дазай тревожно обернулся на спокойно похрапывающего Чую; краешком глаза зацепил цифры висящих на стене часов – до конца обеденного сна оставалось еще полтора часа. В этот раз они продержались на удивление долго. – Открой божественную тайну: какого черта вам снова спокойно не спится? Когда-нибудь, лет через десять-двадцать, ты будешь вспоминать меня. Вспоминать и жалеть о том, что бесился во время тихого часа вместо того, чтобы мирно слюнявить подушку, – подхватив Ацуши на руки, Дазай внимательно изучил его щекастую мордашку, и, убедившись в том, что от сыпи действительно осталось лишь небольшое покраснение, медленно направился вперед. – Давай не будем пока что будить чибика? Пусть отдохнет хорошенько, а то снова начнет лаять на всех и кусаться, как чихуахуа. – Чуя-чан хороший! – насупился Ацуши. – Он не чиху…ху… – Хороший, – согласился Осаму, – но пальцы в рот ему лучше не совать. «Ненадолго» Чуи продлилось на пятнадцать минут дольше. До первого жалобного всхлипывающего и настойчиво дергающего за рукав Дазая.

***

– Так! Чтобы хорошо сейчас наелись и даже не думали мне потом тянуть в рот землю и песок во время прогулки, понятно вам?! Полдники – идея хорошая и несомненно полезная, особенно когда уморенная долгими повторными укладываниями спать толпа дошкольников словно по свистку подскакивает с постелей и тут же начинает голодными глазами разбирать тебя на бульонный набор. – Едят все, что не приколочено. Все, что приколочено – надкусывают… – Чуя не сдержал мученического вздоха. – Ода! Эта булочка уже коснулась пола, ты не можешь брать её в рот! Даже если ты заранее знал, что она упадет! – Не будь так жесток к ребенку, – раздраженно проворчал Дазай, – а как же правило пяти секунд? – Я припомню тебе эти слова, когда он сляжет с несварением! – Накахара так резко махнул половником, что едва не задел им напарника. – Какая же ты королева драмы, Чуя! С тобой невозможно работать, – подняв ладони в знак примирения, Осаму покачал головой. – Извините…а можно мне другую булочку? – внезапно возникший между ними Сакуноске протянул Чуе на ладошке поднятую с пола румяную выпечку. – Тебе можно даже две! – потянувшийся к подносу Дазай тут же получил по рукам. – Пусть сначала одну съест, захочет – попросит вторую, – фыркнул Накахара, перекладывая с подноса на небольшую салфеточку еще один коричный завиток, – Ода, иди и снова хорошо вымой руки с мылом. Дазай с печальным взглядом наблюдал за тем, как мальчик, кивнув, послушно направился в сторону расположенных около столовой умывальников. – Ты пугаешь детей своей излишней строгостью, – деловито произнес он, – как ты только собираешься в будущем работать учителем? – Еще ни один ребенок не расплакался из-за моих методов воспитания, значит, я все делаю правильно, – налив, наконец-то, стакан молока и себе тоже, Чуя уселся рядом с Осаму и скучающе подпер щеку рукой. – Зато с тобой, как мне помнится, такое уже случалось. И кому из нас стоит задуматься об этом в первую очередь? – Грязный лжец, – Осаму схватился за сердце, – когда такое было? – В самый первый день нашей работы. Ацуши, как только завидел тебя, заверещал, что мумия сейчас всех их проклянет, бросился в истерику и до слез перепугал всех остальных. Хиротсу-сан и Мори-доно потратили пол дня, чтобы их успокоить, – заметив то, как застыл Дазай, Чуя довольно ухмыльнулся. – Где в это время находился я? – Оценивал, можно ли убиться, если спрыгнуть с крыши здания детсада. Дазай нахмурился, уставившись в стол. – Забей, – отмахнулся Чуя, – лучше выпей молока. Говорят, оно положительно влияет на нервную систему – как раз нервы успокоишь, нам еще детей выгуливать, помнишь? –Сам пей свое молоко, – скривившись, Дазай неаккуратно отодвинул от себя предложенный стакан, по пути половину расплескав на стол. – Авось и подрастешь немного… Чуя, директор говорил, что ты не можешь бить меня на глазах у детей!

