Слезы и пряники

Родные стены и теплый недавний запах имбирных пряников. Уютная прихожая, тихое приглушенное журчание аквариума, доносящееся из кухни. Резкий лязг связки ключей о лакированную поверхность невысокой тумбочки у входной двери. На нижних веках ощущается липкая влага. Хочется крикнуть уже привычное «Я дома!», но утренняя брань и ругань снова всплывают в уставшем за день мозгу. Локи шумно вдыхает приятный пряничный запах и плотно сжимает губы. Комната, единственная в маленькой квартирке, не убрана: повсюду разбросаны какие-то скомканные листки бумаги, на рабочем столе — недопитая банка пива и раскрытый почти на середине, заляпанный оливковым маслом и мукой блокнот. На кожаном кремовом диванчике громко сопит Тор, положив ладонь под щеку. Его губы смешно скривились от лежания на боку, и Локи отметил про себя, что сейчас он похож на большой щетинистый пельмешек. Время от времени он мило морщит нос, как обычно бывает с Тором во сне. Безумно хочется разбудить и обнять свое большое сонное существо, но вместо этого Локи лишь достает из ближнего шкафчика плед и резко, небрежно, обиженно кидает его на сладко спящее тело. После он и сам плюхается пятой точкой рядом, облокачивается о колени и подпирает голову кулаками. Одно неосторожное слово — всего лишь одно-единственное, и вот уже разгорается самый настоящий скандал, перерастающий в самую настоящую ссору. Буква за буквой, фраза за фразой, и Локи кажется, что зря он вообще решил, что съехаться с Тором — это хорошая идея. Он помнит, как начинали предательски дрожать руки от переполняющей сознание злобы, как гневно пульсировала жилка на шее Тора, и как затуманенный слезами горькой обиды взгляд то и дело нервно падал на одиноко стоящий в углу чемодан, привезенный им сюда семь месяцев назад с надеждой на счастливое совместное будущее. А семь месяцев назад всё было действительно не так, как у всех. Всё было слишком уж обманчиво-идеально. *** День на работе был на удивление неплох, и даже думать не хотелось о чем-то, что может пойти не так. У Локи приподнятое настроение — он идет домой довольный и воодушевленный, и только прохладный воздух середины весны, попадающий за легкий голубой шарф, заставляет ёжиться в неприятных ощущениях. Черные волнистые волосы убраны в неаккуратный, растрепавшийся от ветра пучок, отчего голове становится еще холоднее — постепенно появляется желание как можно скорее добраться до остановки и дождаться своего автобуса, чтобы наконец попасть в желанное тепло. Ветряные холодные потоки нещадно бьют в лицо, и настроение Локи медленно начинает падать, как и температура воздуха под вечер. Шарф развевается в разные стороны и иногда попадает в лицо, уши почти заледенели, и зря надетая им сегодня ветровка не спасает от пронизывающего все тело вечернего холода. Он уже почти не чувствует кончика своего носа, глаза щиплет. До остановки еще минут десять. Они проходят для Локи как час, но вот уже он стоит за стеклом своей остановки. Приятно наблюдать за прохожими, пытающимися закрыться от ледяного ветра за высокими воротниками курток и плащей, когда самого уже спасают какие-никакие стены. Он вглядывается в снующие туда-сюда легковушки и грузовики, всматривается в даль проезжей части, с надеждой выискивая фары знакомого автобуса. Руки надежно спрятаны в расстегнутые карманы, отчего пальцы начинают медленного согреваться. Тут кто-то подкрадывается к нему справа, и Локи вздрагивает от неожиданного баса над ухом. — Отчего вы плачете? Он хмурится и осторожно поворачивает голову на говорящего. Перед ним высокий светловолосый мужчина с колкой щетиной и улыбкой Моны Лизы на лице. Становится не по себе. Локи сглатывает и снова отворачивается, делая вид, что не слышит. — Эй, — снова зовет незнакомец, и внутри все переворачивается от волнения. Локи ищет глазами свой автобус вдалеке, но безуспешно. — Я не плачу, — твердо и совсем невежливым тоном отвечает он и тут же чувствует теплый палец под своим глазом. В животе появляются согревающие мурашки от страха, паники и неожиданности. Локи возмущенно распахивает глаза и собирается выразить вслух свое возмущение, но ему не дают сделать этого. Он видит перед собой чужой согнутый палец и маленькую сверкающую от закатного солнца каплю на нем. — А это тогда что? — с добродушной улыбкой спрашивает незнакомец, и Локи сам прикладывает свои пальцы к глазам. Действительно слезы. — Просто глаза слезятся, — как-то скомкано бормочет он и замечает наконец, как его автобус потихоньку подъезжает к остановке. Он быстрым шагом покидает мужчину и влетает в открытую дверь, окунаясь в душную тяжелую атмосферу пахнущего бензином автобуса. Он встречает его и на следующий день, и после. Обычно знакомый незнакомец приветствует его радостным: «Вы чего сырость тут развели?» или «Да у вас глаза на мокром месте!», и Локи не раз успел проклясть свои слабые глаза. Искреннее и недовольное «Да не плачу я!» ни разу не срабатывало, поэтому