Доминатор в черемуховом цвету

И все же Дмитрий решился. Был выбран день, оговорены подробности и необходимость держать язык за зубами. Дни стояли ясные, почти по-летнему теплые. В цветущих деревьях щебетали птицы. Лес покрылся зеленоватой дымкой первой нежной зелени. На мягком сухом мху под огромной цветущей черемухой было определено идеальное место для «ограбления». Наступил час икс. Дмитрий засел в засаде. Семейная пара под ручку прогуливалась по весенниму лесу. Но вот им преградил дорогу грабитель с ножом. Глаза горят злым огнём, на лезвии ножа отражается солнце. Дмитрий действительно был зол и раздражён. Он до сих пор не мог поверить, что дал уговорить себя на участие в этом фарсе. Но отступать было некуда. Он несильно толкнул Катю на мох и приставил нож к горлу её супруга. — Гони кошелёк и оружие! Тот только развел руками, мол ничего нет. Тогда Дмитрий, стараясь не смотреть в лицо жертвы, связал ему спереди руки и привязал к нижней прочной ветке дерева. А затем спустил штаны с бельем, обнажив жертву ниже пояса. — Будешь кричать, кастрирую! — злобно прошипел он и для острастки ткнул кончиком ножа в сжавшуюся оголенную мошонку мужчины. Тот только согласно закивал. — Ну раз у тебя денег нет, я возьму плату этой женщиной, а ты стой и смотри, как я буду иметь твою жену! Привязанная жертва опять согласно закивала и задышала чаще. — Ну, с чего бы начать? — обратился Дима к женщине. — Может твой муж хочет посмотреть, как ты умеешь работать языком? Смотри, старайся хорошо, а не то он не переживёт этот день! Он разорвал лёгкое платье Кати, обнажив уже знакомые полные груди и повалил её на землю. Усевшись сверху, он пару раз проехался членом между грудями, прижал руки женщины над головой и доехал до её губ. Катю не надо было дважды просить. Она высунула язык, быстро облизала самый конец, пощекотала отверстие и затянула губами член себе в рот. Дмитрий задышал чаще, злость прошла, приятные волны удовольствия затопили тело. Его отвлёк стон. Оглянувшись, он увидел, как мужчина изогнулся и тщетно пытается достать связанными руками свой член. Дмитрий ухмыльнулся и отобрал пенис у жарких губ. — Ну сосешь ты хорошо, сейчас проверим, чего стоят твои другие дырки. Давай, переворачивайся. Катя стала на колени, низко опустив плечи и задрав попу. Под платьем у неё ничего не было. Дмитрий уже достаточно возбудился, чтобы не злиться на происходящее, все мысли покинули его голову, и в данный момент его занимала только доступная Катина промежность. Он жадно ошупывал гладкий выбритый лобок, проехал скользкими пальцами вдоль набухшего клитора и резко проник в вагину. Женщина попыталась отстраниться. — Куда?! — удержал он её. — Стой! Ты сейчас моя. Раздвинь ноги шире. Катя подчинилась. Дмитрий раздвинул её половинки попы, увидел маленькое блестящее колечко и, подтянув за него, извлек на свет анальную пробку. Пробка полетела в мужа. — На тебе сувенир! Вижу, в твоей супруге не осталось девственных отверстий, ты попробовал их все? Ну ничего, я буду следующим. Он постучал пенисом по попе женщины и вошёл в вагину. Катя застонала. Совершив несколько конвульсивных движений, Дмитрий понял, что Катя близка к оргазму, и он ощутит его вместе с ней. Но не всё задуманное было выполнено. Он быстро покинул тёплое отверстие и коснулся пальцами ануса. Там было растянуто и скользко. Дмитрий направил головку и начал медленно продвигаться вперёд. Катя замерла, стараясь не шевелится. Прохладный ветерок обдувал её почти обнаженное тело, по коже пошли мурашки. Она явно ощущала дискомфорт. Но Дима крепко держал её бедра, не позволяя отстраниться. Он видел, что испортил ей удовольствие, что женщина замёрзла, и её голые колени колят ветки и иголки, притаившиеся во мху. Но в эти мгновения он не ощущал к ней сочувствия. Он совершил несколько аккуратных движений и, наконец, позволил себе кончить. Затем отпихнул от себя Катю, как ненужный больше реквизит, и со стоном завалился на мох. На них посыпались белые лепестки. Это привязанный супруг все же нашёл способ получить свою долю удовольствий. Он дотянулся членом до ствола черемухи и терся об шершавую кору, а привязанные руки раскачивали белую от цветущих кистей ветку. *** Скажите, ну как после такого можно спокойно, не моргнув глазом, смотреть друг другу в лицо, встречаться каждый день на службе, работать вместе? Оказалось, что вполне можно. Для Кати и её мужа явно не произошло ничего сверхвыдающегося. А Дмитрий переживал. Его мучала совесть и какое-то странное щемящее чувство к Кате. К счастью, с мужем Кати он встречался довольно редко только на общих построениях и спокойно мог не общаться. Зато Катю он видел каждый день по несколько раз. Молодая женщина равнодушно проходила мимо и только сухо здоровалась при необходимости. Несколько раз Дима пытался поговорить, но Катя ссылалась на неотложные дела и быстро уходила. Разговора не получалось. Да Дмитрий и сам не мог точно решить, что же он хотел ей сказать. Извиниться? Будто ей нужны его извининения. Но он чувствовал, что дальше так жить и делать вид, что ничего не было, свыше его сил. Наконец он подловил женщину на выходе из медкабинета. — Катя… — Что ты мне, товарищ старший лейтенант, прохода не даёшь? — Катя, я много думал… — Так вот почему у тебя в последнее время такой унылый вид, много думать вредно. А от меня чего хочешь? Остался чем-то недолен? Катя демонстративно облизнула губы и насмешливо посмотрела парню прямо в глаза. Дмитрий сжал её руки. — Ну как ты можешь?! Это всё неправильно. Катя, давай уедем отсюда! Забудем этот ужас. Ты разведешься с этим своим мужем! Давай? — Что за чушь ты несешь? Никуда я с тобой ехать не собираюсь, мне и здесь неплохо. А этого своего мужа я люблю, как и он меня. И не смей говорить про него в таком тоне! — Любишь?! Этого… Да ты… — Ой-ой-ой, тоже мне, моралист нашёлся! А про самого-то таки-и-е слухи ходили! Неужели врали? — Какие ещё слухи?! — Да такие, будто ты в части всех офицерских жён перепробовал во все отверстия, а когда к командирской супруге стал клинья подбивать, тут-то тебя и перевели подальше. Так сказать, во избежание. Я и думала, что ты парень без комплексов, раскованный. Думала, развлечемся по полной. Ошиблась, да? — Да. Дмитрий отпустил руки Кати и медленно пошел в сторону своей двухэтажки. Он чувствовал, как его мир рухнул, и он уныло бредет по его дымящимся обломкам. Следующим утром он написал рапорт на увольнение. И вот в последний раз открылись перед ним ворота воинской части. В голове роились невеселые мысли. Проклятые бабы. Все неприятности от вас. Уйду на флот. Северный. В Арктику. Там нет баб, только снег, вода и белые медведи. И вслед ему ветер гнал опавшие лепестки черемухи.