18:30

— Акааши-кун, а этот странный парень и сегодня придет? — с улыбкой полюбопытствовала молодая черноволосая девушка в фирменном фартуке, помогая раскладывать на прилавок ароматные булочки. Машинально симпатичный темноволосый продавец и по совместительству помощник пекаря взглянул на настенные часы, стрелки которых указывали почти на половину шестого вечера. Небрежным движением руки смахнув с лица черную челку, Кейджи убрал пустой поднос в сторону и вернулся к кассе под удивленный взгляд девушки. Его напарница недоуменно взглянула на часы, хмыкнула и, извинившись, пошла протирать столы после клиентов, даже не пытаясь подавить на своем лице довольную улыбку. Ровно в половину шестого тихонько звякнул колокольчик, и Акааши, вздохнув, поднял глаза, глядя на светловолосого парня в спортивной форме с большой сумкой наперевес. Даже несмотря на то, что выглядел он измотанным, на его лице появилась задорная улыбка. И парень широким шагом направился к прилавку, за которым стоял Акааши.

***

Всё началось три месяца назад, когда пекарня «Булочки от Мисо» переехала в этот, более людный, район. Как раз на перекрестке между двумя смежными улицами рядом со студенческой столовой. Прежнее место оказалось настолько неудачным, что пекарня была на грани разорения. И вот хозяйка хлебобулочных изделий Мисо, бойкая и энергичная женщина сорока двух лет, в самый распоследний момент успела оттяпать неплохое местечко с небольшой арендной платой. Раньше на этом самом месте был цветочный магазин, но хозяева внезапно решили перебраться на Хоккайдо, а отдавать такое уютное помещение под очередной юридический кабинет или под турагентство было жалко. Вот Мисо-сан и подсуетилась на горячее и халявное предложение. Как ни странно, но дела почти сразу же пошли в гору. Наверное, из-за того, что рядом был университет, а голодным, несчастным студентам просто-напросто не хватало денег, чтобы питаться в столовой каждый день. Сперва студенты, затем и жильцы ближайших домов, а затем и обыкновенные прохожие клюнули на ароматный запах теплого хлеба и сладкую пряность корицы, которые так и манили войти вовнутрь и очутиться в теплом, уютном помещении. Светлое, небольшое оно так и призывало остаться и попить кофе с молоком в дождливую погоду. А в солнечную погоду каждый второй так и норовился зайти и купить еще горячую булочку с джемом. Даже без яркой, вызывающей вывески пекарня начала расцветать на глазах. Кто же устоит против свежеиспеченного хлеба с кусочком сливочного масла и черным чаем с сахаром? Работы оказалось невпроворот. Акааши, пережив и само открытие, и переезд на новое место, стойко выносил эксплуатирование со стороны Мисо-сан, которая, сообразив, что отказываться от работы парень явно не собирается и о сборе вещей пока что не думает, решила с легкой руки повысить его от простого продавца до помощника пекаря. Кейджи умел печь несколько видов хлеба, которые распродавались на «ура», но что-то более тяжелое, например, пироги или круассаны, оставляли на главного пекаря. Да и, что греха таить, большая часть посетителей была женского пола. Студентки так и норовили зайти и поглазеть на зеленоглазого красавца, а когда он, приветливо улыбаясь, спрашивал: «Что-то выбрали?», то девушки, не задумываясь, могли отдать лишние несколько сотен йен, чтобы услышать прощальное: «Спасибо за покупку. Приходите к нам почаще». А затем пришел этот странный парень… Первый раз он объявился спустя две недели после открытия. Возвращаясь с тренировки, Бокуто решил заглянуть в пекарню, так сказать, на огонек. Сил после тренировки не было, очень хотелось спать и есть. А голодный студент — злой студент, это всем известно. Так же, как и сегодня, тихонько звякнул колокольчик, который, кстати говоря, подарил один из посетителей на открытие, и отворилась деревянная дверь со вставкой из кусочков цветного стекла. Тогда Акааши стоял на кассе один, был будний день, народа почти не было. Где-то за дальним столиком сидел пожилой мужчина, попивая горячий чай и читая журнал. От нечего делать Кейджи туда-сюда перекладывал булочки, оценивая, как они будут смотреться на новом месте. Услышав стук двери, поднял голову и, увидев посетителя, дежурно улыбнулся. — Добрый вечер, что-то выбрали? Парень, казалось, растерялся, принимаясь оглядываться по сторонам. Поправив на плече спортивную сумку и запихнув волейбольный мяч под мышку, оглядел меню. Акааши терпеливо ждал, пока парень прочитает и выберет что-нибудь, но время шло и это начало нервировать. — Мне один латте. Кейджи кивнул, вбив данные в компьютер. — Что-нибудь ещё желаете? — вежливо спросил он, начиная постукивать пальцами по столу. — Да чет как-то много всего, — признался парень, почесав затылок и виновато глядя на продавца. — Глаза аж в разбег. — Вы спортсмен, так что лучше съесть что-нибудь сладкое, чтобы энергию восстановить, — вздохнул Акааши, показывая на витрину со сладкой выпечкой. Вроде как и не прогадал. Глаза у парня заблестели — будь здоров. — Тогда мне две булочки с джемом и один бисквитный кекс. — Хорошо, — слегка передернул плечами Кейджи, мысленно радуясь, что тот всё-таки выбрал и не стал закатывать никаких тем. — С вас пятьсот сорок. Но вот с платежом возникла заминка. Поскольку парень явно позабыл о том, что под мышкой у него находится мяч, то, когда он полез в сумку за кошельком, тот решил напомнить о себе, выскочив и мягко снеся цветочный горшок с фикусом, что стоял на полу. Раздался грохот, и фикус, не выдержав подобного издевательства, отбросил несколько крупных листов и отломился на самой верхушке, жалко распластавшись на полу. Вздрогнули все: и Акааши, и посетитель, и дедушка, который только начал переворачивать страницу. — Ой, — только и смог выдавить парень, покраснев с досады, и поспешил убрать свой мяч от греха подальше, попутно подняв изрядно помятый фикус. — Простите. Кейджи мысленно досчитал до десяти, заранее готовясь к тому, что сделает с ним Мисо, когда увидит, что стало с её любимым фикусом, и спокойно произнес: — Ничего страшного. Вот ваши десять йен сдачи, можете сесть за столик. Чертыхаясь, Акааши с помощью совка и щетки быстро утилизировал следы преступления, пальцами пытаясь поставить верхушку стебля в стоячее положение, мол, так всё и было. Получалось из рук вон плохо. — Может, я куплю вам другой фикус? — неуверенно предложил всё тот же парень, возникая за спиной у продавца. Вздрогнув он неожиданности, Акааши случайно потянул стебель на себя… отломив окончательно. Тупо глядя на часть растения, Кейджи уже в сотый раз пожалел о том, что не убрал этот чертов фикус ещё вчера, когда у Мисо-сан закончилась её смена. — Ему кранты, — подвел итог Кейджи, поднимаясь и отряхивая форменные брюки на коленях. — Забудьте. Вы его только уронили, а я его доломал, — флегматично заметил он, поворачиваясь к застывшему посетителю. Тот виновато потупился, искоса поглядывая на поникшее растение. Акааши стало неловко от внезапной ауры обреченности со стороны парня, настолько подавленным он выглядел, что, подойдя, совсем по-товарищески хлопнув его по плечу, добавил: — Всё нормально, но в следующий раз держите мяч в руках. Парень покосился на тонкие, длинные пальцы продавца, что крепко, но успокаивающе покоились на его плече и просиял, быстро приходя в чувства. «Будто два совершенно разных человека», — покачал головой Акааши, беря в руки цветочный горшок и унося его за стойку, чтобы сохранить хотя бы остатки этого благородного растения.

