Сумасшествие с первого взгляда

— Что ж, будь по-твоему, — ответил мне Хосок и отбросил пистолет в сторону. Я сглотнула накопившуюся от волнения слюну и отодвинулась от стенки. — Лиззи. Чего она хочет? — спросила я, хотя наверняка знала точный ответ. — Тэхён когда-то убил её мать. Хоть и косвенно, но он был виноват в её смерти. Так что мы не можем винить Лиззи в желании отомстить, — Хосок подвёл рассуждения к концу. Я всё больше и больше убеждалась в том, что он неплохой. Просто попал не в ту компанию. Просто влюбился не в ту девушку. — Как… это произошло? — я не решалась это спросить. Тэхён — убийца? Не могу в это поверить. — О, так ты не знаешь? Видимо, он не очень-то доверяет тебе. А может просто хочет уберечь тебя от чего-то. Значит, он знал, что я не причиню тебе вреда. Занятно, — рассуждал парень. — Тэхён напоил парня из нашего окружения. И заставил его сесть за руль. Они оба попали в крупную аварию, но мама Лиззи слетела с трассы в кювет, несколько раз перевернулась и погибла. Парень сидит в тюрьме сейчас. — Но как Тэхён мог узнать, что мама Лиззи поедет именно там именно в то время? — Этого ты тоже не знаешь. Тэхён встречался с Лиззи. Они довольно долго были вместе. По меркам Тэхёна, конечно. Около полугода. Потом он её бросил. Да это даже и не отношения были. Они виделись раз в неделю, вряд ли у них был секс. Можешь не переживать. — Если у них что-то было, то это не моё дело, — пробубнила я, не желая больше это слушать. Хосок хмыкнул. — Она хочет убить кого-то, кто будет дорог Тэхёну. Поругать тебя с ним не вышло, после того, как она сшибла тебя на машине, ты тоже выжила. Всадить тебе морфин не получилось. Она пыталась, — Хосок развёл руками. — Почему ты решил вдруг поговорить со мной? — задала я вопрос, который меня больше всего волновал. — Потому что ты моя сестра, Ючжон. Я не хочу больше этой глупой вражды. Я столько искал тебя. Ох уж этот взгляд… Честный, открытый. Бросающий вызов. Он не врёт. — Нужно было тогда просить не Аниту, а тебя. Только узнал я позже. Самолёт был для привлечения твоего внимания. Я знал, что тебя там не будет. — Зачем ты принимал морфин? — Это тебя не касается, — жёстко выдал он и развернулся от меня. Это было настолько резко, что я вздрогнула. Кажется, потемнело. Мне нужен был свет. Здесь стало слишком страшно. Хосок может и не причинит мне вреда, но я должна подстраховаться. Я обхватила руками свои плечи, отошла на шаг назад.– Что ж я творю… — Хосок. Переходи на нашу сторону. Помоги нам. Я клянусь не держать на тебя обиды. Мне чертовски надоело подвергать себя опасности. — Ты же не думаешь только о себе, верно? — он повернулся ко мне и взглянул на меня исподлобья. Я кивнула. — Так будет лучше всем. Не знаю, зачем Тэхён устроил этот несчастный случай, зачем понадобилось кого-то убивать, но я хотела бы, чтобы это кончилось хорошо. Без жертв, — я опустила руки и сделала шаг вперёд, несмотря на сердце, стучащее невероятно сильно от страха. Я протянула ему ладонь, открытую и уязвимую. Надеюсь, он думал о том, что сейчас я такая же. Хоть это и не совсем правда, ведь я здесь из корыстных целей, но я говорю честно. Как и он. Внезапно Хосок рухнул на пол и громко застонал. Я дёрнулась назад, испугавшись, и вскликнула. Тут же послышался топот ног. Я упала сверху на Хосока, заграждая его спину своим телом. — Ючжон! –донёсся крик Тэхёна. — Всё в порядке, — отозвалась я, обнимая Чона. — Нет, Ючжон, не всё в порядке, — беспокойно сказал он, показавшись в дверном проёме. Как он попал в соседнее помещение — загадка. — Здесь Лиззи. — Что?.. — только лишь и успела выговорить я. Меня грубо схватили, оттащили от Хосока. В его глазах я видела отчаяние, как у собаки, на которую кидаются палками. Она не знает, куда