Арриквиатари

      Проснулся Сколотов от тихого хихиканья рядом с собой. Диана, на этот раз не испарившаяся поутру, зарывшись носом между грудей волшебницы, отчего-то веселилась, приглушенно пофыркивая в попытках сдержаться. Олег же тихо радовался тому, что теневая красавица не взяла за привычку исчезать в никуда после бурной ночи. Как минимум, он получал множество приятных ощущений, просыпаясь в объятиях красавицы, как максимум это означало намек на более серьезные отношения, чем периодические ночные потрахушки. Конечно, в данном случае Сколотов скорее плыл по течению, изначально не принимая активного участия в формировании этой головокружительной связи, просто позволив прекрасной незнакомке увлечь себя. Темперамента Дианы хватало даже на то, чтобы ее партнерша совершенно забывала о своей проблеме с чужим телом и подселившейся в подсознание заразы, периодически напоминающей о себе в моменты сильных эмоциональных всплесков. Отгородившийся психологическим барьером от своего нового, женского облика, Олег старался просто об этом не думать, запрещая самому себе лишний раз касаться собственного тела. Но с Диадарой все было по-другому, на нее никакие запреты не действовали, и красавица могла позволить себе намного больше того, что сам Сколотов готов был разрешить. Теневая волшебница, не замечая, сносила любые стены внутренних запретов, однако всегда чувствовала ту границу, за которой плавающее в океане удовольствий сознание партнерши могло воспротивиться.       — Не притворяйся, я знаю, что ты уже не спишь, — обхватив руками шею волшебницы, Диадара подтянулась, проскользнув гибким телом по простыне, и подарила сонной Сольвейн горячий поцелуй.       — И вовсе я не притворяюсь, а растягиваю удовольствие, — ладони обхватили попку Дианы и еще раз подтолкнули ее тело вверх для нового поцелуя. — По какому поводу веселье?       Перевернув волшебницу на спину и забравшись сверху, красавица ответила:       — Я подслушиваю, о чем болтают местные обитательницы.       — О, ты и такое умеешь?       — Запомни, Оля, у твоей возлюбленной множество талантов! И они все в твоем распоряжении, если ты сможешь правильно попросить.       — Я так понимаю, что тут дело не в моей вежливости или усердности по ночам? — предположил Олег, оценив совершенно серьезное выражение лица Дианы.       — Совершенно верно, будь моя воля, я бы сделала для тебя все что угодно! Но не могу, пока ты не попросишь, и как именно это должно произойти, не знаю. Даже намекнуть не могу, я просто пойму! А вот как понять тебе, что надо делать... — теневая волшебница расстроенно пожала плечами, показывая, что от нее ждать инструкций нету смысла.       Вот еще одна странность в переполненную копилку странностей Дианы — с одной стороны красавица, вроде как, и не водит его за нос, честно отвечая почти на все вопросы, с другой стороны, большей частью эти ответы ограничиваются простым "не знаю". Олег очень хотел верить, что ему не лгут, и осознанно отбросил все подозрения в отношении самого близкого ему человека в этом мире. Но, черт возьми, что он в действительности о ней знает?       — Ладно, и что интересного моя красавица нашпионила?       — Красавица узнала наиважнейшую информацию о серьезном конфликте в клане цветов, — Диана перевернулась и устроила свою прелестную головку на груди волшебницы.       — Ну-ка, заделись инсайдерской информацией со своей подельницей.       — Цветочки все утро выясняют, что же это за половой гигант ночью окучивал целых двух красавиц, да так, что у их клиентов случился кризис уверенности в собственных мужских возможностях. И главное — ни одна из работавших бабочек ни признается, кто это был, из-за чего в стане жриц любви разгорается нешуточная перепалка, основанная на подозрениях к некоторым соратницам в утаивании сведений об интересующем всех индивиде.       — Да-а... интересная история, — Сколотов попытался припомнить, кто там ночью зажигал, но в голове не нашлось места для подобных пустяков, вся память была под завязку забита прекрасными кадрами содрогающегося в экстазе тела Дианы. И почему вообще ее заинтересовал подобный треп?       Теневая волшебница, вновь перевернувшись, со смешинкой в глазах высматривала, как на лице партнерши проявляются проблески понимания.       — А, это в смысле... получается, — Олег почувствовал, как его лицо розовеет. Конечно, вчера он сам это предложил, но в каком-то роде их ночная страсть оказалась публичной. Вот к чему он не был готов, так это к общественному обсуждению своих сексуальных похождений, и пока мужской разум переваривал неожиданную информацию, женское тело уже отреагировало смущенным румянцем.       — Ты просто прелесть, — с удовольствием понаблюдав за меняющимся выражением лица волшебницы, Диана чмокнула ее в нос и встала с кровати. — К сожалению, мне пора, сил совсем не осталось, — с этими словами, махнув на прощанье рукой, она растворилось в тенях.       "Тоже мне проблема, услышали нас через стенку. Да тут такой концерт женского хора был, удивительно, что вообще заметили!"       Справившись с неожиданной застенчивостью, Олег залез в фолиант — со вчерашнего для у него имелось незаконченное дело. Хождение в тенях подросло еще на один уровень и сгенерировало дополнительное очко магии тьмы, которое сейчас уйдет в прокачку. Он давно присмотрел перспективный каст в этом разделе, настолько выгодный, что Сколотов решил потратиться на него, не откладывая единичку на второй круг магии. Заклинание называлось "завеса", оно заполняло территорию десять на десять метров вокруг заклинателя густым черным дымом, разглядеть что-либо в котором было невозможно уже на расстоянии вытянутой руки, заодно накладывая серьезные штрафы на все виды параметра восприятия. Самому кастеру дым не мешал, что давало колоссальные преимущества в ближнем бою. Минусом заклинания был пятнадцатиминутный кулдаун, не включавший в себя время действия самого спелла, который мог держаться до пяти минут, но все равно, это была отличная возможность избежать ситуаций, подобных той с головорезом, который чуть не отпилил ему обе ноги.       Сладко потянувшись, Олег, наконец, поднял себя с кровати и приступил к наведению марафета, который в его случае заключался в восстановлении облика лжеца и парочки заклинаний чистки вместо душа: "Надо узнать насчет наличия ванны в этом заведении, а то все цветочки тут выглядят чистенькими и ухоженными, что намекает на присутствие подобного роскошества в доме". Барьер оказался на месте совершенно нетронутым, как и часовой под кроватью. Подкрепившись жареным мясом, Сколотов спустился вниз, дабы повторить завтрак еще раз, теперь с тарелкой безвкусной грибной каши. И чего только не сделаешь ради маскировки!       В зале было практически пусто — видно, народ подтягивался ко второй половине дня. Только за стойкой сидела пятерка обнаженных красавиц, без энтузиазма ковыряющаяся ложками в тарелках с такой же, как у него, бурдой. Цветочки бросали друг на друга обиженные взгляды и изредка косились налево, где его вчерашняя знакомая Сулика протирала кружки, неодобрительно качая головой, когда со стороны девичьей группы раздавался очередной тяжелый вздох.       Пребывая в отличном расположении духа, который не мог пошатнуть даже грибной поролон, Олег решил малость поделиться своим настроением с окружающими, тем более, что совершать благотворительные акции по отношению к таким красоткам всегда легко и приятно. Нацепив самую благожелательную улыбку из возможных, он направился к стойке.       — С добрым утром дамы, чем вы так опечалены в такой пре... — Сколотов бросил взгляд на улицу через окно, там лил сильный дождь. — Пре-иемлемый день? — кое-как слепив предложение до конца, он безмятежно уставился на девушек.       Рыженькая, посередине, вздохнула и, отодвинув тарелку, опустила голову на скрещенные на столешнице руки:       — Мы сейчас не работаем, иди в цветник, там всегда кто-то есть.       Краем глаза заметив, что их разговор привлек внимание охранника, Олег продолжил:       — Да что вы, красавицы, я совсем не потому подошел! Мне вообще скоро топать под проливной дождь, крутиться, зарабатывать себе на жизнь. Просто заметив печаль на ваших прелестных личиках, я не смог заставить себя остаться равнодушным, — вооруженный стражник за время его болтовни переместился к столу на расстояние пяти шагов и бросил вопросительный взгляд, адресованный Сулике. Та, никак не отреагировав, подхватила следующую кружку с полки.       За всех ответила коротко стриженная блондинка с целой россыпью браслетов на руке:       — Зря стараешься, никаких скидок не будет.       — Эх, какие недоверчивые прелестницы пошли, можно сказать, совершенно не верящие в широту человеческого духа! — Олег подправил выражение, припомнив, что слово "душа" у местных не в ходу. — Сулика, могу я попросить чистую тарелку? Честное слово, не сопру!       