С чистого листа

Если вы еще не в курсе — буквально весь класс отчаянно пытался свести Маринетт с Адрианом. Единственным, кто не знал о чувствах Маринетт — был сам Адриан. Бедное дитя и по сей день жило в счастливом неведении. Благодаря друзьям, Маринетт раз за разом приходилось вступать с ним в неловкий односторонний диалог и, хоть она честно старалась не забыть ни единой детали очередного плана, все летело в тартарары, поскольку ей не давалось даже одно многосложное предложение без заикания и прикусывания языка. И это выматывало. Очередной безрезультатный день подошел к концу, а она ни на йоту не продвинулась. Сегодня Алья предложила ей перехватить Адриана после урока фехтования и попросить помочь с домашкой, но она и этого не смогла. Маринетт страшно перенервничала, а Адриан, очевидно, устал от ее постоянного мямлежа, хоть и не сказал об этом вслух. — Извини, но мне пора идти, у меня, эм, еще урок китайского. До завтра! Затем он схватил свою сумку и с космической скоростью исчез из раздевалки. Маринетт достала свой телефон и перепроверила его расписание. И да, не было у него никакого урока китайского. Он просто хотел убраться от нее. Маринетт прислонилась к шкафчикам и сползла на пол. Зачем она вообще старается? Если она даже после месяцев усердной работы не способна связать и пары слов с Адрианом, что изменится? Она столько всего перепробовала, и ничто не сработало. Боже, даже когда срабатывало, все равно не срабатывало! Взять хотя бы случай, когда Алья с Нино бросили их с Адрианом в зоопарке (считай, успешная версия того похода, когда появился Аниман). Все вроде бы должно было идти хорошо, ведь это было, считай, свидание, да? Но было совсем не весело. Невозможно веселиться, когда на голову давит стресс от одного осознания свидания с Адрианом Агрестом. Раздевалка окончательно опустела, последние фехтовальщики хлопнули дверью. Маринетт сидела на полу, поджав колени к груди. Никто не обратил на нее внимания, и она даже не удивилась, когда поняла, что ее глаза наполняются слезами. Наверное, стоило позвонить Алье и сказать, что очередной план провалился, но Маринетт этого совершенно не хотелось. Ей хотелось просто сидеть и страдать. Из кармана показалась Тикки. — Маринетт! Ты как? Та просто указала на льющиеся слезы. — О, Маринетт… — Тикки подлетела к ней и уткнулась в щеку. — Я горжусь тобой. Ты так стараешься, и я понимаю, как тяжело, когда снова и снова ничего не получается. Маринетт шмыгнула носом и вытерла глаза. — Может, мне стоит уже сдаться. — Тебе решать, но я поддержу любое твое решение. И не надо говорить, что ты сдаешься — считай, что начинаешь с чистого листа! Может, вам с Адрианом и не суждено быть вместе. Ты будешь счастлива с кем-нибудь другим или вообще сама по себе. Тикки уже говорила ей подобное, но Маринетт никогда не слушала, ведь считала, что только прекрасный-расчудесный Адриан — ее истинная любовь. Теперь же она начала понимать, что Тикки дело говорит. Правда, от этого ей было не легче. Она так долго взращивала свои чувства к Адриану, что просто не могла отпустить и забыть его после очередного провала. — Может… ты и права, — сказала Маринетт. — Может, мне надо двигаться дальше. Даже эти слова оставили в ее сердце огромную дыру. Так долго любить человека и просто сдаться? Получается, она просто потратила время? А как насчет одноклассников, которые поддерживали ее? Как насчет всех тех часов, что Алья провела, придумывая планы, всех тех вечеров, когда ее друзья собирались у нее дома, чтобы устроить мозговой штурм? Как насчет воздуха, который потратил Нино, рассказывая Адриану, какая Маринетт замечательная… Все было зря? — Я очень горжусь тобой, — повторила Тикки, сидя у Маринетт на коленках. — Тебе непросто, я понимаю. Но все это драгоценный опыт, и он тебе еще пригодится. Используй эту возможность, чтобы вырасти, как личность! Маринетт кивнула, чувствуя непонятную вину. В ушах уже звучала примерная реакция Альи, отказывающейся оставлять все, как есть, и пытающейся настроить подругу продолжать борьбу. Маринетт буквально слышала разочарованные вздохи одноклассников, сетующих, почему она так поступила, и даже слышала едкий голос Хлои, говорящий, что, конечно, она должна сдаться, ведь Адриан никогда не полюбит ее, ведь она недостаточно хороша… Маринетт стиснула кулаки. Это была неправда. Если уж Адриан не любит ее, то это потому, что они просто не подходят друг другу. Никто в этом не виноват, и неважно, что скажет Хлоя. Адриан хорошо относился к ней, как к подруге и однокласснице, и этого… этого ей будет более чем достаточно. Ох, но что же теперь будет? Что ей сказать всем? Друзья наверняка разочаруются в ней. Маринетт