кусать и куда бежать, чтоб её оставили в покое. Он метнулся назад, к соседней стене, но кто-то схватил его за локти и ударил по голове. Отключился ли он или просто опустил голову от боли было не видно. Я смотрела на Тэхёна, который наставил оружие сначала на Хосока, потом на меня. — Хочешь убить кого-то? Вперёд. Твои люди тебе не помогут. Мы всех перебили. Чимина здесь нет. Сбежал, бросил. — Чимина здесь и не было, — сквозь зубы проговорил Тэхён. Мне сильнее сжали локти, я пискнула от боли. Ким опустил оружие. В глазах — ни капли злости или чего-то ещё. Просто целый океан спокойствия. Уверен, что спасут? Ха! Вот бы быть уверенной в этом и мне. Если честно, спасаться не хотелось. Надоело уже всё. Приставьте мне ствол к виску — я даже слова не скажу. Даже не заплачу. Холодное дуло пистолета уже давно норма для моих висков. Своеобразное средство от мигрени. Использовать каждый вечер с обеих сторон и никаких головных болей! Кажется, у меня начинается истерика. — Уже сдаёшься? — спросила Лиззи, изящно стряхнув снег с пальто. Ну и сучка! — Да, — ответил Тэхён, бросив пушку на пол и сильно пнув её ботинком. — А я что, пустое место? — дрожащим голосом спросила я, опустив голову. Воцарилось молчание. Он ставит на Чимина и это понятно. Но как долго он будет тянуть время? Но время тянуть не пришлось. Послышался звон разбитых стёкол и в помещение ме-е-едленно и пафосно вошёл Чимин. — Отпусти ребят, Лиззи, и закончи это всё. Тогда никто не пострадает. На моём запястье чип и малейшие колебания пульса приведут к тому, что мои доверенные люди взорвут весь ваш коттедж. Не заставляй меня волноваться за моих друзей. Тэхён нахмурился в своей привычной манере, а Лиззи сжала губы. Её костяшки побелели, а сжатый пистолет в тонких пальчиках едва не согнулся. — Отпустить Ким Ючжон и выйти всем, кроме тех, кто держит Чон Хосока, — приказала девушка и щёлкнула предохранителем. Меня не менее грубо, чем схватили, бросили на пол. Я отряхнула колени и встала, прижавшись к стене. Она приставила пистолет к своему виску, повернулась к Хосоку. Всё произошло слишком быстро, чтобы я среагировала. Прозвучал выстрел и Тэхён, в мгновение ока оказавшийся рядом с Хосоком, захрипел и упал на облезлые половые доски. Я закрыла рот ладонью, Лиззи повторила жест. У меня затряслись руки от злости, а Чимин кинулся к другу. Девушка попятилась назад, но тонкий каблук попал между дощечек и она упала. Я стиснула зубы и схватила пистолет Тэхёна с пола. Прозвучал ещё один выстрел. Я… Я убила Лиззи. Пистолет упал, Чимин кивнул мне и принялся помогать раненому Тэхёну. Всё вокруг закрутилось и я повстречалась с теми же досками, резко потеряв сознание от шока. *** Я убила человека. Я сидела на койке в психиатрической больнице спустя несколько месяцев после происшествия, но сознание так и не приходило ко мне. Перед глазами крутились картинки того вечера, и казалось, что я больше никогда не оправлюсь. Но нет. Брат здесь и сегодня он заберёт меня. Бело-жёлтые стены порядком шелушились. Я периодически вставала с кровати, но ноги не держали. Приходилось ездить в инвалидном кресле. Голова кружилась, вспоминались пятна крови. Снились мои окровавленные руки и зловещая улыбка в зеркале. Я плохо спала и почти не выходила на улицу. Джин приходил и молчал. Я спрашивала про всех, но он хранил тайну. Сказал лишь, что время придёт. Я с трудом дошла до кресла и, сев на него, выехала в коридор. Бегали нервные медсёстры, ходили важные врачи, трещала по телефону женщина у стойки регистрации. Всё как в родильном отделении. Только стены жёлтые. — Ючжон! Ким Ючжон, — я обернулась и увидела сзади медсестру, которая приглядывала за мной всё это время. — Твой брат подъехал. Вернёмся в палату. Я кивнула и мы