Твой взгляд сияет ярче звёзд

Ночной воздух стремительно наполняет лёгкие, а потом растворяется в темноте. Лес, находящийся совсем рядом, словно оживает, и до ушей доносятся звуки различной живности. Чонгук ёжится от холода, сидя в одной футболке, но идти в дом даже не думает. Мысли в голове переплетаются, путаются, не давая возможности зацепиться за хвост одной из них. Где-то вдалеке слышится скрип входной двери и тихие шаги, постепенно приближающиеся к парню. В ночной синеве практически невозможно разглядеть чужие очертания, зато слышны тихие чертыханья. Тэхён ругается не специально, подбирает упавшее одеяло и борется с накатывающим, подобно волнам, сном. Единственный ориентир в виде Чонгука тонет в темноте, поэтому идти приходится наугад. Туман, расползающийся в голове, явно мешает плану вычислить Чонгука и дать ему приличных пинков под зад только за то, что тот смылся из собственного дома. Пусть и загородного, и не его вовсе, а отца, Тэхёну, если честно, всё равно с какими словами подходить к Чону, главное, чтобы они хотя бы были. Дорога под ногами почему-то больше напоминает веревочный мост, и это не потому, что Тэхён перебрал с алкоголем, нет. Скорее всего, ходить по неровной местности — эта не самая сильная сторона Ким Тэхёна. Как и обдумывать свои действия, в принципе. Но сейчас не об этом. — Если ты сейчас не подашь хоть какие-нибудь признаки жизни, я клянусь, потом ты точно не сможешь этого сделать, — останавливаясь, говорит Тэхён и затем слышит сдавленные смешки. Отлично, цель обнаружена. — Почему ты каждый раз мне угрожаешь? Ты же знаешь, что это звучит смешно. Слегка охрипший голос Чонгука приятно отдаётся в ушах. Тэхён довольно выдыхает и позволяет себе улыбнуться. Сегодня можно: всё равно этого никто не заметит. Он надеется. Оказывается, Чонгук сидел на старом бревне, которое приходило в движение от любого резкого толчка. Тэхён об этом, конечно, не думал. Он тянулся к свету, напоминая мотылька, и сам не признавался себе в том, что чужие горящие глаза считал самым красивым блеском на планете. Многие вещи происходят поневоле, над некоторыми люди даже не задумываются, но совершая их, они обретают нечто ценное, неподвластное размышлениям. Тэхён часто пользовался своим природным обаянием и детской наивностью: так было удобно в какой-то степени. Он свято верил, что в этом нет ничего дурного, да и окружающим вред не носит. И Чонгук никогда не скажет — очарование Тэхёна располагало к себе моментально. Все эти придурковатые танцы и смешные слова, громкий смех посреди улицы и постоянная нужда в сладком, — вполне обычные вещи для человека, но ведь с Тэхёном всегда всё работало своеобразно. Словно тот умел превращать обыденность в волшебство. Но ведь так не бывает: человек не может иметь характер выдуманного героя из фильмов. Расположившись рядом, Тэхён, на удивление, замолчал. Ему было что сказать: выпитый алкоголь ещё играл в организме, но он не хотел портить чудесную атмосферу. Может, Чонгук специально сбежал от друзей подальше? Захотел побыть наедине с самим собой, насладиться ночной сказкой, поглядеть на звёзды, в конце концов, а тут нарисовался Тэхён с острым желанием поболтать о какой-нибудь очередной ерунде. — Они прекрасны, — выдыхает Чонгук. Тэхён не сразу понимает, о чём идёт речь. И только взглянув на небо, становится всё понятно. Становится по обыкновению просто и легко. — Мерцающие… прямо как в мультиках. Мёртвые созвездия. О! — Тэхён тычет пальцем в чёрное полотно и так оживляется, что не замечает сползшее одеяло с плеч. — Смотри, похож на танцующего человечка. — Что? — Чонгук пытается сообразить, (не)специально пододвигаясь ближе. Он тут же заливается смехом и заявляет: — Это