Странное и счастливое начало

Было прохладное и морозное зимнее утро, когда Гермиона Грейнджер пересекала территорию Хогвартса. Солнце ярко светило и отражалось от снега, превращая землю в сверкающие бриллианты. День и пейзаж, однако, не соответствовали настроению Гермионы. Ее шестой год в Хогвартсе оказался одним из худших. Конечно, пятый год был ужасным, и никто никогда не осмеливался упоминать четвертый год рядом с ней…казалось, чем дольше она училась в Хогвартсе, тем тяжелее и тяжелее становилась жизнь. Внезапно перед ее глазами всплыли образы смеющегося сероглазого мальчика, и она тут же отогнала эти мысли и воспоминания. — Перестань думать о нем. Он не вернется, — говорила она себе. — Вы переехали. Теперь тебе нравится Рон. Она заворчала, вспомнив Рона. Он был самым большим придурком в мире. Следить за Лавандой Браун стало казалось его лучшей затеей, заменив даже Квиддич. Гермиона искренне считала, что между ней и Роном что-то есть, и надеялась выяснить это в этом году. — Похоже, в любви мне всегда будет не везти, — пробормотала она смотря в небо. В глубине души Гермиона понимала, что обманывает себя. Между ней и Роном никогда не будет ничего, кроме дружбы. Они слишком много ссорились, и единственное, что их объединяло, был Гарри. На самом деле, если бы не мальчик-который-выжил, Гермиона сомневалась, что они с Роном посмотрели бы друг на друга. Даже в глубине души, настолько глубоко, что Гермиона боялась даже приблизиться к нему, она знала, что не забыла мальчика, которого потеряла два года назад. Она боялась, что никогда не сможет забыть Седрика Диггори… Она посмотрела на небо, и слезинка скатилась по ее щеке. — Я так по тебе скучаю… — прошептала она. Внезапно осознав, что ветви загораживают вид на небо, Гермиона огляделась и застонала. Она была в самой чаще Запретного леса. «Мне действительно нужно начать обращать внимание на вещи» — думала она, оглядываясь, не зная, куда идет. Снова пошел снег, и ее следы затерялись, не давая никаких указаний на то, откуда она пришла. Деревья, казалось, тянулись бесконечно долго во всех направлениях, хотя из-за такого сильного снега она не могла быть уверена. «Фантастика!» — Пробормотала она. Вдруг Гермиона услышала, как за спиной хрустнула ветка. Она инстинктивно выхватила палочку и резко спросила — Кто тут?! Она прищурилась смотря сквозь снег и деревья и увидела темную фигуру, движущуюся к ней. — Стой! — потребовала она. — У меня есть палочка, и я не боюсь ею воспользоваться! — Она поморщилась от своих слов. Какое клише она могла получить? Фигура усмехнулась. — Не волнуйся. Я не причиню тебе вреда. Парень, теперь поняла она, шагнул в поле ее зрения, она ахнула и чуть не выронила палочку. — Седрик? — Спросила она дрожащим шепотом. — Я к сожаление не понимаю — Сказал он. — Кто? Ее рука с палочка безжизненно упала, когда ее внезапная эйфория была подавлена. Он не только определенно не Седрик, но и американец по акценту. — Неважно, — Сказала Гермиона. — Ты просто похож на кого-то, кого я когда-то знала. — Мне жаль вас разочаровывать, — Сказал он с легкой улыбкой. — Нет, дело не в этом… — она замолчала, и парень сочувственно нахмурился — Мне очень жаль, — сказал он так, будто знал, о чем она думает. Гермиона пожала плечами. — Кстати, меня зовут Эдвард Каллен. — Гермиона Грейнджер, — Сказала она. — Подождите минутку! — Она запнулась, когда поняла ситуацию. — Что, во имя Мерлина, ты здесь делаешь? Ты не ходишь в Хогвартс! — О, школа в той стороне? — Сказал он, кивая в направлении позади нее. — Нет, не знаю. Но я предполагаю, что вы делаете. — Да, действительно, поэтому я знаю, что никто не может проникнуть на эту территорию без разрешения. Ну, по крайней мере, если они достаточно сумасшедшие, чтобы пройти через весь чертов лес, — Он поднял бровь в ответ на ее замечание, и она ахнула. — Ты это сделал?! Но… Но как?.. Магглы никогда не найдут этот путь! И ты даже не сможешь увидеть Хогвартс… — она внезапно замолчала, поскольку ее мозг действительно начал обрабатывать его внешний вид. Смертельно бледная кожа с темно-фиолетовыми кругами под глазами. Великолепные идеальные черты, которые ни один смертный человек никогда не мог бы стремиться иметь. Наконец она посмотрела ему в глаза.