поехали обратно. Джин ждал меня в коридоре. Доктора совершили чудо, вернув ему его первоначальный облик. Мягкий уютный братик обнял меня, примагнитив мои волосы своих свежевыстиранным свитером. — Вишни красиво цветут. Не хочешь пройтись пешком, посмотреть? — спросил он, наклонившись ко мне. Я помотала головой, на что брат грустно вздохнул. — Поехали домой, красавица. Мы собрали вещи. Вернее, предметы первой необходимости: зубную щётку, моё мыло, некоторые предметы из косметики и учебные книги. К слову, из университета меня торжественно отчислили, но брат договорился, что по мере восстановления я смогу снова пойти на первый курс. Поместив мои скромные пожитки на заднее сидение, Джин пришёл с чистой одеждой и оставил меня одну переодеться. Я надела свободные спортивные штаны и очень большой мне свитшот. Уже завязывала шнурки на кроссовках, когда в палату пошёл брат. — Ты готова? — Да. Не поможешь дойти до машины? — спросила я встревоженно, когда он собрался уйти. — У тебя есть ноги. Я раздражённо вздохнула и встала, опираясь на спинку кровати. Ноги привычно задубели, голова отправилась в полёт. Я решила закрыть глаза и добраться на ощупь, ведь врач мне говорил, что всё дело в моём сознании. Я действительно благополучно добралась до двери, даже открыла её, но, когда я распахнула глаза, тут же рухнула в руки брата. — Вот это да! За такое я согласен донести тебя до машины, — довольно выдал брат и легонько подхватил меня второй рукой. Медсёстры завистливо смотрели на нас, а я вдруг подумала, что, если бы на месте Джина был Хосок? Где он сейчас и жив ли? Никто не навещал меня. Только Джин. Брат усадил меня на переднее сидение, я пристегнулась и внезапно разозлилась. Это первая яркая эмоция за почти полгода. Парень сел в машину, вставил ключи в зажигание и почти повернул, но я резко выхватила их. На меня вопросительно уставилась пара карих глаз. — Не понял, — только и сказал он. — Я жду ответов. Джин, я хочу всё знать. Я устала мучиться в догадках. Тэхён жив? Или мёртв? Если это так, то отвези меня на его могилу. И Лиззи. Я убила её? Хосок, что с ним? У меня миллион вопросов, а ты опять молчишь, — выжала я на одном дыхании и тут же втянула воздух. Брат нервно откинулся на спинку и посмотрел вперёд. А смотреть было на что. Божественно красивый сад цвёл самыми разными цветами. Персиковыми, тёмно-алыми, нежно-розовыми. Гуляли люди. Красота. — Лиззи… скончалась на месте. Ребята выстроили всё таким образом, будто она сначала убила Тэхёна, а потом от шока себя. Ты не виновата. — Убила?.. — выдохнула я и содрогнулась. Страшное слово. — Хосок отбывает срок в местах не столь отдалённых, за пользование и распространение морфина. Срок Тэхёна он взял на себя. Полностью. Опять противоречие. Какой Тэхёну может быть срок, если он мёртв? Раздражало то, что Джин так сильно медлил. — Ему осталось всего семь месяцев. За хранение Хосоку дали год, так что скоро ты его увидишь, — Джин отвернулся. Ого! Ревность ярким огоньком блеснула в его глазах. — Тэхён… — Что? — тихо сказала я и повернулась к брату, сложив ладони на подлокотник. — Он пропал без вести. Пропал прямо из машины скорой помощи. Его нигде нет. Мы с Чимином перерыли всю Корею. Ючжон, его нет нигде, клянусь. Ни следа. Все его сбережения на месте, имущество, квартира пустует. Он раненый просто выпрыгнул из машины на полном ходу. Мы обыскали всю местность вокруг, но даже мёртвого его нигде нет. Думаю, что он за границей. В Японии, Китае, может, России. А может южнее. Прости, дорогая, — Джин опустил голову. — Что ж, почему-то, я так и думала, — раздражённо ответила я, сложив руки на груди. Рядом проехал школьник с колонкой и играющей в нём треком на русском, из которого я поняла лишь обрывок строчки.