***

– Ярость тигра! – Ворота Расемона! – Великий Фитцджеральд!.. – Пинок Дазая! – влетевший с разгону в небольшую группку детей Осаму одним движением деактивировал все три способности, и виновники конфликта с пронзительным визгом сыпанули в разные стороны. – Эти трое когда-нибудь угомонятся? – Верь и надейся, – фыркнул на явно риторический вопрос Накахара, укачивая на своих руках клюющую носом Кёку. – Я хочу поиграть с Ацуши, – едва слышно пробормотала она, укладываясь щекой на предплечье Чуи. – Ты хочешь спать, – возразил Накахара. Короткого тихого часа по понятным причинам хватило не всем, к сожалению или же к счастью: чем меньше детей с бьющей через край энергией, тем проще для воспитателей. Свежий воздух хорошо действовал на таких малышей – порезвившись немного с остальными, Кёка уже три минуты как пускала слюни на его рукав. – Я пойду, уложу её в кровать, – через плечо бросил Накахара. – Справишься сам? – Нет ничего такого, с чем не смог бы справиться великий Дазай Осаму! – воскликнул юноша, ликующе подняв плотно сжатый кулак к небу – в руку ему тут же с воинственным воплем вцепился решительно настроенный Достоевский. – Просто не позволяй Ване снова сделать дыру под забором, хорошо? Мы потом задолбимся их всех вылавливать, – тяжело вздохнув напоследок, Чуя уже направился в сторону выкрашенного в милый песочный цвет здания, как вдруг его настойчиво потянули за штанину. – Что случилось, Куникида? – Накахара-сан, можно я пойду с вами? – мальчик, смутившись, неловко потупил взгляд и носочком своего тапочка принялся ковырять ямку в земле. – Ты тоже хочешь отдохнуть? Доппо покачал головой и, еще сильнее смутившись, отвернулся совсем. – Ну же, что-то не так? – уже мягче произнес Накахара, аккуратно присев на колени. – Ты можешь доверить мне любой свой секрет. Правду говорю! – Если честно… – он, глубоко вздохнув, осмотрелся по сторонам, – … Дазай меня бесит. Чуя едва сдержался, чтобы не засмеяться в голос. Ему раскрывают такие сокровенные вещи, а он над ними малодушно поржет? Ни в жизнь. – Не тебя одного, крошка. Пошли, поможешь мне, – поднявшись на ноги, кивнул Чуя, и Куникида с довольным лицом засеменил за ним.

***

– «Нет ничего такого, с чем не справился бы Дазай Осаму!» – Я не знал, что Ацуши всерьез начнет кусать Акутагаву! – О господи, почему именно ты, тупила, мой сучий парень?

***

– Пока-пока, Дазай-сан, Накахара-сан! – Акико, милая, ты уже взрослая девочка, и прощаться ты должна, как взрослая. – Увидимся в Аду, черти! – Акико, нет! – Все в порядке, правда, – сквозь смех пролепетал Дазай. Это тоже было частью их работы – самой приятной частью, когда ты лениво наблюдаешь за тем, как несносных детей потихоньку разбирают их родители, наслаждаешься нарастающей тишиной и дремлешь на высоком табурете, вежливо улыбаясь и на автомате проговаривая дежурные слова. Им предстояла еще небольшая уборка в игровой комнате и необходимость сменить рабочую одежду на привычную, повседневную, но все эти мелочи меркли перед радостным фактом – сегодняшняя смена наконец-то могла считаться оконченной. – Спасибо вам большое, – подошедший мужчина мягко поклонился, – надеюсь, мой Ацуши не доставляет слишком много хлопот? – На самом деле… – Он просто котик, – улыбнулся родителю Чуя. Внезапно закашлявшийся Дазай отчего-то согнулся напополам. – Щечки-то такие красные. Набегался, поди, – ласково потрепав сына по волосам, мужчина мягко ухмыльнулся. Дазай активно закивал, улыбнувшись неестественно широко; он не сомневался: если бы здесь не было посторонних, он уже летел бы в ближайшую удобную стенку головой вперед. – До завтра, господин Шибусава, – сладко пролепетал Дазай, махая в ответ размахивающему ручкой Ацуши. – Минус один. Чуя, пошли сегодня в кино? – Откуда у тебя столько энергии, тупая скумбрия? Всего доброго, – Накахара на секунду отвлекся на очередного родителя, – единственное, чего я хочу – вкусно поесть и упасть лицом в подушку. Все. – Ну, что, наш Рампо сегодня был хорошим мальчиком? – диалог прервал внезапно появившийся в поле зрения Мори, весело подхвативший сына на руки. – Он уговорил Оду-куна играть роль трупа в их детективном расследовании. Я не знаю, что вам на это сказать, – недовольно отозвался Дазай. – Сакуноске был плохим помощником детектива, он угадывал все наперед, – пробормотал в свое оправдание мальчик. – Мы поговорим об этом дома, – заверил Мори. – Удачи вам, мальчики. Рампо, солнышко, своих людей нельзя убивать!.. – Мне кажется, это будет самой бесполезной беседой в его жизни, – фыркнул Чуя, когда они скрылись за дверью в кабинет директора. – Я оплачиваю счет в кафе, – настойчиво вернулся к прежней теме Дазай. – И билеты тоже, – с минуту подумав, сдался Чуя, откидываясь на спинку стула, – но выбор фильма – за мной. – На самом деле, у меня уже есть кое-какие идейки… – Если твой слишком длинный язык сейчас повернется предложить мне что-то вроде «Босса-молокососа» – твоя смерть будет долгой и мучительной, Осаму Дазай.