***

С тех пор этот парень приходил чуть ли не каждый день. И каждый (каждый!) божий день, его настроение менялось, как море во время шторма. Сперва Акааши был вынужден выдавливать из себя улыбку, между тем, как в душе хотелось вцепиться в шею незадачливому клиенту и не отпускать, пока не испустит последний вздох, затем, немножко привыкнув к странному поведению парня, стал игнорировать его выкрутасы. Работая однажды на кухне, услышал радостное: — Хей-хей-хей, здрасте! — громко хлопнула дверь, и парень радостно отправился к прилавку. Помолчал и выдал ошарашенное: — А где он? — Кто? — не поняла его девушка, что только на днях устроилась на полставки. — Ну парень, симпатичный такой, зеленоглазый… — начал перечислять он, щелкая пальцами и силясь вспомнить имя. — Акааши! Кейджи вздрогнул и всё-таки выглянул из кухни, хмуро глядя на парня. — Аяка-чан, ему две булочки с джемом и один бисквитный кекс, и латте с четырьмя кубиками сахара, молока побольше, — отрапортовал он, вытирая руки влажным полотенцем. — И, будь добра, проследи за тем, чтобы он не разгуливал по заведению. — А… Х-хорошо, — недоуменно пробормотала девушка, искоса поглядывая на светловолосого. — С вас… — Пятьсот сорок йен, — бодро отсчитав деньги, парень забрал свой поднос и плюхнулся за ближайший столик. — Хей, Акааши! Акаа-а-а-аши-и-и! — Чего вам? — обреченно вздохнул зеленоглазый, вновь появляясь с кухни. — Меня, кстати, Бокуто Котаро, зовут, — разулыбался он во все тридцать два зуба, поднимая стаканчик с кофе и отсалютировав парню, у которого нервно задергался глаз. — Акааши Кейджи, — автоматически отозвался темноволосый, запоздало сообразив, что табличка с именем и так висит у него на груди.