Закрой глаза, шагни за ним,

Вдохнув поглубже едкий дым.

Не отпускай!Ведь он один

Твой вдох, твой выдох, твой бензин.

Уж значение слова бензин я знала наверняка. — Ты так отреагируешь? — спросил брат крайне удивлённо. — Знаешь, я ожидала, что этот говнюк не сдохнет вот так. Он набивает себе цену, вот увидишь! — я убедительно вскинула брови. Хотелось бы на это надеяться. На самом деле, в глубине души я будто чувствовала, что он уже не вернётся. — Ты будешь ходить, Ючжон? — спросил брат исподлобья, будто я знала ответ. А вообще-то знала. Если Тэхён пропал, Лиззи мертва, чертовка, а Хосок раскаялся, то почему бы и нет? Нужно возвращаться к жизни. — Я буду ездить, братец. *** Жизнь бежала, раскачиваясь медленно, словно старый, но очень добротный автомобиль.Я встала на ноги. В самом прямом смысле этих слов! Я начала ходить, со временем даже бегать. Мне пришлось доказать, что я могу ездить. Долгие судебные разбирательства с кучей справок и походов по больницам позволили мне сесть на мотоцикл. На новый, подаренный братом чёрный мотоцикл. Моя мини-машинка с шестисоткубовым двигателем, с красивой, ровной надписью «Yamaha» снизу, вся блестящая, с целым пластиком и новейшей оптикой. Я долго обнималась с ним в гараже, но, когда Джину надоели зрелища, мне пришлось сесть. Я почувствовала себя сильнее. Как будто подо мной борзой конь с чёрной струящейся гривой и горящими глазами. Я обхватываю его ногами, крепко сжимаю коленями с двух сторон. Стоило только вставить ключ в зажигание, как сердце ёкнуло и забилось быстрее. Я повернула его медленно, напряжённо и блаженно одновременно желая услышать любимый рык. И мотоцикл заурчал! Сначала нежелательно, как будто его ещё никто не заводил до меня, а потом пошёл в бой. В гараже забилось эхо, желая вырваться наружу. И я спокойными движениями позволила ему выйти. Сцепление, передача и газ. А как гладко шёл газ! Как по маслу. Я наслаждалась этим буквально с закрытыми глазами, как вдруг меня резко дёрнуло вперёд и мотоцикл буквально вырвался из-под ног, укладываясь на бетонное покрытие, а меня отшвыривая глубоко внутрь помещения. — Ай! — только и крикнула я. Джин заржал, как только увидел, что я встаю. — По-моему зря тебе выписали права, — съязвил брат, поднимая мотоцикл. — По-моему он просто ещё не обкатанный. С первым было так же. Хотя та Сузуки была более прихотлива в обращении. Ничего, наверстаем, — я отряхнулась, выкатила мотоцикл по мостику из гаража, открыла калитку и села на байк. Снова завела его, снова вцепилась в ручки. — Эй! — крикнул Джин из-за спины. Я обернулась. — Ты собралась ехать без шлема? Я взяла из его рук чёрный шлем с так называемым «клювом». — Осторожнее, — попросил брат и махнул рукой, уходя в дом. Я кивнула как будто для себя, решая послушаться его. Трасса встретила меня отблесками уже почти сентябрьского солнца и паром от быстро испаряющейся влаги. *** Я восстановилась. Мы учились в соседнем корпусе, так что никоим образом не пересекались с второкурсниками. Это было похоже на то, когда люди начинают новую жизнь. В моей сейчас есть только Джин, родители. Я собиралась встретиться с Чимином, но не более. Я вошла в здание, предполагая, что мне идти нужно будет туда же, куда и в прошлом году. Я записалась у стойки, где была такая же куча студентов. Ну, хоть что-то в этом мире вечно. Вышла в белоснежный светлый холл. Люди быстро проходили мимо меня. Я вздохнула полной грудью, как вдруг увидела