Они были черными как ночь и очень голодными… — О, Мерлин. Ты вампир. — Верно, — Тихо сказал он. — Так почему же ты не убегаешь с криком? — Я…я не знаю, — призналась она. — Если бы ты хотел меня убить, ты бы уже это сделал. И…я чувствую… странное спокойствие…я не чувствовала себя так с тех пор… — она замолчала. — С тех пор как Седрик Диггори был убит, я прав? — Как ты узнал? Эдвард постучал себя по голове. — Я могу читать мысли людей. — Что?! — Она ахнула. — Ну, ты мог бы упомянуть об этом раньше! — сорвалась она. — Ты больше боишься того, что я услышу в твоей голове, чем того, что я могу убить тебя? — спросил он ошеломленно. Гермиона на мгновение задумалась. — Бесспорно, — ответила она ему. В глазах Эдварда появилась боль, когда он подумал о другой девушке, у которой было такое же настроение. — Эдвард? — Послышался голос Гермионы. Он пришел в себя и увидел, что девушка стоит гораздо ближе к нему. «Слишком похожа на Беллу» — Подумал Эдвард. Он слегка напрягся, предвкушая чрезмерную жажду, которая, вероятно, поглотит его после нескольких недель отсутствия человеческого контакта. Любопытно, что он так и не появился. Он осторожно вдохнул глубже и вдохнул аромат, который заставил его почувствовать такой покой, такую безмятежность, что он немедленно отшатнулся от нее. «Что такое? — Спросила она. — Ничего…я просто не думаю, что тебе стоит стоять так близко. В ее глазах читалось понимание. — О, мне очень жаль. Я забыла. Он фыркнул: — Ты забыла что стоишь рядом с монстром? — Ты не кажешься мне чудовищем, — Сказала она, сидя на поваленном бревне. Она погладила пространство рядом с ней. — Давай, садись. Я не буду кусаться, — Гермиона усмехнулась. Посмеиваясь над ее попыткой пошутить, Эдвард решил бросить все предостережение на ветер и сесть рядом со странной девушкой. — Так…что именно ты здесь делаешь? — Спросила Гермиона. — Похоже, ты далеко от дома. Он кивнул.  — Действительно…да.- Тихо сказал Эдвард. Он выглядит таким грустным… он слышал ее мысли. «Я хотела бы что-то сделать…но, видя, что я даже не могу преодолеть свое прошлое, как я могу надеяться помочь ему? — Ты помогаешь, — сказал он ей. — Убирайся из моей головы! — крикнула она, слегка ударив его по руке. — Ты понимаешь… — Что я не могу причинить тебе боль? — весело сказала она. — Я знаю. Вот почему я не ударила тебя сильно. Мне действительно не нужна сломанная рука, спасибо. Он засмеялся.  — Похоже, ты много знаешь о вампирах. Она кивнула. — Немного. Я читала много книг о них. Я предпочитаю читать их мемуары, хотя их очень мало. Меня всегда больше интересовал их взгляд на вещи, — Она улыбнулась ему. — Я также знаю достаточно, чтобы прийти к выводу, что у тебя нет обычной вампирской диеты. — Ты всегда права? — Спросил он, озадаченный. — Хм…обычно, — Сказала она. Он вздохнул и покачал головой. — Я все еще опасен, Гермиона. Я… я забыл, что некоторое время назад…была одна девушка…человеческая девушка, и я обманывал себя, думая, что могу быть с ней, — Он мрачно усмехнулся. — Вы когда-нибудь слышали что-нибудь более нелепое? Человек и вампир? — Так вот почему ты ушел? Чтобы убедиться, что ты никогда не получил шанс причинить ей боль? — Ты полагаешь, что я этого не делал? Возможно, я ушел потому, что причинил ей