отлично понимала, как они хотели, чтобы у нее все получилось, а теперь она просто выберет себе кого-нибудь вроде Кота Нуара или Натаниэля, которым она уже нравится, ведь их уже не надо добиваться, а значит, не надо затрачивать усилий… Скрипнула дверь. Тикки спряталась в кармане. Сама Маринетт не шелохнулась, только положила голову на колени и закрыла глаза, надеясь, что ее не будут трогать. Лишь бы это была не Хлоя. Она не боялась плакать перед большинством одноклассников, но только не перед Хлоей. — Маринетт? Ты в порядке? Ей даже не пришлось открывать глаза, чтобы узнать этот голос. — Тяжелый выдался денек, Ким, — ответила Маринетт, понимая, что ее севший голос уже все выдал. — Да? Что стряслось? Она не удивилась, когда услышала, что он подошел и сел рядом. Ким никогда не оставлял в беде, сколько она его знала, а знакомы они были с детского сада. И поэтому он точно не мог ее уже ничем удивить. Она была хорошо знакома с его закидонами. И раз уж она решила оставить Адриана позади, нужно об этом рассказать. Почему бы не начать с Кима? — Не думаю, что Адриан когда-нибудь ответит мне взаимностью, — негромко сказала она. — Так что нет смысла даже пытаться. — Серьезно? Почему ты просто не скажешь, что он тебе нравится, и не узнаешь, что он ответит? Ну, чтобы уж наверняка? — Я так не смогу! Не все могут так в лоб, как ты, Ким. — Ох, ну ладно… — И вообще, я решила двигаться дальше. Да, именно, — сказав это вслух, Маринетт ощутила, что ее решимость немного окрепла. — Я смогу найти себе кого-нибудь другого. — О да, вот это настрой! Ким легонько пихнул ее в плечо, как и всегда. Маринетт все-таки оторвала лицо от коленок и открыла глаза, увидев… Зубную пасту??? Ким на серьезных щах держал в руках охапку тюбиков с зубной пастой. Э-э-э, ну что ж, Маринетт видела у него вещи и постраннее, все-таки, он был заядлым любителем отбитых вызовов. — Зачем тебе зубная паста? — Эм… просто так! Правда, ничего особенного, — он торопливо распихал тюбики по карманам толстовки. — Забей! Я совсем не собирался никого разыгрывать, клянусь. Маринетт не сдержала улыбку. — И чей шкафчик ты планировал обмазать пастой? — Ничей! — А мне почему-то кажется, что даже если владелица шкафчика тебе в пупок дышит, то все равно найдет способ тебе отомстить. Ким рассмеялся и взъерошил ей волосы. — Эх, Мари, ты хорошо меня знаешь. Она широко улыбнулась. Из всех ее друзей и знакомых только Ким звал ее «Мари». — Все-таки, не буду этого делать, — сказал он. — Я не очень продумал план, наверное, он так себе, ну… Даже если она не узнает, что это я, то это все равно как-то гадко, и, типа… Мне скорее всего все равно не хватит пасты, так что это будет пустая трата карманных денег… Ох, типичный Ким. Он никогда не думал наперед. Сколько раз Маринетт ловила его перед тем, как он сделает что-нибудь глупое, и он сам тогда понимал, насколько тупой была его очередная затея. Ну, кроме того случая, когда он пытался предложить Хлое встречаться, и в итоге акуманизировался… Ким зато понимал, каково это — когда твои чувства безответны. Она не была уверена, что он увидел такого в Хлое, но, эй, Ким был по-своему чудны́м. Маринетт давно перестала его осуждать. И вообще, любовь зла. Зато Ким нормально отреагировал на ее решение двигаться дальше. — Спасибо, что не делаешь из мухи слона, — сказала Маринетт. — Ты о чем? — Все хотят, чтобы мы с Адрианом были вместе, но это… такое давление. А вот тебе, кажется, все равно. — Ну да, то есть, делай то, что хочешь! Да по тебе полколлежа сохнет, выбирай-не-хочу, верно? Не то чтобы это была неправда — Маринетт Дюпэн-Чэн была вовсе не на дне всеобщей популярности. А еще она была Ледибаг, у которой в постоянных ухажерах числился Кот Нуар… Только если он сам не решил сдаться… Хотя, на самом деле, Маринетт необязательно было в ком-то нуждаться. Да, было бы неплохо, но главной задачей теперь было забыть Адриана. Только после этого она решит, что делать дальше. — Верно, — ответила Маринетт. — Думаю, я смогу влюбиться в кого-нибудь другого. Помимо Адриана вокруг еще много замечательных людей. — Например, я, — подмигнул Ким. Маринетт коротко хихикнула, но остановилась на этом. Ким и без того высокого о себе мнения. — Вот тебе еще пример: почти все в нашем классе. И это даже хорошо. Но все так помогали мне сойтись с Адрианом! Но что я теперь им скажу? Что я решила, что их помощь недостаточна хороша? Я всех разочарую! — Пф-ф-ф, ты не обязана окучивать Адриана только потому, что все остальные этого хотят! И он был прав. Каким-то образом, этот охламон воззвал к здравому смыслу. Если Маринетт больше не была заинтересована в Адриане, она не обязана была расстраиваться из-за чужих обманутых