***

Акааши сам не заметил, как стал всё время поглядывать на часы, твердо зная, что как только стукнет половина шестого, то раздастся звон колокольчика и на пороге пекарни прозвучит радостное «хей-хей-хей» или же нудное «убейте меня». Сам не заметил, как начал слушать все те бредни, что говорил этот парень. Как у него всё плохо на тренировке, как ему некуда девать избыток энергии, или просто как у него всё паршиво в жизни. В такие моменты Кейджи предпочитал ничего не говорить, а молча впихнуть ему очередной стакан с кофе, чтобы только тот заткнулся. Ну а когда у Бокуто было чудесное настроение… Акааши не мог работать, потому что Котаро считал своим долгом отвлекать его разговорами о том, какой он сегодня сделал крутой прыжок или как клёво забил решающий мяч. Иногда, когда всё и вовсе выходило за пределы терпения, молодой пекарь вынужден был остужать его пыл. Тогда Котаро впадал в депрессию, затесавшись в самый дальний угол и пожирая булочки. Бокуто сидел в пекарне строго двадцать пять минут, а затем уходил. И за эти несчастные двадцать пять минут настроение волейболиста скакало, словно бешенный кролик. Запуская пятерню в растрепанные черные волосы, Акааши спокойно выжидал двадцать три минуты, а затем приносил Котаро кофе за счет заведения и, улыбаясь, говорил привычное «до завтра». Стоит ли говорить, как после такого кнута-пряника повышалось настроение только что мрачного волейболиста? А Акааши сам и не замечал, как начинает нервничать, стоит только парню не появиться в пекарне. Сразу в голову забредали сотни вопросов: «Заболел?», «Опаздывает?», «Умер?», — хотя последнее и было маловероятно. Но нет, Бокуто не пропускал ни одного дня. Хотя Кейджи порой и замечал, что парень выглядел измученным и измотанным, но зато как у него сверкали глаза, стоило ему только переступить порог «Булочки от Мисо». Тогда Акааши вздыхал с облегчением, осознавая, что всё то время, пока ждет, находится в диком напряжении. Однажды, стоя прямо возле прилавка и неторопливо попивая кофе, Бокуто следил за каждым движением Акааши, что методично сверял оставшийся товар с проданным и помечая в записную книжку. Когда что-то не получалось, парень чуть хмурился, из-за чего на его лбу проявлялась неглубокая складочка. Нервозность на его лице можно было прочитать лишь в том случае, когда Кейджи доходил до максимальной точки кипения, а так… лишь барабанил пальцами по столешнице. Чувствуя на себе напряженный взгляд Котаро, вздохнул. — Говорите уж, коль неймется. — У тебя очень красивые руки, — прямо в лоб, без особого стеснения выдал волейболист, отставляя стаканчик с недопитым кофе в сторону. — Спасибо, — не отвлекаясь от подсчетов, сухо отозвался Акааши, но пальцами стучать перестал. — Эй, я ж серьезно говорю! — казалось, обиделся Бокуто, нахохлившись, точно сова. Впрочем, он и так был на неё похож. Острое лицо, большие желтые глаза, которые умудрялись расширяться ещё больше, когда Котаро был удивлен, и светлые, почти что белые волосы, тщательно уложенные с помощью геля, стоявшие торчком, как вторые уши. — А я серьезно ответил «спасибо», — заметил пекарь, на секунду поднимая глаза. Волейболист замялся, не зная, что ответить. — Хей-хей, Акааши! — Ну что? — А тебе что во мне нравится? — Чё? — на секунду прифигел парень, глядя на Бокуто, как баран на новые ворота. — Тебе что-нибудь во мне нравится? — явно не поняв шокового состояния Кейджи, переспросил волейболист. «Если сейчас не отвечу, то опять в депрессию впадет», — подумалось ему. Вздохнув, буркнул первое, что попалось на глаза, а точнее… — Всё. Вроде как… — последнюю фразу пробормотал себе под нос, чтобы, не дай бог, парень не услышал. Выражение лица Бокуто было бесценно. Парень то открывал, то закрывал рот, бурно жестикулируя и всё силясь что-то сказать. Опасаясь, что кофе такими темпами окажется где-нибудь на кассе или, не приведи боже, на заветном блокноте, в который с таким трудом и терпением были внесены последние данные, что поспешил добавить: — Глаза нравятся, расслабьтесь. — А-а-а… — протянул Котаро, хотя в голосе его и послышалось явное разочарование. В который раз укорив себя за несдержанность, Акааши выпроводил волейболиста из пекарни. И этот странный разговор состоялся лишь вчера.