боль. Гермиона покачала головой. — Нет…я в это не верю. Я могу сказать, что ты очень заботился о ней. Я вижу, как сильно ты любишь ее, и не важно, кто ты, ты никогда не сможешь навредить тому, кого любишь. Эдвард помолчал. — Кажется, ты снова права. Я ушел прежде, чем смог причинить ей боль. — Она оправилась от потери? — Спросила Гермиона. — Почему ты спрашиваешь? — Я знаю, каково это — потерять человека, которого любишь больше всего на свете. Это не то, что ты легко преодолеваешь. — Я…я вернулся, чтобы проверить ее месяц назад…она переехала к лучшему другу. Кто-то, кто может дать ей жизнь, которую она заслужила. Жизнь, которую я никогда не смог бы ей дать. — Прости, Эдвард. Он покачал головой. — Нет, все хорошо, Гермиона. Я рад, что у нее есть силы двигаться дальше. Они снова замолчали. — Что ты здесь делаешь? — Спросил ее Эдвард. Гермиона фыркнула. — У тебя есть целая неделя? Это длинная история, которая, кажется, началась в прошлой жизни. — У меня есть вечность, — Напомнил ей Эдвард. Гермиона подперла рукой подбородок и уставилась вдаль. — Какое-то время меня дурачили. Я думала, что забыла его. Я думала, что, может быть…просто, может быть, у меня есть силы, чтобы двигаться дальше и любить кого-то другого. Но я ошиблась, — Она сказала голосом, полным эмоций, которые Эдвард слишком хорошо знал. — Я все еще… — она подавила рыдание и сердито смахнула несколько слез, которые смогли вырваться. — это глупо. Он мертв и никогда не вернется. Я приняла это. Что я не могу принять, так это то, что я могу снова влюбиться после того, как меня разорвали на части, — Она замолчала, слишком близко, чтобы продолжать, поэтому позволила его способности чтения мыслей сделать все остальное. — Я так любила его, Эдвард. Настолько, что это напугало меня до смерти. Потерять его…это было как потерять часть себя. Часть, которую я боюсь никогда не найду снова. Никакие слова не могли описать эту симпатию к ней, поэтому он позволил своим глазам говорить. Они смотрели друг на друга в течение бесчисленных минут, пока успокаивающий взгляд Эдварда говорили ей то, что ей нужно было знать. — Спасибо тебе, — Прошептала она, нежно коснувшись его мраморной щеки. Сначала он вздрогнул, но вскоре обнаружил, что ее прикосновение принесло ему тот же покой, что и ее запах. Единственная жажда, которую он испытывал к Гермионе, — это узнать о ней больше, и еще одна жажда, которую, как он знал, было не самое подходящее время исследовать. Любопытно, чем отличаются запахи Гермионы и Беллы. Гермиона успокаивала и умиротворяла зверя внутри него, и Эдвард чувствовал себя более человечным, чем с тех пор, как его изменили. С другой стороны, Белла вывела того самого монстра, которого он пытался столкнуть вниз в течение десятилетий. Он улыбнулся ей и положил свою руку поверх ее, которая все еще лежала на его щеке и вдыхал всепоглощающий аромат ее запястья. Гермиона, казалось, удивилась его действиям, но не испугалась. — Как ты можешь Она начала спрашивать. — Твой запах приносит мне покой, Гермиона. Ты заставляешь меня чувствовать себя более человечным, чем я когда-либо мог вспомнить. Я никогда не встречал ничего подобного раньше. У меня всегда была реакция на человеческую кровь. Она всегда взывала ко мне, но я никогда не сдаюсь. Твоя кровь, с другой стороны, взывает ко мне совершенно по-другому. — И… и как она зовет тебя? — прошептала она. — Он зовет меня домой, — нежно сказал он. Гермиона улыбнулась своей настоящей улыбкой, когда он слегка поцеловал ее запястье. — Я думаю… — начала она. — Я думаю, что мне больше не нужно бояться. — Нет? Она покачала головой. — Нет… я думаю, что часть меня, часть, которую я потеряла, медленно находят. И вдруг они оба поняли, что их жизнь уже никогда не будет прежней.