Любовь 2000-х

-Ёб твою мать! — Хёнджин мчится по школе со скоростью света, расталкивая абсолютно всех на своём пути. В руках он держит собственную сумку-портфель и бутылку воды. Сильно запыхавшись, он со страхом оглядывается назад, всё-таки стараясь как можно быстрее бежать, пока несётся не понятно куда, от толпы бешеных и уже совсем озверевших фанаток. Но неожиданно кто-то, не слишком сильный, но и не совсем слабый, на полной скорости хватает Хвана за локоть и тянет на себя. Парень залетает за угол и упирается, прижимаясь вплотную, на невысокого темноволосого парня, с невероятно красивой улыбкой, но из-за плохого освещения это почти незаметно. Хёнджин круглыми глазами и с невероятно громкой отдышкой смотрит на Сынмина, который держит того за локоть, и по всей видимости не собирается отпускать. -Тише, блин, — Сынмин закрыл рукой рот друга и заставил того, почти что задыхаться, но при этом вести себя максимально тихо; Сынмин прижал Хёнджина к стене, а сам навалился на него, поставив колено на пах друга. Хочу сказать, что сделал он это с явной довольной улыбкой и неким наслаждением, но Хён вряд-ли это заметил, хотя сейчас это, наверняка, к лучшему — Сейчас услышат же — Ким шептал почти на ухо старшему, делая это как-то рвано и с явным придыханием. Младший опалил этой фразой нежную, шёлковую кожу на мочке уха Хвана, из-за чего старший несильно прикусил нижнюю губу. -Эй! Вы его видели?! Куда делся мой прекрасный оппа? , — сладкий женский голос явно сильно злился — По-моему, он побежал вперёд, — второй не менее сладкий и нежный голос громко разговаривал с другими женскими голосами — Мы должны его найти! Я не успела сфотографировать этого пирожочка; пойдёмте там посмотрим! — третий голос был самый звонкий и почему-то, так показалось старшему, самый дотошный; после нескольких секунд послышался уходящий топот, наверняка, целого стада глупых фанаток (овец, которые не знают, что такое личное пространство). В эти секунды парни почти не дышали, стараясь не издать ни единого, даже самого малейшего звука. Тишина, впрочем так это назвать нельзя, ведь женские голоса всё же были слышны, повисла в воздухе. Можно было услышать учащённое сердцебиение обоих парней, которые находились непозволительно близко к друг другу, и вот-вот уже сталкивались губами, но злополучные 3 сантиметра и рука младшего мешали это сделать. — Обошлось… — тихо шепчет Сынмин при этом облегченно выдыхает, убирая руку от лица Хёнджина, но при этом сам не отстраняется от парня, и уж тем более не намеревается убирать колено от эрогенного места старшего, который словно огненный шар стоит и смотрит на младшего всё ещё затаив дыхание. От смущения он прикрывает глаза, но неожиданно негромко, но при этом мелодично простанывает, от действий младшего. — Ой, кажется, колено случайно соскользнуло… — великолепная и белоснежная улыбка Кима, которому, по всей видимости, совсем не стыдно за эту неловкую ситуацию, блеснула на лице парня. Мин смотрит прямо в глаза Хёнджину и даже не собирается отводить свои хрустально-карие глаза в сторону. — Д-да… обошлось, — Хёнджин закрывает руками пах и отводит взгляд в сторону, хоть на сцене этот парень наглый и бесстыжий, местами игривый и манерный, но как оказалось на деле, очень стеснительный и робкий. Хван начинает чувствовать, как собственное сердцебиение ускоряется с каждым вздохом рядом с мелким. И с чего бы это вдруг? — Мне… мне нужно в туалет — парень говорит это так тихо и так смущенно, будто стоит голым перед сотней людей из которых, каждый второй снимает его на камеру, а каждый третий ведёт прямой эфир, впервые Хван так сильно мешкается и топчется на месте. -А? Что? , — Сынмин замечает руки и их положение на теле старшего, и расплывается в довольной улыбке чеширского кота, ведь у этой булочки всё получилось, не говоря уже о перевыполнение его первоначального плана. — Ах… ну, да. я понимаю… но может мне стоит тебе помочь? — опять эта наглая улыбка мартовского кота, у этого мелкого похоже очень сильный недотрах, либо на него так сильно влияет общество местных извращенцев. Видимо, этот парень решил взять всё в свои руки, когда понял, что жить уже без этого «идеального» Хёнджина не может. Ну, а что поделаешь, всё-таки любовь.