Красная помада и винтовка.

Утро в доме семьи Савад началось обычно. Савада Нана готовила завтрак и напевала себе под нос незамысловатую мелодию, доделывая последние штрихи и намереваясь заняться только выстиранным бельём, которое надо было развесить на заднем дворе. Её старший сын, Савада Реджи, неохотно просыпался, хоть он и просыпал, но у него было уже два предупреждения от Хибари, а на третьем его бы избили. Уже не раз встречавшись с тонфами ГДК, он нехотя выключал будильник и вставал в семь часов утра. Самый младший член семьи вставал не в семь, а в 6-30, дабы успеть одеться и накраситься. Этот мальчик, в свои 15 лет, имел весьма странные увлечения и кучу поклонников обоих полов в школе. К десяти годам, поняв что жизнь в шкуре мальчика его не интересует, и не смотря на свою половую принадлежность, он начал упорно делать из себя девушку и к поступлению в среднюю школу, его уже знали как милую девушку, а не парня-неудачника. Неуклюжая «девушка», которая очаровывала всех и выводила из себя ГДК, имела весьма скверную репутацию и многие считали его девушкой лёгкого поведения, ведь по всей средней школе Намимори ходили слухи о том, что Савада Тсунаёши - легкодоступная девушка и она спит со всеми, не зависимо от пола. Сам мальчик это не отрицал и, лишь улыбаясь, периодически целовал школьных красавиц, которые от этого визжали, и говорили, что им нравятся только парни. Сам всегда отвечал на эти визги любимой фразой. «Переспи со мной и ты больше этого не скажешь» Надо ли говорить, что ГДК не мог найти управу на этого несносного мальчишку? Хоть он и видел документы и знал о реальном поле парня, но позволить избить школьный «идол пошлости», значит получить проблемы, ведь визжащий фан-клуб уже не один раз приходил полным составом в кабинет великого и ужасного Хибари Кёи и требовали, чтобы он и пальцем не трогал их идола. Тронуть девушек, парень не мог, а потому с ненавистью смотрел на стерву, которая за один год учёбы в средней школе, смогла довести его до ручки и заставить задуматься о реальном убийстве. — Доброе утро, — вежливо начал брат Тсунаёши и закончил очень даже невежливо — О, прости, Ночным бабочкам положено днём спать. — Смеясь, парень спускался по лестнице, но получил пинок от младшего брата и полетел с лестницы, падая к ногам только вошедшего в дому мужчины. — Я тоже тебя люблю, мой братец-девственник. — Посмеялся Тсуна, благо его голос подходил одинаково хорошо как парню, так и девушке, от этого картина не портилась, когда он открывал рот. — Вот с тобой её и лишусь, чёртова шлюха. Чтоб тебя ГДК своими тонфами изнасиловал. — Крикнул уходящему в кухню брату парень. Надо сказать, он был копией своего отца, в то время как младший был копией мамы. Блондинистый ёжик волос, карие глаза и спортивное тело. У них с братом были хорошие отношения, взаимные полёты с лестниц и вечно грубые слова в адрес друг друга. И если сегодня с лестницы летел Реджи, значит, завтра полетит Тсуна. — Здравствуй, я Реборн, репетитор для Савады Реджи. Я тут по просьбе твоего отца. Я правильно понимаю, что мой ученик это ты? — Мужчина перешагнул через парня, идя на кухню откуда шёл запах свежесваренного кофе. Киллер не любил начинать утро с чая, а в самолёте в котором он летел, были лишь пакетики с кофе, которые он на дух не переносил, по этому сейчас, ему было всё равно на окружающих, кофе было самым важные и необходимым. Проходя на небольшую на уютную кухню, но налил себе кофе и встал напротив "девочки", подперев шкаф который стоял рядом с плитой. — Слышишь, ночная бабочка, отец любит больше меня, а не тебя, позор семьи. — Посмеялся из коридора парень, вставая и проходя на кухню, где его брат уже пил кофе с молоком и с улыбкой готовился ответить. На кухне, слава богам, не было их матери, которая не терпела такие разговоры и сразу же давала по подзатыльнику, дабы прекратить словесную перепалку. — Если этого репетитора прислал отец, значит — это будет весело. Заказывай гроб, блондинка, а я возьму камеру. — С улыбкой откусывая от тоста небольшой кусок, дабы не стереть помаду, парень с улыбкой посмотрел на недовольного брата. — С чего это ты так решил, а? — Парень сел за стол, принимаясь за свой завтрак. Когда у Тсуны на завтрак был лишь тост и кофе с молоком, его брат ел омлет, салат и тосты с вареньем. И нет, Нана любила их одинаково, но вот сам младший был вечно на диетах и просил сам не кормить его много, ведь он, в отличии от брата, набирал вес легко и поняв это ещё в 12 когда он заметил, что начинает полнеть и начал появляться