***

И вот уже ровно три месяца, как молодой пекарь познакомился с Бокуто Котаро. Время ровно половина шестого, волейболист здесь, всё по стандартному сценарию. — Здрасте, можно мне… — Латте с четырьмя кубиками сахара, побольше молока, две булочки с джемом и один бисквитный кекс, — не дав закончить, Акааши вбил данные в компьютер. Даже не смотря на Бокуто, чувствовал атмосферу вокруг. Волейболист явно замялся, но тут же выдал, как на духу: — А можно пригласить тебя на чашечку кофе? — Я на работе, — флегматично заметил Кейджи, привычно отдавая сдачу в десять йен. — А… — парень явно расстроился такому холодному ответу, но отступать не собирался. Однако, Акааши, предвидя его дальнейший вопрос, так же спокойно добавил: — Я освобожусь в семь. Аяка, слышавшая этот разговор от и до, тихонько завизжала, захлопав в ладоши, жадно ловя каждый вздох парней. Просияв, Бокуто уселся на своё привычное место, явно собираясь насладиться кофе до самого конца смены парня. Акааши отвернулся, чтобы передвинуть буханки хлеба поближе, чувствуя, как горят кончики ушей. Спустя час, перед Котаро появился ещё один стаканчик с кофе. — Если собирались заказывать айс-латте, то надо было так и сказать, — отозвался Акааши, разворачиваясь и вновь становясь за прилавок. От стаканчика поднимался легкий пар, а от кофе шел приятный аромат. Быстро допив остатки ледяного кофе, Бокуто принялся за новую порцию. Когда пришел сменщик, Кейджи, пожелав удачи, пошел переодеваться. Сбросив униформу и фартук, застегнул на себе темно-синюю рубашку в клетку и, накинув сверху куртку, вышел через выход для сотрудников, засунув руки в карманы джинсов. — Мы можем и здесь попить кофе, — кивнув на пекарню, Акааши слегка склонил голову к плечу. — Я… А! Сколько тебе лет? — ни с того ни с сего выдал Бокуто. — Двадцать четыре, а что? — О! Так ты меня младше?.. — вполне искренне изумился волейболист, явно задумавшись о чем-то глобальном. — А вам сколько? — осторожно уточнил пекарь, пытаясь проследить за логической цепочкой в голове парня. — Двадцать пять, — вздохнул Котаро, продолжая о чем-то судорожно размышлять. Акааши поджал губы, наблюдая за тем, как на лице волейболиста, как калейдоскоп, меняются эмоции, и, пытаясь сообразить в каких-таких случаях разница в один год является помехой, между тем, как волейболист хватался за голову, чуть ли не вырывая на себе волосы, стонал, что-то высчитывал, что-то бормотал, взвешивая все за и против. Его думы едва не дошли до того, что Бокуто чуть было не побился лбом о фонарный столб. Кейджи, задумчиво почесав подбородок, ещё с минуту понаблюдал за этим театром одного актера и поинтересовался вполне будничным тоном: — Вы гей, что ли? Котаро взвыл так, будто в него шарахнули молнией. Зеленоглазый парень, поняв, что задачка на сей раз вышла не такой уж и сложной, и что его предположения, касаемо этого волейболиста, оказались верны, несколько смущенно растрепал волосы, а затем помассировал шею. — Значит, свидание, — пожал плечами Акааши, всё уже решив для себя и направляясь к пешеходному переходу, на ходу замечая, как косо подглядывают на них прохожие. Волейболист нагнал его через пару секунд. — И что это значит? — Это значит «свидание», — увидев непонимающе-растерянный взгляд парня, усмехнулся и, как и в день первой встречи, сжал пальцами его плечо. — Расслабьтесь, я — тоже. Солгал, конечно. Акааши на деле никогда не встречался с парнем, но и не мог отрицать того, что заглядывается на них. Однако, ситуация требовала того. В конце концов, в результате именно ему придется выводить парня из депрессии. Молодой пекарь давно смекнул, что может менять настроение волейболиста по своему усмотрению. А это было не сложнее, чем тренировать дикого зверя. Бокуто сказал, что ему нравятся его руки? Вытащив одну кисть из кармана, засунул её в карман Котаро, решительно сцепив свои пальцы с его пальцами. Пусть они пока за руки подержатся, а там видно будет...