ожиданий. Вообще, после слов Кима ей стало намного легче. Она больше не собиралась полагаться на других, раз уж так из-за этого столько нервов! Вполне возможно, что язык у нее отнимался не только из-за жуткого смущения перед Адрианом. — Ты прав, — сказала она. — И я… наверное, никому не скажу. Не хочу делать из этого трагедию. Ты ведь никому не расскажешь? — Обещаю, что не расскажу. Он протянул ей мизинец. Маринетт скрепила обещание, чувствуя облегчение. Ким был замечательным другом. Она была рада, что из всех людей, ее, плачущую в раздевалке, нашел именно он — ее старый друг. — Раз уж на то пошло… — Ким вскочил на ноги, как обычно, лучась жизнью. — Давай повеселимся! — Это очень мило с твоей стороны, но, м-м-м, я не готова сейчас веселиться… И мне еще делать домашнюю работу… Маринетт снова опустила голову на колени и вздохнула. Дурацкая домашка. Она должна была делать ее с Адрианом, но, естественно, ничего не вышло. А теперь ей самой с ней разбираться. И Кима помочь не попросишь, оценками он не блистал. — Так, э-э-э, ты в библиотеку идешь, или домой? Или куда? В библиотеке точно будут люди, а сейчас ей не хотелось никого видеть. — Домой. — Отлично, погнали! Он был, как всегда, полон энергии. Обычно, Маринетт могла бы сказать то же самое и о себе, но ее надтреснутое сердечко будто вытянуло из нее всю тягу к жизни. — Я бы рада, но у меня вообще нет сил сейчас шевелиться… — Ну, так у тебя есть я! «Что, прости?», спросила было она — но Ким внезапно сгреб ее в охапку и перекинул через плечо. — Сил у меня на двоих хватит! — заявил он, выходя с нею из раздевалки. Маринетт была слишком шокирована, чтобы что-нибудь сказать. Ну, разве что, Ким все-таки умудрился ее удивить… Как Ледибаг она бессчетное количество раз подобным образом носила людей. Закидываешь их на плечо и переносишь — нет ничего проще. Но ей бы в жизни в голову не пришло, что кому-то захочется провернуть такое с ней. Да не просто кому-то — именно Киму — а такое вообще было вне ее предвидения. И это… ну, бесило! Ким и так много о себе думал, нечего подпитывать собственное эго, изображая из себя спасителя! И что об этом подумают другие? Хотя, в коллеже уже никого не осталось, так что, может и пронесет… Маринетт хотела попросить его отпустить ее, но голова будто налилась свинцом. Она поняла, что сегодняшний день выпил из нее все соки, так что, молча позволила Киму вынести ее из раздевалки, из коллежа, и донести до пекарни. Всю дорогу он кривлялся, хвалился, какой он сильный и нес прочую ерунду. Маринетт пыталась отключиться, но он был слишком громким. И он был прав — но только совсем чуть-чуть, и даже этого признавать не хотелось. Ким сам по себе не был особо подтянутым, но занятия в спортзале даром не прошли. По сути, он был самым спортивным в классе, и Маринетт знала, что противостоять ему можно только в облике Ледибаг. Ким доставил ее до черного входа пекарни и, не успела Маринетт понять, как аккуратно поставил ее на ноги. — Вот, мы и пришли! Как думаешь, сумеешь подняться сама? Как бы ей хотелось, чтобы он снова подхватил ее, донес прямо до комнаты и уложил в кровать, чтобы она могла прямо так уснуть и больше ни о чем не беспокоиться. Но нет, ее ждет домашка, так что сон откладывался. И вообще, не нужно, чтобы ее несли! — Да, я уже в порядке, — сказала она, игнорируя головокружение. — Спасибо. — Уверена? Выглядишь не очень. Тяжело хорошо выглядеть, когда борьба со злом забирает все свободное время, а домашняя работа делается на ночь глядя, но, как бы ни хотелось, она не могла никому об этом рассказать. Истинная причина вечной усталости Маринетт, похоже, умрет вместе с ней. — Уверена, — сказала она. — Но спасибо, Ким. До завтра. Он не особо ей поверил, но все равно улыбнулся. — Понял. Дай знать, если тебе будет что-нибудь еще нужно. Увидимся, Мари. И он ушел. Маринетт развернулась к дому и открыла дверь. Настроение снова упало ниже плинтуса. Может, стоило попросить Кима остаться? Вдруг бы это помогло. Он всегда умел взбодрить, но тогда бы он отвлекал ее от домашней работы, так что, не вариант. Да и у нее есть Тикки. Квами вылезла из кармана. — Маринетт, ты уверена, что все хорошо? Она начала долгий подъем по лестнице. — Я… думаю, когда-нибудь, так и будет. Мне просто нужно немного времени. — Все нормально, я понимаю. Как же хорошо иметь таких понимающих друзей. Сможет ли она рассказать о своем решении остальным одноклассникам? И как они это воспримут? Стоит ли вообще рассказывать? В любом случае, сейчас было не то время, чтобы это решать. Маринетт предстояло выполнить домашнюю работу и, может, попытаться, каким-нибудь волшебным образом безболезненно отпустить свои чувства к Адриану.