вообще-то созвездие Телец, а не человечек. — Да? А по-моему это человек в припадке. Ну или человек, пытающийся напугать кого-то. Ты только посмотри на эти длинные руки, жесть. — Хорошо, пусть будет по-твоему, — быстро сдаётся Чон. Он замечает незначительное расстояние между их плечами и неловко улыбается, Тэхён же не отрывает взгляда от небесных светил. Ким, любующийся звёздным небом, — кажется, это самая завораживающая картина на планете. Чонгук замирает, списывая щемящее чувство в груди на банальное «показалось». С кем не бывает, ну? Ведь ночью ощущения, как правило, обостряются и искажаются. — О чём думаешь? — О тебе, — тихо в ответ. Слова Чонгука кажутся правильными. Парень даже не шевелится: явно не ожидал от себя такого откровения. Он внимательно наблюдает за чужой реакцией: за тем, как медленно расползаются уголки губ Тэхёна в стороны, и как тот опускает голову, трепля густые тёмно-каштановые волосы. — И как давно ты обо мне думаешь? — наконец, Тэхён ловит скользящий взгляд по своему лицу. — Солгать или сказать правду? — Чонгук хмыкает, заранее зная ответ. — Если ты и сейчас отвертишься от вопроса, как и тогда, или вздумаешь соврать мне, то наказание ты знаешь. Наказание. Звучит, конечно, страшно, но Ким Тэхён просто не умеет угрожать, чтобы это не вызвало улыбку на лице, по крайней мере, с Чонгуком это явно не работает. Чон ещё минуту просто смотрит прямо в глаза, наслаждаясь собственной смелостью, и взвешивает все «за» и «против». В отличие от Тэхёна он обдумывает свои поступки. Сегодняшний разговор вряд ли потом можно будет просто забыть, и даже разбавленное алкоголем настроение нельзя назвать причиной откровения. Они оба нуждались в подобном. Наверное, слишком долго, чтобы сейчас высказать всё, что находится в голове месяцы и мешает спокойной жизни. — С того момента, когда увидел тебя в коридоре. Тэхён вспоминает тот день. Это был мимолётный зрительный контакт. Он тогда искал нужную аудиторию, стоя посреди толпы в лимонной кофте, очках и зауженных коричневых брюках. Чонгук засмущался и отвёл взгляд первым, а потом втайне наблюдал за ним в течение месяца, пока Тэхён не раскрыл глупый план слежки. Хвост в виде Чона вообще-то замечали все, кроме самого объекта наблюдения. Друзья посмеивались, говоря, что Тэхён обзавёлся тайным поклонником, и Ким только отшучивался по этому поводу. Со временем их встречи становились всё более «случайными», сидеть в кафе за соседними столиками казалось уже привычным. Тэхёна совсем не напрягало внимание со стороны, однако Хосок с Юнги — единственные лучшие друзья — считали своим долгом если не свести этих двоих, то хотя бы познакомить. Чонгук казался спокойным и тихим, с вечно блестящими глазами и милой улыбкой. Такой внимательный, добрый, он притягивал к себе окружающих. Девушки постоянно смотрели в его сторону, нахваливая, да и парни относились с уважением. Сложно было добиться расположения только одного человека. Он с Тэхёном первое время молчал, не зная как реагировать на глупые шутки, и поддерживать разговор удавалось через раз. Но постепенно жуткая неловкость исчезла и появлялась только в исключительных случаях, например, таких, как сегодня. — Ты же замёрз, наверное, — по идее эта фраза должна была принадлежать Тэхёну, но и тут Чонгук не упустил возможности проявить заботу. — Если честно, немного, — признаётся Ким, быстро соглашаясь на объятия. Чонгук садится ближе, обнимая, и на плечи обоих накидывает одеяло, принесённое Тэхёном из дома. Так тепло, и уже знакомый запах приятно щекочет ноздри. В простоте момента хочется раствориться, словно пылинка, или же задержаться в нём как можно дольше. Чонгук пахнет по-особенному: у него нет какого-то определенного