знакомую макушку с короткой стрижкой и крашеным блондом и парой розовых прядок. Сердце забилось так сильно, что я готова была сорваться на бег, лишь бы догнать её. Что я и сделала. — Анита! — заорала я на весь коридор как умалишённая. Я догнала её в потоке, грубо схватила за руку, повернула к себе. Девушка едва не ахнула, узнав меня. — Тебя же исключили, Ючжон… — промямлила она. — Что ты здесь забыла? — резко спросила я, не выпуская руку. — Ну… документы… он попросил… — начала ещё невнятнее мямлить она. Вдруг какой-то парень в чёрной толстовке с надетым на голову капюшоном, не поворачиваясь лицом ко мне, тянет её за собой. — Эй, — растерянно окликаю я их, но Анита вырывает руку и уходит с ним. Я почувствовала, как из груди поднимается кипящая обида. На кого? Не на Аниту, а на Тэхёна. Это не был он, совсем нет, но я вдруг почувствовала режущую себе проход обиду и решила не идти на вводную пару. Я вышла на улицу, глубоко вдохнула и села на мотоцикл. Поехала, всё сильнее ускоряясь, играя в «шашки» на дороге. Это опасно, но плевать. Что он там говорил? Нельзя ездить на том треке? Что ж, хорошо. — Всё должно было быть хорошо! — крикнула я, заливаясь слезами. — Какая мне разница жива я или нет, если тебя нет рядом! Взгляд туманился, я въехала в ворота, поставила мотоцикл у центрального штаба. Поднялась на вышку, где сидел секретарь, и оглядела трек, скрывавшийся местами за небольшими рощами для добавления экстрима в гонки. Чёрный намыленный асфальт, с ещё более чёрными следами резины на нём. Я с дрожью вдохнула, сняла шлем и вытерла слёзы. Кое-как подула на лицо, решив, что оно так однозначно высохнет быстрее. — Здесь всё началось, здесь всё и закончится, — сказала я и вошла в дверь без стука. — Ох! — вскликнул секретарь, когда я ворвалась как ураган. — Какими судьбами, девушка? — Не узнал, да, Минволь? — усмехнулась я, ставя шлем на столик, где ему нельзя было стоять. — Нельзя же ставить шлем на стол, Ючжон, — привычно проворчал он, а я готова была обнять его от внезапно нахлынувшего счастья. Кажется, из психушки меня выписали зря. — Запиши меня на трек, — быстро сказала я, подписывая легко нашедшийся на столе ещё не заполненный договор. — Неприятные последствия забылись лишь спустя год? Тебя не было здесь год, Ючжон. Ты не забыла, как ездить? — Нет. Я должна это сделать. — Что ж, может, я делаю это не зря, — пробубнил себе под нос пожилой секретарь. –Пятница, по времени как обычно. Я схватила шлем и вышла из каморки. Спустилась, села на мотоцикл и решила проехать трек на полной мощи. Сто лет я этого не делала, а я в пятницу соревнуются отнюдь не новички. Матёрые мужчины с огромным опытом. Пусть я приеду последняя, я закрою этот год раз и навсегда. Трек под колёсами скользил, словно водная гладь под лебедем. Я ехала сперва не спеша, но потом разогналась так, что голова закружилась, а коленки затряслись. Но тут показался финиш, я медленно затормозила и оказалась как раз у клетчатой разметки. — Неплохо, дорогая, — похлопал мне старый секретарь. — Это всё из-за него? Из-за того серебристого? — Да, чёрт возьми, Минволь. Из-за него, — ответила я, ударяя ладошкой от досады по баку. — В этот раз тоже есть серебристый. Правда марка другая. Но надеюсь, что это не он. На треке мало кто показывает лицо. Хотя бы потому, что наша лавочка нарушает правило пятисот кубов. Прикроют вместе с вами, дорогуша. — Это не он. Я уверена, — сказала я и засмеялась в душе. Нет, он