У всякого святого есть прошлое, у всякого грешника — будущее.

Утро Виктории Крауч явно не предвещало ничего хорошего. Едва успев переступить порог Хогвартса, она была немедленно вызвана к профессору Макгонагалл. Причина? Очередной инцидент с ее дочерью, Джорджианой. Долгие извинения, заверения, что подобное больше не повторится – все это оставило горький осадок и усталость на лице Виктории. — Джорджиана, — ее голос был тихим, но каждый слог отдавался ледяной сталью, пока они шли по гулким коридорам замка. — Если меня вызовут сюда еще раз из-за твоих выходок, последствия будут такими, что ты позабудешь слово "грязнокровка". Надолго. Очень надолго. — — Но мама, я просто… указала ей на ее место, — Джорджиана пробормотала, внезапно смиренная под тяжестью материнского взгляда. Ее обычная надменность куда-то испарилас. — Место? — Виктория резко остановилась, повернувшись к дочери. Ее глаза горели. — Кровь в жилах не делает человека лучше или хуже. Человека определяют поступки, Джорджи. Поступки. Уважай других, или клянусь всеми драконами, я отправлю тебя в такое место, где единственной "чистотой", о которой ты будешь слышать, будет чистота монастырских плит. Мое терпение не безгранично. — Они подошли к тяжелым дубовым дверям, ведущим наружу. Виктория повернулась к дочери, и в ее взгляде мелькнула тень былой усталости. — Пожалуйста, — она сжала запястье Джорджианы, пытаясь выдавить подобие улыбки. — Дай этому месту шанс. Оно может стать домом. — Она отпустила руку дочери и направилась в сторону своего кабинета, оставив Джорджи одну у порога. — Регулусу ты так никогда не говоришь! — обиженный шепот Джорджианы, теперь уже Лили для себя, едва долетел до спины уходящей матери. Переступив порог, она скрестила руки и вышла на залитые утренним солнцем луга. Легкий ветер играл ее русые волосы, пока она одиноко брела по скошенной траве. Внутри бушевал ураган: обида на мать, злость на несправедливость и едкая, знакомая ревность к Регулусу. Ей казалось, что брату все давалось легко – одобрение, любовь, успехи. Она же не замечала титанических усилий, скрытых за его безупречной маской. — Лили. Голос вывел ее из мрачных раздумий. Регулус преградил ей дорогу, его взгляд был спокоен, но внимателен. — Не забудь, сегодня вечером мы у тети Нарциссы. Ужин. — Он мягко положил руку ей на плечо, оставив легкий поцелуй на щеке. — Не опаздывай. — И, не дожидаясь ответа, он уже спешил к ожидавшей его группе старшеклассников, среди которых мелькнула знакомая рыжая шевелюра. — Да, помню, — автоматически ответила Джорджиана, машинально улыбнувшись в сторону удалявшегося брата и помахав ему. Собравшись с духом, она направилась к сидящей под вязом одинокой фигуре. — Значит, сегодня я у тебя ночую, да? — спросила она, присаживаясь рядом с Драко Малфоем и пытаясь влить в голос бодрость. — Ага, — ответил Драко безучастно, уставившись куда-то вдаль, в явной задумчивости. — Что стряслось, Малфой? — обеспокоенность Джорджи мгновенно затмила ее собственные проблемы. — Родители… — Драко вздохнул, наконец поворачиваясь к ней. — Они уже начали… составлять списки. Потенциальных невест. — Он помедлил, глядя ей прямо в глаза. — Я… нашел черновик. Твое имя там было. Одно из первых. — Оу… — Джорджиана подняла бровь, затем неожиданно рассмеялась – звонко, беззаботно. — Что ж, лестно, дорогой мой Драко, очень лестно! — Она обняла его за плечи, улыбаясь солнцу. — Но учти, ответ будет отрицательным. Категорически. — Она откинула голову, глядя в безоблачное небо. — Расслабься. Плыви по течению. Так проще. Поверь знатоку. — Ее жизненное кредо, казалось, действительно делало ее невесомой.