запаха, от него пахнет чем-то родным, домашним. Тэхён чувствует соприкосновение с тёплой кожей Чонгука и не успевает смутиться, как тот берёт его ладони в свои и растирает их. И без того алые щёки пылают, и улыбка сама озаряет лицо. Тэхён падает щекой на его плечо и прикрывает блаженно глаза. Когда ему ещё удастся побыть с Чонгуком наедине? Чон постоянно занят делами, если не домашними, то чужими. Некий ангел, спустившийся с небес, чтобы люди обрели забытую надежду. Они носят статус друзей почти год, однако Тэхён даже не скрывает ревности к своему кролику, — как он сам (конечно, втайне!) называет Чонгука. Согласитесь, такое себе удовольствие постоянно видеть своего друга в другой компании. И ладно, если бы этой компанией были Юнги с Хосоком, да даже тот милашка Чимин с танцевального, Тэхён был бы не против, но ведь каждый раз люди меняются. Всплывает вопрос: либо Чон слишком общительный, либо безотказный. Доброе сердце парня нельзя во всём винить, а вот его природную красоту можно. Ким открывает глаза, отгоняя от себя назойливые мысли, и пытается расцепить образовавшийся замочек из пальцев, но Чонгук сжимает их крепче, преподнося к губам. — Они же ледяные. Тэхён даже спорить не смеет. Он с интересом наблюдает за движениями Чонгука, который легонько целует костяшки рук. Такие действия кажутся чересчур интимными для друзей, и Тэхён только беспомощно вздыхает, находя это успокаивающим жестом. Они никогда не вешали ярлыки друг на друга, не ограничивали действия и в целом позволяли себе говорить напрямую, только правду. Может, это изначально было неправильным. Теперь же кричать хочется от того, насколько прикосновения друг к другу стали привычными и такими необходимыми. Чонгук покрывает поцелуями тонкие запястья, плавно перемещаясь вверх, и вскоре не обращает внимания, как под тёплыми губами оказывается взволнованное лицо. Он аккуратно придерживает Тэхёна за щёки, не находя в себе сил прекратить, а Тэхён и не спешит останавливать его. Кожа пылает, кажется, на месте каждого поцелуя остаётся ожог. Чонгук поздно включает мозги и умоляет внутреннее, разрастающееся в геометрической прогрессии, желание угомониться. Он напоследок целует в кончик носа и прислоняется лбом к другому, закрывая глаза от греха подальше. — Прости, не сдержался, — с толикой вины в голосе. Больно. Сжимает все органы и выкручивает наизнанку. Чувства, которые он копил и прятал в себе на протяжении восьми месяцев, вырываются наружу, и контролировать их никак не удаётся. А, может, он и не старается сделать этого. С Тэхёном нельзя иначе: либо добровольно отдаёшь ему всю свою душу, либо даже не посмеешь подойти к нему. Ким не терпит притворства и утайки истинных чувств, и кто же сейчас тогда проиграл? Чонгук, лелеющий мысль о том, что когда-нибудь наберётся смелости сказать всю правду, или Тэхён, обманывающий себя всё это время? Кажется, они оба погрязли в секретах. Такой чувственный порыв не исчезает бесследно. Тэхён и рад был бы что-то ответить, но язык будто онемел. Руки беспомощно ложатся на чужие плечи. Не отталкивают, но и не притягивают. Чонгук шумно вздыхает, до последнего надеясь на помощь. Внутри него беззвучный крик, внутри него всё полыхает от желания натворить то, за что утром будет стыдно обоим. Он из последних сил сдерживается от поцелуя и, промычав в пустоту, давит на лоб Тэхёна, отодвигая его подальше от себя. Нельзя. И плевать уже на всё, Чонгук никогда не считал себя для Тэхёна просто другом. Из-за друга не страдают по ночам, не сжимают со злостью подушку, не ищут лишнего повода прикоснуться или просто посидеть рядышком. И уж точно между друзьями не возникает взаимное притяжение. Чонгук не может решать за двоих, кто давал ему это