живот, сразу засел в интернет и вывел для себя несколько диет, не желая питаться как-либо иначе. — Когда это наш горе мафиози, делал тебе что-либо хорошее?! Но, если хочешь конкретику, давай посмотрим. В восемь лет у тебя нашли пламя и заставили учиться драться, при этом впарив учителя по итальянскому, а я в этот момент жизни отдыхал и наблюдал за твоими мучениями. В десять, отец сам приехал и на неделю забрал тебя в поход по горам, откуда ты сразу попал в больницу с переломами. В двенадцать, он забрал тебя в Италию в особняк Каваллоне, где тебя отравили и ты провалялся две недели в больнице… — Парень хотел ещё что-то сказать, но его перебил Реджи. — Чёртова сучка. Как только отец вообще тебя просветил в дела мафии, если у тебя нет пламени, а? — У меня есть мозги. Ты и двадцати баллов не получаешь на контрольных, а я получаю только сто баллов. И если хочешь конкретики, то отец был готов всё что угодно мне рассказать, только бы я не заявился вот в таком виде в особняк Девятого. — Парень указал на свою одежду и макияж, в один глоток допивая кофе и обратился к застывшему на месте Реборну. — Устроите за мной слежку, уйду жить или в школу, или к ГДК домой. - Девушка встала на ноги и поправив свои волосы уже хотела пройти в коридор, но стоило ей сделать несколько шагов и оказалась в опасной близости от Реборна. — Стоять, откуда ты знаешь о мафии и кто ты такая? — Мужчина сжал длинные волосы Тсуны у корней, наклоняясь к его лицу и смотря в карамельные глаза. — Я младший сын Савады Емицу, Савада Тсунаёши. — Парень усмехнулся, и растянув свои накрашенные губы, в усмешке, добавил. — На что только не пойдёт человек, ради сохранения своей репутации. — Больно пнув острой коленкой в живот мужчину, он освободился от хватки и крикнул матери, которая сейчас находилась на заднем дворе и развешивала бельё — Я ушёл, буду поздно. — Обул туфли на шпильке, поправил свою форму, взял сумку с учебниками и выпрямив спину, гордо пошёл в школу, зная, что этот день будет хорошим. В сумке лежал телефон с хорошей камерой, а первым уроком была биология, на которой все обычно спали или глазели на школьного идола. Дойдя до школы и приветливо улыбнувшись своему фан клубу, который пытался разогнать ГДК, парень подошёл со спины к «хищнику» и схватился за одну из тонф, выдёргивая её из руки великого и ужасного Хибари Кёи, который уже по запаху духов, с приторно-ванильным ароматом, понял, что за его спиной стоит его персональная головная боль. — Зверёк, отдай тонфу, иначе я тебя заставлю после уроков драить полы по всей школе. — На Тсуну стал наступать Хибари, на что "девочка" поцеловал его губы с его любимой тонфа и кинул железку на землю, побежал на шпильках ко входу школы, чуть не падая, но громко крича. — Хибари Кёя, извращенец. — Забегая в школу и скрываясь от злющего ГДК, «девушка» пробежала до своего класса, даже не заметив, что на крыше домов, что расположены напротив школы, сидел и бледнел бывший аркобалено Дождя, который уже начал понимать, что это задание, персональная подстава от Емицу, который точно знал о причудах своего младшего «чада». Расположив на крыше рядом с собой дневник, он ещё раз посмотрел на школу и достав ручку, стал писать и паралельно наблюдать за его персональной "проблемой". ***** (1 день в Намимори.) «Дорогой дневник, я узнал, что этот мальчик знает о мафии и имеет странные отношения со своим братом. Я проклял жучки в доме Савад, которые заранее установили перед нашим прибытием в Намимори. Такие разговоры странные, а его поведение меня пугает. Я хочу обратно. Я лучше буду бумажной работой заниматься, чем следить за «девушкой лёгкого поведения» и её жизнью. Он бестия и не знающая меры язва. Из него нельзя сделать ничего путного, если только не использовать рукоприкладство или через каждодневную порку заставлять стать человеком. Я позавидовал Реборну, лучше парень с длинным языком, чем существо непонятного пола с замашками элитной шлюхи…» Колонелло перестал писать как только почувствовал всплеск пламени и сразу понял, что сейчас кросс до школы, в одних трусах, ожидал старшего сына Емицу. И Колонелло было бы жаль этого мальчика, если бы себя не было более жалко, стоило ему взглянуть на парня-девушку, который открыл окно и снимал забег своего брата на камеру телефон и посмеивался. В том, что этот парень скорее сведёт его с ума, чем заметит его слежку, он не сомневался, а по сему, бронировал себе место в психушке и на всякий случай на кладбище и его мысль была лишь в одном». «Где я согрешил, что мне досталось такое «счастье»?»