он оставил эти попытки где-то после двух дней их своеобразного знакомства. А через две недели они уже вовсю ходят чуть ли не под ручку: вместе возвращаются домой, не дожидаясь автобуса, встречаются на выходных в маленьких теплых кофейнях, ходят в кино на поздние сеансы и лайкают фотографии друг друга в Инстаграме. Назвавший себя Тором постоянно болтает о супергеройских фильмах и детях из приюта, где он на протяжении трех месяцев декорирует комнаты и собственноручно расписывает стены. Локи же в свою очередь не может похвастаться своей профессией — в работе секретаря нет ничего увлекательного, зато обсуждать только что прочитанные книги или смеяться над всякой ерундой с набитым шоколадным тортом ртом у него прекрасно получается, и ему часто приходится ощущать на себе нежный теплый взгляд в такие моменты. Ему нравится бывать у Тора в доме по вечерам, особенно после щиплющей прохлады улицы. Сидеть с ним в обнимку в легком творческом беспорядке, чувствовать, как волосы перебирает заботливая любимая рука, ощущать покалывание в теплеющих после вечернего ветра щеках и осознавать, что холод больше не доберется до него здесь, в уютной однушке — он остался за плотно закрытыми стеклопакетами. — Мне кажется, что я знаю тебя вечность, — усмехается и качает головой Локи, хватая чужие пальцы. — Кое-чего ты обо мне все-таки не знаешь, — признается Тор под удивленный взгляд, вскинутый на него со своей груди. — И чего же? — Это очень страшная тайна, — Тор пытается говорить серьезно, но не выходит, — ты уверен, что сможешь держать в секрете? Локи хмыкает и делает наигранно-задумчивый взгляд. — Ну… Я постараюсь? — Что ж, — соглашается Тор и прижимается подбородком к черноволосой макушке, — я люблю печь всякие вкусности. Локи прыскает со смеху и издевательски хлопает Тора по плечу, и тот даже не удивляется такой реакции — просто выжидает удобного момента. — Может, ты еще и крючком вяжешь? Или крестиком вышиваешь? — веселится Локи, и Тор на секунду пытается сделать вид, что обижается — и, как всегда, провально, — ну ты и мачо, конечно. — Я как раз собирался испробовать новый рецепт имбирных пряников, — уже не обращает внимания на откровенные издевательства Тор, все еще продолжая держать смеющегося парня в объятиях, — составишь компанию? — М-м-м, — протягивает Локи, — что, прямо как в мелодрамах будем? Месить тесто в четыре руки и измазывать друг друга в муке? — Я представлял это по-другому, но так даже лучше. Тяжелое тепло, сладкий запах и мучной туман стояли тогда на кухне, бурление в встроенном в стену аквариуме еще больше поднимало и так приятное настроение. Локи навсегда запомнил этот вечер: эту маленькую беспорядочную кухню, этот аромат, это прикосновение теплых мучных ладоней к щекам и сухие мягкие губы на своих, тонких и влажных. И легкое эйфорическое головокружение после первого настоящего поцелуя. А когда пряники уже были полностью готовы — подрумянены и креативно украшены, — и первый теплый кусочек был внимательно и нетерпеливо попробован, Локи вынес свой вердикт: отныне имбирные пряники — его любимая еда. — Эй, опять плачешь? — усмехается Тор, замечая внезапный блеск в покрасневших глазах напротив. — Это все из-за жара чертовой духовки, — сокрушенно отвечает ему Локи, позволяя вытереть слезы. Ровно через неделю он отважился на переезд в маленькую квартирку своего пекаря-декоратора, чтобы ощутить совместное семейное счастье в полной мере. *** Сопение становится чуть тише, и Локи сам не замечает, как широко улыбается своим воспоминаниям. Он поворачивает голову к Тору, чтобы увидеть милую спящую моську, и поправляет неаккуратно брошенный на него плед. Рука невольно тянется к золотистым волосам, и всё почему-то вдруг становится таким легким и понятным, что все обиды сходят на нет. Он привычно наклоняется к лицу Тора, прижимается губами к влажному светлому виску и оставляет на нем звучный поцелуй, отчего тот начинает ворочаться и вскоре медленно просыпаться. Тор растрепанный и помятый со сна, но его взгляд ясен и слегка обеспокоен — он сверлит им Локи, и парень тоже даже не думает отворачиваться. — Злишься? — низким, чуть охрипшим со сна голосом спрашивает он, не разрывая зрительного контакта. — Не-а, — не задумываясь отвечает Локи и придвигается ближе, обхватывая широкое мускулистое тело руками. Тор порывисто прижимает его к себе, утыкается носом в волосы и вдыхает их холодный осенний запах. — А я пряники испек, имбирные. Как ты любишь. Локи снова жадно заглядывает в голубые глаза напротив и дарит Тору быстрый поцелуй в нос. — Тогда пойдем есть. Я ужасно голоден, чтоб ты знал. — Опять капать в глаза забываешь… Локи фыркает и утягивает пару за собой, на кухню. Ветер с улицы бьет в двойные стекла квартирки, журчание аквариума разносится по утопающей в сладком пряничном аромате кухне, а в нижних веках собираются обжигающие слезы, но как приятно осознавать, что они — всего лишь результат слабых с рождения глаз.