право? Он никогда бы не простил себе, если бы они отдалились друг от друга из-за какого-то пустяка. Лучше и дальше продолжать строить из себя заботливого друга и иметь возможность находиться рядом. — Чонгук? — немного растерянно зовёт Тэхён, когда тот отворачивает голову. Чонгук сразу же реагирует на голос и слишком странно улыбается. — Тебя что-то мучает? Скажи мне, ты же знаешь, я твой друг… Тэхён не успевает договорить предложение, потому что последние ограничители сгорают. Пошло оно всё далеко и надолго. Чонгук целует резко, хватаясь ладонью за тёплую шею, и несдержанно мычит в поцелуй. Слишком долго он мечтал об этом моменте. Представлял, как Тэхён будет сопротивляться, протестовать, злиться — тоже не исключено, но Чонгук явно не ожидал такой искренней отдачи. Ким отвечает с не меньшим порывом, и этого уже достаточно, чтобы почувствовать себя самым счастливым человеком. Сколько раз они целовались с другими людьми, представляя на их месте друг друга? Наверное, и не сосчитать. Они сами наложили запрет, старались держать себя в руках непонятно для кого только. Чонгук боялся напугать неожиданным заявлением, Тэхён же ждал какого-то чуда и первого шага. Доигрались оба. Что-что, а в поцелуях у Тэхёна побольше опыта будет. Он перехватывает инициативу, совсем не стесняясь (вернее не думая), проталкивает язык в чужой рот и целует глубже с характерным причмокивающим звуком. Всё превращается в какую-то гонку: каждый хочет насытиться моментом. Крышу сносит обоим окончательно. Тэхён по своей дурной привычке забирается руками под футболку и оглаживает поясницу, а Чонгук даже умудряется укусить того за плечо. Они приходят в себя только тогда, когда ударяются затылками о землю и оказываются лёжа на спине. Тэхён распахивает глаза, смотря на ночное небо, и неожиданно заливается смехом вместе с Чонгуком. Так громко и радостно, что забывает о всех ненужных мелочах. Например, о жужжащих под ухом насекомых и остывшем воздухе. И кого это интересует, если сейчас они чувствуют себя счастливыми? Первый успокаивается Чон. Он подпирает голову рукой, не переставая безумно улыбаться, и думает, что та падающая звезда накануне всё-таки исполнила его самое заветное желание. — Вы нормальные вообще? Вам места мало в доме? Вот попробуйте только заболеть, лежат они тут на холодной земле и ржут как кони, — глаза слепит яркий свет, и голос Юнги отрезвляет не хуже холодной воды. Мин не перестаёт ругаться, размахивая включённым фонариком на телефоне, пока Чонгук и Тэхён не встают с земли, напоминая провинившихся детей. Оба прячут взгляд, хотя это только потому, что Юнги не прекращает их слепить. — Как ты нас нашёл? — удивлённо интересуется Тэхён и закрывает половину лица ладонью. — Да ваше воркованье за километр слышно. — Юнги всё же выключает фонарик и, заметив смущённые лица, хмыкает. — Шучу, смех ваш услышал. Вы чего не спите? — Тот же вопрос. — Я только Хосока уложил. Он минут сорок умолял меня завести кошечку, а потом столько же плакал, потому что у него аллергия на шерсть. Ну, после этого он замолчал, и я понял, что пить в таких количествах я ему больше не позволю. Чё он в эти коктейли добавлял? — Да всё, что только было в доме. — Сам же придумал эти дурацкие коктейли — сам же отрубился. У меня просто чудо, а не парень, — с толикой иронии говорит Мин, уже разворачиваясь. — А, мелкие, завтра Хосок явно будет всё отрицать. Скажите ему, что он мне кое-что должен. Юнги хмыкает и идёт к дому, и Чонгуку требуется секунды три, чтобы выйти из режима загрузки. Он кричит уже вслед: — В смысле? — Правда, изначально мы хотели вас обоих напоить и запереть в одной комнате на ночь, но я сказал, что Тэхёну и одного коктейля хватит, — Ким сразу