придёт во вторник. Не сейчас. — Пятьсот кубов — неинтересно. Держу пари, что ты тоже не заценил бы. — В то время, когда я ездил на мотоциклах, никто не ездил меньше, чем на тысяче! — мечтательно выдал секретарь. — Тысяча — это уже убиваться, согласись, — снисходительно посмотрела я на мужчину. — Ты права. Езжай домой к брату. Надеюсь, он будет с тобой. Я кивнула, надела шлем, застегнула его и уехала прочь. *** — НЕТ! — рявкнул брат так, что со стен едва не посыпалась штукатурка. Ух! Я радовалась в душе так, словно снова начала жить. Он кричал на меня! Мне было до жути приятно. — Да, милый. Я должна. Я — не я, если не выеду на трек, — сладко ответила я и потрепала разъярённого брата по макушке. — Я тебя на цепь посажу! Только уйди! Можешь не возвращаться, впрочем, — обессиленно Джин упал на диван и простонал какое-то обзывательство. — Ты едешь? — спросила я в пятничный вечер. — Да, да, да! Если ты убьёшься, я на этой чёрной ездовой коробке и места не оставлю, ясно? — спросил парень, подхватывая куртку и гневно сверкая глазами. Он ехал на машине, я на мотоцикле. Красивый дуэт. Припарковался как положено в большой отдалённости от трека, занял места на трибунах. Я нашла его взглядом. Мне смерили давление, проверили на алкоголь, бегло осмотрели мотоцикл на предмет запрещённых штучек. А вообще здесь было разрешено многое. Любое усиление для мотора, что угодно, лишь бы не опасно. Но любая скорость сама собой опасна. Чем она больше, тем губительнее одной лишь возможностью своего достижения. Я могу разогнаться более чем до двухсот километров в час. Только что подъехавшая за мной Хонда наверняка больше. Но нас же ничего не остановит? Полная решительности, я встала на полоску, отъезжая назад, давая себе возможность подкатиться к полосе после второго сигнала. Было темно. Все участники встали. Я была вторая от радиуса. На дорожке слева от меня и чуть впереди стоял неизвестный мне красный мотоцикл. Следом я. После синий Сузуки с явно волнующимся хозяином. Затем чёрный совсем не гоночный Харлей, а после тот серебристый, о котором говорил секретарь. Высокий молодой человек, совсем не похожий на вальяжного и плавного Тэхёна. Нервный, дёрганный, лихорадочно застёгивающий перчатки. Я вдруг подумала, что мне было бы неплохо приготовиться, и отвернулась. Надела шлем, плотно застегнула его, потрясла головой для верности. Надела перчатки. Поняла, что волнуюсь. — Эй, Ючжон, ты справишься, — прошептала я сама себе. Не помогло, но к чёрту. — Внимание, приготовиться всем. Подайте сигнал, что вы готовы, — прозвучал скрипучий голос из динамика. Фарами моргнул Сузуки, затем Харлей, после я. Серебристый моргнул самым последним. Почему-то мне казалось, что он был вовсе не настроен на победу. Как будто он оказался здесь случайно, перепутал день для новичков, вот и всё. Раздался первый сигнал. Я села, завела мотоцикл. Второй. Гул стал гораздо громче, все участники проехали на пару сантиметров вперёд. Я держала малыша не нейтрале. Третий и тут же громкий гудок. Старт. Я рванула с места. Точнее не я, а мой мотоцикл, едва не оставив меня там, как в гараже. Но мы поехали вместе и вместе обогнали идущего до этого впереди Сузуки, оставляя позади абсолютно всех. Я уже начала радоваться от своего триумфа, как вдруг, лукаво блеснув, со мной поравнялся серебряный мотоцикл. Я негодовала. Давая и давая жару, я не оставляла себе возможности быстро остановиться в случае чего, по прямой мой