Между строк

Неро считает дни — отмеряет время каплями и горстями, откладывает в сторону сорванные листы календаря, закрашивает числа ярким красным. Щурится, глядя на горизонт, и руки его непроизвольно сжимаются в кулаки. Он ждет, ждет так долго, что не помнит ни деталей, ни лиц — лишь имена и тоску, что гложет сердце. А по ночам приходят сны. Кровавые, гиблые, полные ненависти и отчаяния. В них Неро сражается, но чаще — смотрит со стороны. В них яростный визг разрывает уши; в них меч рассекает грудь и уходит в землю; в них боль становится ярче и острей. Неро помнит смерть, помнит ее лицо — пепельно-серое, искаженное гневом; помнит трещины в небе; помнит слабость — и силу, страшную, злую силу. Неро просыпается с безмолвным криком, в поту, на влажной подушке. Он помнит ужас, холод металла, прикосновение к своей щеке; помнит шепот и слова прощания — те, что на вершине мира ему сказал отец. Пальцы скользят по обложке книги, обводят точеную «Ви» и витые узоры — и внутри будто вспыхивает пожар. Неро ищет оставленное прошлым владельцем тепло касаний; ищет веру, что тот хранил внутри. Ищет наследие — и находит память. Между строк Неро читает знаки. «Я вернусь» — обещанием. «Я вернусь» — надеждой. «Я вернусь» — свободой. Неро смеется горько, почти до плача — грудь щемит от тоски. Неро не помнит ни деталей, ни лиц и засыпать по-прежнему трудно — но... Дышать становится легче.