же краснеет. Пить он, как и Хосок, тоже не умеет. — Вы же здесь явно не в «Камень, ножницы, бумага» играли? — Юнги ещё что-то говорит, но его голос практически не слышно. Парень скрывается в темноте, оставляя Чонгука и Тэхёна снова одних. Они смотрят друг на друга, словно видятся в первый раз. Может, после этой ночи всё изменится? И заново придётся выстраивать уже другие отношения. Чонгук даже не хочет думать об этом. Сейчас ему до одури хорошо и спокойно. Он без лишних слов расправляет одеяло на земле и ложится на него спиной, наблюдая за тем, как Тэхён следует его примеру. — А ты почему не спал-то? — Чонгук смотрит на звёзды и довольно улыбается, когда Тэхён пристраивается на его груди. — Замёрз. — Я же тебе специально два одеяла положил. — С тобой теплее, — Тэхён поднимает голову и замечает широкую улыбку. Сам же неосознанно улыбается. — Прекрати быть таким идеальным, Чонгук, я же не железный. Влюблюсь по уши. — Может, я этого хочу? — Ты не понимаешь, на что себя обрекаешь. Ты же у нас идеальный, и я с тобой несовместим, понимаешь? — Чонгук хмурится. — Ну смотри, ты разбираешься в звёздах, в математике, у тебя хорошее тело и мелодичный голос, ты неплохо рисуешь и танцуешь, ты внимательный, заботливый и знаешь свои цели. Если ты ещё готовить умеешь, то моя мама будет просто на седьмом небе от счастья. — Тогда обрадуй свою маму. — Вот я про это и говорю! Зачем я тебе такой никчёмный? Чонгук поднимается с места, тянет за руки Тэхёна, чтобы тот тоже принял сидячее положение, и без раздумий берёт чужое лицо в свои ладони. — Ещё раз такое скажешь, и я тебя накажу, — Чон улыбается, перефразируя самого Тэхёна. Слова Чонгука и правда немного пугают. Но Тэхён бесстрашный. Наверное. — На самом деле я удивлён, что мы дружим с тобой столько времени. Даже Юнги, которого я знаю практически с детства, грозился пару раз отказаться от меня. Это совсем не удивительно, знаешь ли, потому что я временами заносчивый и… Чёрт бы его побрал, кто придумал так некрасиво затыкать людей! Хотя с Тэхёном по-другому, наверное, не справиться. Если он включит мозги и начнёт о чём-то рассуждать, то его уже не остановить. Всё, долой тормоза, ситуацию уже не спасти, но раньше-то Чонгук не мог себе такое позволить, как и сейчас, в принципе. Пользуется моментом и игривым настроением друга, и ведь даже ни капли не стыдно. — Мгх… — Тэхён мычит, недовольно отстраняясь, и смотрит зло, будто убить взглядом пытается. — Ты мне тут мозги не пудри. Я серьёзный человек и вообще… пришёл сказать, что… — Что? — у Чонгука глаза красиво блестят. Почему-то Тэхён замирает и забывает все слова на свете. Чужие губы подрагивают от ожидания, и взгляд Тэхёна ненароком переключается на них. А нужно ли вообще что-то говорить? Ким определённо чувствует себя странно. Хочется громко кричать, а потом лежать всю ночь на земле, пытаясь сосчитать мириады звёзд, болтать с Чонгуком о чём-нибудь глупом и смеяться. Комок эмоций разрастается в груди слишком быстро, действия перестают быть обдуманными, лёгкость наполняет каждый миллиметр тела. И как теперь быть? Тэхён хмурится, а потом чуть ли не падает вперёд, цепляясь губами за другие. Не позволяет Чонгуку вольничать и целует так нежно, что ресницы начинают трепетать. «Всего разочек», — повторяет про себя для пущей убедительности. Он размыкает поцелуй и какое-то время хлопает глазами, удивляясь то ли из-за себя, то ли из-за возмущённого лица Чонгука. Тот даже сказать ничего не успевает, потому что в Тэхёне срабатывает инстинкт самосохранения. Он срывается с места и бежит к дому, слыша за спиной: — Ты же не будешь избегать меня завтра?! — Посмотрим! — Ким Тэхён! Да, наверное, остаться просто друзьями теперь не получится.