спидометр уже показывал двести двадцать. Близился очень опасный поворот, на котором многие, а я не исключение, улетали в кусты. Трек длился десять километров, уходил далеко за поле зрения публики. Я, не сбавляя, буквально положила мотоцикл на бок, но мы успешно въехали в поворот, оставляя серебристого позади. Я не верила. Что? Я… побеждаю? Финиш был близко, я вот-вот должна была коснуться колесом заветных шашек. Сердце вырывалось из груди от счастья и эйфории, нахлынувшей в этот неповторимый момент победы. Я со свистом пролетела вперёд и остановилась. Дыхание было настолько учащённым, что казалось, будто я задохнусь. Подъехал Сузуки, синий мотоцикл. Харлея и серебристого не было видно. Я уже слезла, смотрела назад, ожидая любого из них. Но трек оставался пустынным. — На треке произошла авария, всех просим оставаться на местах, — раздался скрипучий голос. И тут сердечко слишком гулко стукнуло, кажется, ударившись о рёбра. Я села на мотоцикл и развернулась. Плевать на победу. Что-то страшное там произошло. Или просто серебристым не везёт? Показался поворот. Я затормозила, чувствуя, что здесь. И правда. На дороге, у самой обочины лежал Харлей. А прямо на дороге, будто протащенный несколько сотен метров на боку по асфальту, расположился серебристый. Я сняла шлем, быстро поставив его на бак. Волосы распустились, мешались, но до них не было дела. Водитель серебристого бездыханным телом лежал в метре от мотоцикла. Я упала на колени, расстегнула шлем. И о боже… Окровавленное лицо, розовые волосы слиплись от пота. Я не верила своим глазам. — Что ты забыл на треке, Чимин, мать твою? — выругалась я, но он приложил к моим губам палец и указал в сторону Харлея. — Он там, — хрипло прошептал мне парень. На глаза навернулись слёзы, я аккуратно уложила Чимина на асфальт и кинулась к Харлею. Пришлось бежать. Люди начали оказывать помощь Чимину. Я увидела мотоцикл, все его запчасти, но нигде не было видно водителя. Я зарыдала в голос, но тут в кустах показалось чьё-то движение. Я мигом раздвинула бортики, которые водитель благополучно снёс своим телом и под тряпьём увидела сидящего человека, расстёгивающего шлем. Пока я шла, он справился с застёжкой, но вот между нами остаётся два метра, и он снимает его. А я готова рвать и метать, но больше, конечно, рвать. На тряпки, на куски, на мелкие обрывки. — Ким Тэхён, ты, идиот!!! — я отвернулась и спрятала лицо в ладонях, прикрывая потоки слёз. — Ну же, иди ко мне, Ючжон, я так скучал, — сказал он своим приятным голосом. Коленки подкосились, я отошла ещё дальше, как вдруг сзади меня схватили за талию, развернули к себе и требовательно поцеловали. А потом ещё и ещё, так, что я готова была задохнуться в этих поцелуях, жадно схватив его за шею, не позволяя отдалиться от себя ни на сантиметр. — Клянись мне, клянись, что теперь всё будет хорошо, клянись, — шептала я между касаниями губ. — Клянусь, я обещаю, жизнь свою ставлю, жизнь Чимина… — А говорил, что она не в твоём вкусе, — раздался как глас божий из неба голос Джина. Меня как молнией откинуло, но Тэхён крепко-накрепко вцепился в мой локоть, а затем и вовсе обхватил руками сзади. — А ты злопамятный, — ответил Тэхён, горячо дыша мне на ухо. — Вижу тебе помощь не нужна. Ючжон, в полночь быть дома, — сказал брат и, как-то грустно взглянув на меня, удалился прочь. Я посмотрела в глаза Тэхёну. Взгляды? «К чёрту взгляды», — решил он. И крепко поцеловал меня, закрепляя свои слова.