Слова сквозь тишину

[~~~]

Тупое чувство привязанности после той прогулки никак не отпускало, заставляя таскаться за хёном как собачка, испытывать эйфорию каждый раз когда рядом с ним и когда он тебе улыбается своей самой широкой улыбкой. Чувства одновременно бесящие и приносящие самые тёплые впечатления. Как тогда объяснить то, что когда ты не с ним, мир теряет краски. Будто Тэхён каждый раз достаёт кисти перед тем как встретиться с младшим и разукрашивает всё. Объяснение тупое, но единственное. — Чонгук! — Чон! — Чон Чонгук! — Ченгачкук! — " — «Какого?!» — шатен начал бесшумно смеяться, издавая только звуки судорожного дыхания. — Ты не отзывался. — блондин пожал плечами, улыбаясь. — «Прости, задумался.» — Чон с выдохом поднял уголки губ, отвечая другу. — Ладно, неважно. Лучше посмотри на это. — Тэхён резко придвинулся ближе к младшему и оказался запредельно близко, что заставило шатена непроизвольно откинуться назад. — Эй, Чонгук ты чего? — Ким удивился поведением Чона, но назад не отодвинулся. — «Ничего…просто неожиданно.» — Чонгук неловко почесал затылок, садясь ровно. — Ладно… — Ким опустил взгляд на стол, но через секунду его поднял обратно. — так вот, о чём я! Смотри. — Тэ растянул довольную улыбку и приставил ладонь к уху. На мочке где уже был один прокол, красовалась новая серёжка и соответственно новый прокол. — вчера сделал. Как тебе? — договорив, Ким поставил локти на стол и подпёр подбородок, в ожидании реакции друга. — «Мне нравится и серёжка красивая.» — Чонгук внимательно разглядывал украшение. Колечко от которого шла аккуратная цепочка, на конце которой болтался небольшой крестик. Всё это небольшое сооружение было серебряного цвета и еле еле но, блестело от лучей, что проходили сквозь прозрачность окна. — Тогда у меня для тебя отличные новости! У меня есть ещё одна, точно такая же. — Тэхён, довольный собой, сложил руки в локтях на груди и откинулся на спинку диванчика. — «Не очень понимаю о чём ты.» — Чон даже при всём своём безмерном доверии, немного побаивался всего, что мог неожиданно сказать Ким. Ведь, нам стоит прекратить общаться* будет так же неожиданно и до детской обиды глупо, больно внутри. — Как насчёт того, чтобы пойти и проколоть твои девственные ушки и поставить в одно из них такую же серьгу. — ухмыляясь, Тэ поднял бровь и застыл в ожидании ответа. — " — «Не знаю…» — слово вылетело быстрее чем успел подумать Чонгук и также молниеносно проскочила капелька грусти в глазах напротив. — «но думаю раз это так круто выглядит, то я могу попробовать тоже.» Стоит ли заводить отдельный разговор о скорости смены эмоций у Кима? Это в принципе не важно, ведь любой разговор где главная тема это Ким Тэхён, автоматически становится самой сильной точки концентрации Чона. — Тогда пошли. — Ким хлопнул в ладоши раза два и подорвался с места. *опять он встаёт и уходит непонятно куда* *и опять я иду за ним без каких-либо претензий* Странная сила притяжения, как у магнитика к холодильнику. Не сильно романтичная метафора, но Чон собирается стать тем самым любимым украшением, которое ты показываешь гостям первым.

***

— Серьги не будут сочетаться. — маска подрагивала на лице пирсера, пока он говорил. — «Но мне нравится эта.» — договорив, Чонгук вновь указал на серебряный гвоздик. — Он говорит, что ему всё равно нравится только та бесконечность. Что поделать, ставьте её. — сказал Ким и потрепал волосы мелкого от чего тот вжал голову в плечи, чтобы избежать порчи укладки.

***

Пока Чон неспешно поедал рис, его резко шлёпнули по плечу. Это была Сора. — «Ты проколол уши?!» — она старалась как можно больше эмоциональности вложить в вопрос. Получив в ответ только кивок, она продолжила. — «ничего мне не рассказываешь.» Чонгук всё это время молчал, лишь кивая в какие-то определённые моменты. Сору это начинало немного подбешивать и та снова тронула его плечо. — «Та что за фигня Гук?!» — та нервно двигала руками в казалось бы, беспорядочных движениях. — «Почему мы не можем поесть в тишине?» — Чонгук не спал всю ночь. Чонгук устал. Чонгук хочет спать. А ещё он хочет вернуть нормальное общение с родителями , но сраная гордость не позволяет. — «Я вроде бы особо звуков не издавала.» — саркастично ответив, учитывая их положение. Сора уткнулась в телефон и немного отстраняясь, чтобы сесть подальше. С ссоры Чона и его родителей прошло полторы недели. Всё это время Чон активно и пассивно проводил время с Кимом. Старшему казалось, что он должен занимать всё пустое время мелкого, чтобы хоть как-то спасти от колких мыслей и угрызений совести. И он был совершенно прав. После целого дня проведённого с Тэ, Чонгук возвращался с приятным послевкусием домой, не успевая заметить угнетающей обстановки в доме. Чонгук не собирался извиняться, он не считает, что это та ситуация, когда надо выдавливать из глубин эти слова. Родители даже не пытались что-либо обговорить по непонятным Гуку причинам. Но сегодняшнее утро заставило Чона испытать всю тяжесть атмосферы на своих плечах.

***

Выйдя из комнаты в начале восьмого, Чон заметил пару отцовских ботинок. Обычно его уже не было в это время, ему слишком долго добираться до работы, чтобы засиживаться дома в это время. Сильно не обращая на это внимания, Чон двинулся на кухню, где он и встретил своё плохое утро. За столом сидели родители, переговариваясь чуть тише чем обычная речь. — Я не… Доброе утро Чонгук! — мама сразу отвлеклась от разговора, увидев силуэт сына в проходе. — твой завтрак около плиты, а обед в холодильнике. Ты не забираешь их в последнее время…н-но это не страшно, я продолжу их готовить. И я… — Чонгук мы хотели поговорить. — отец положив руку на ладонь жены, мягко перебил её. Гук даже застопорился на минуту. Если подумать, то ему действительно не хватает спокойного общения с семьёй. Тем более, задумавшись о словах матери…то, что она продолжала готовить обеды, даже когда он их не брал. Уверенность в том, что каждый день когда она видела нетронутый обед и это сильно огорчало, заставляло совесть бить ключом. Развернувшись, Чонгук направился в сторону родителей. Мама сразу выпрямила спину, быстро глянув на отца. Старший Чон же, отодвинул стул рядом с собой. На столе лежало много разных бумаг, толстая, чернильная ручка отца и ежедневник, подаренные очень давно в честь его двадцатилетия, но пользоваться он начал только в этом году, когда ему исполнилось сорок один. Всё это время они лежали в ящике стола. Старший Чон считал, что он не слишком зрел, чтобы пользоваться такими вещами, которые якобы предназначены для серьёзных людей. Уже схватившись за спинку стула, боковым зрением зацепилась уже знакомая надпись. Хватка на дереве ослабилась и с губ сорвался несдержанный выдох. Чонгук развернулся и спешно удалился из кухни, подхватывая сумку у выхода, и также быстро скрываясь за дверью. «Говорить могут все!»

[~~~]