***

Семейные ужины в особняке Малфоев когда-то были еженедельной традицией. Теперь же они случались два-три раза в месяц, превращаясь в тщательно спланированные события для поддержания связей и обсуждения будущих союзов. Сегодня, по настоятельной просьбе Виктории, круг гостей был узок: лишь Люциус, Нарцисса, Драко, сама Виктория с детьми и их старый друг, Северус Снейп. Виктория и Северус прибыли практически одновременно. Регулус, Драко и Джорджиана должны были подъехать позже, прямо из Хогвартса. — Виктория! — Голос Нарциссы прозвучал радостно, когда она спустилась по мраморной лестнице встречать гостей. — Нарси! — Виктория ответила с искренней теплотой. Передав свое накидное пальто Северусу, она быстро подошла к подруге и крепко обняла ее. — Как же я скучала по моей любимой Блэк! — Она по-матерински потрепала Нарциссу по щеке, прежде чем отстраниться, ловко подобрав подол своего элегантного платья. — Надеюсь, Люциус не поскупился на мое любимое 'Огненное вино Огненного ручья'? — Ее тон внезапно стал капризным и легкомысленным, словно она снова была той самой юной дивой из их школьных лет, когда она направилась в столовую. — Вик, я уже давно не первокурсница, — пробурчала Нарцисса, но в ее глазах светилась теплая улыбка. — Не волнуйся, бутылка уже дышит в графине. — Она оглядела холл, не заметив других гостей, и подошла к Северусу, который заканчивал снимать мантию. Неожиданно обняв его со спины, она поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его в губы. Снейп на мгновение замер от неожиданности, его темные глаза расширились, но быстро взял себя в руки. Его руки обвили ее талию, притягивая ближе, а взгляд скользнул вниз, оценивая очертания ее тела под тонким шелком. — Добро пожаловать, Северус, — прошептала она, прерывая поцелуй. Ее губы едва касались его. — Мы ждали вас. — Если бы вы действительно ждали, мадам Малфой, — его губы тронула знакомая язвительная усмешка, — то встретили бы меня в несколько ином… менее формальном виде. — Он прикусил ее мочку уха, затем взял пальто Виктории и повел Нарциссу вверх по лестнице. — Где Люциус? — спросил он своим обычным, ледяным тоном. — Пять минут назад был в кабинете. Сейчас, полагаю, обменивается светскими любезностями с Викторией в столовой, — ответила Нарцисса, делая вид, что пытается сохранить дистанцию, хотя ее рука все еще лежала на его руке. — В таком случае, будьте так любезны, мадам, — Снейп освободил ее руку с преувеличенной вежливостью, — указать мне путь к ванной комнате. Необходимо освежиться после пути. — О, конечно, профессор, — кивнула Нарцисса, играя в его игру. — Поднимемся на второй этаж. Пока их любовная пантомима разворачивалась на лестнице, Виктория наслаждалась первым глотком вина в столовой. Его терпкий вкус был бальзамом на душу после утренних волнений. — Скоро мне придется прятать от тебя все спиртное в особняке, — раздался знакомый, слегка насмешливый голос позади. Люциус Малфой подошел бесшумно. Он поцеловал Викторию в щеку. — Эй, я взрослая женщина и имею полное право на свои маленькие слабости, — Виктория повернулась, улыбаясь, и ответила ему поцелуем в щеку. Отодвинув бокал, она внимательно оглядела его. — Должна признать, Люц, годы тебе только к лицу. Чертовски к лицу. — Она обняла его, и он ответил ей тем же, его объятие было крепким, а поцелуй в висок – данью их долгой и сложной дружбе. — Ты просто констатируешь очевидное, Вик, — усмехнулся Люциус, но в его глазах читалась искренняя радость. — Я рад, что ты вернулась. По-настоящему рад. Их история была причудливой: от лютой неприязри в юности до глубокой, проверенной временем дружбы. После смерти Бартемиуса Крауча-старшего и падения Темного Лорда, именно Люциус, используя все свое влияние и связи, защитил Викторию от нападок Министерства и чистоплюев из Старого Свода. Он же помог ей получить место в Хогвартсе и замолвил слово, когда Джорджиане грозило отчисление. Со стороны он казался надменным циником, но для своих немногих истинных друзей Люциус Малфой был готов на многое. Их разговор протекал спокойно, наполненный воспоминаниями и тихим взаимопониманием. Совсем иная атмосфера царила наверху, в ванной комнате на втором этаже. Нарцисса прислонилась спиной к прохладной поверхности большого зеркала, ее пальцы впились в плечи Северуса. Его губы были на ее шее, оставляя влажные, прерывистые поцелуи, перемежаемые тихими, сдавленными стонами, которые она пыталась подавить, прикусив губу. Четырнадцать лет разлуки, четырнадцать лет вынужденной сдержанности – напряжение было слишком велико. Северус, обычно такой сдержанный, сейчас был неистов, его движения резки, почти отчаянны. Чтобы заглушить ее стоны, он снова и снова приникал к ее губам, его пальцы запутались в ее светлых волосах. Нарцисса отвечала ему с такой же страстью, забыв обо всем на свете. Их прервал резкий, пронзительный крик снизу.

***

В отсутствие хозяев и Северуса, дети успели прибыть. И теперь в холле особняка Малфоев стоял оглушительный гвалт. — ДЯДЯ ЛЮЦИУС! — Джорджиана ворвалась в гостиную, где Люциус и Виктория допивали вино, и устремилась прямо к нему, отталкивая Регулуса и Драко. — Повлияй на нее! Ну пожалуйста! — Милая моя племянница, — Люциус поднялся с дивана с изящной неспешностью. — Ради тебя я повлияю хоть на самого Министра. Но сначала – суть проблемы? — Он обнял Джорджиану, позволив ей спрятать лицо в складках его дорогого пиджака. — Мама говорила с этой… этой…кошатницей! — Джорджиана выдохнула, ее голос дрожал от обиды. — И они решили, что я не могу идти на Бал! Из-за того… инцидента! Это несправедливо! — Не с "кошатницей", Джорджиана Лили Крауч, — Виктория встала, ее щеки порозовели от вина, а голос приобрел опасные нотки. — С профессором Макгонагалл! Деканом и моей коллегой! — Какая разница?! — Джорджиана вырвалась из объятий Люциуса и повернулась к матери. — Ты моя мать! Ты должна быть на моей стороне! А не на стороне какой-то посторонней старухи! — Не тогда, когда ты неправа! — голос Виктории стал громче. — И хватит хамить! Ты заслужила это наказание! — Джорджиана! — Голос Нарциссы, появившейся в дверях вместе с Северусом, прозвучал как удар хлыста. Оба выглядели слегка взъерошенными, но собраны. — Мы уже обсудили это с твоей матерью и профессором Макгонагалл. Решение окончательное. А теперь – все за стол. Немедленно. — Ее тон не допускал возражений. Взгляд, которым она окинула Джорджиану, был внезапно очень похож на взгляд Беллатрисы в моменты, когда та "указывала место" непокорным. Джорджиана почувствовала знакомый холодок страха и ненависти. — Я все равно за тебя, — тихо прошептал Люциус ей на ухо, проходя мимо и целуя в висок, пока все направлялись к накрытому столу. Драко, шедший рядом с Регулусом, едва слышно усмехнулся: — Регулус, готовь десять галлеонов. Я же говорил – она взорвется из-за бала.