Немного поколебавшись, барменша все же достала широкое блюдо и поставила перед ним, с сомнением разглядывая странного постояльца, однако никаких знаков бдящему стражу не подала.       Запустив руку в плащ, Сколотов выудил оттуда лучшее произведение кулинарного искусства поваренка за все время — не просто идеально зажаренный кусок кроличьего мяса, а удачно приправленное блюдо. С прокачкой готовки потрошитель во время призыва начал собирать в лесу разнообразные растения, корешки и ягоды, к которым сам Олег боялся прикасаться, опасаясь нарваться на что-нибудь ядовитое, и все это великолепие начало проявляться в рецептах поваренка, радуя своим вкусовым разнообразием давящегося от вяленого мяса Сколотова. Развернув шкуру, он аккуратно вытряс на блюдо аппетитно благоухающее, истекающее соками филе лесного кролика.       — Э-э-э... — протянула Сулика. — Знаете, мы, наверное, купим только сырое мясо. Сами понимаете, мы не можем предложить важным клиентам блюдо, в качестве которого не уверены.       — Да ни в коем случае! Я определенно не собираюсь ничего продавать, это всего-навсего подарок! И более того, передача этого кулинарного шедевра в ваше безраздельное пользование возможно только на условиях немедленной его дегустации всеми присутствующими дамами! — сзади раздался одобрительный хек от стража.       — Но, как же... — Сулика растерянно обернулась к охраннику, тот с улыбкой пожал плечами.       — Не беспокойтесь, оно совершенно безопасно! Настоящий кролик, не какой нибудь мутант. Если хотите, можете позвать вашу повариху или я могу попробовать первым.       Наконец, одна из девушек решилась отщипнуть кусочек и отправить в рот. Олег тут же узнал в ней вчерашнюю блондинку на замене Сулики за стойкой. Распробовав блюдо на вкус, красавица блаженно закрыла глаза и расслабленно выдохнула, за ней к блюду потянулись остальные. Сколотов же развернулся и подсел к благодушно настроенному стражнику.       — Будем знакомы, меня Адайр звать.       — Ну будем, Винтс Щелбан я, — представился мужик, разгладив пышные усы.       Страж зала Олегу понравился, такой образ честного вояки импонировал ему. На первый взгляд мужику было лет сорок: короткая стрижка, присущая большинству местных клановцев, с редкими проблесками седины на висках, открытое простоватое лицо с трехдневной щетиной, и аккуратные усы, которыми хозяин, судя по всему, гордился. Темно-серые глаза выдавали в страже человека неглупого и рассудительного.       — Редкая ты птица в наших краях, Адайр, большинство в городе называют подобных тебе дураками. Я же думаю, ты просто не оскотинел еще.       — Да я такой, — усмехнулся Олег. — Человек, подверженный сиюминутным порывам, вот какое определение мне по душе, — выудив парочку полос опостылевшего вяленого мяса, он протянул одну стражу.       — Хех, меня-то задабривать без толку, зачем это? — поинтересовался Винтс, пока не притрагиваясь к угощению.       — Никаких взяток, просто жевать в одно рыло, сидя за столом с собеседником, у меня на родине не принято, а после вашей каши надо чем-нибудь закусить. Просто набить пузо ее хватает, а вот получить удовлетворение от трапезы — нет.       — Ладно, давай, — полоска перекочевала в руки охранника. — Скажи, и что ты надеешься получить взамен? — кивнул он в сторону сосредоточенно жующих девушек.       — Да ничего, и какой в этом всем смысл? Если я сейчас вскочу с криком "платите!", то ты первый, кто даст мне в морду и выкинет нафиг, не так ли?       — Так-то оно так, только выгода бывает разной — местным истуканам невдомек. Для них если не звенит и нельзя пощупать, то и нет ничего. Но я-то знаю, что есть хитрецы, которые ведают и другую выгоду, — с этими словами он одними глазами показал на сидящую с краю блондинку, которая со всем старанием пыталась незаметно разглядывать Олега. — Ее Царита зовут, вот и подумай, какую выгоду уже сейчас с нее получить можно. Вчера с ней по-доброму поговорил, сегодня обрадовал, а нашим девочкам много и не надо, не избалованы они.       Сколотов тоже посмотрел в сторону девушки, и та, встретившись с ним взглядом, тут же покраснела и поспешно отвернулась. "Вот те на, произвел приятное впечатление, мать твою! В моем мире пара комплиментов и поход в ресторан тысяч за сорок тянет только на разрешение пригласить ее на следующее свидание, и то в случае невероятной удачи, а тут, и не сделав ничего, охмурил деваху модельной внешности!" — конечно, можно было порадоваться такому успеху у слабого пола, вот только Сколотову, наоборот, стало грустно. Что же за жизнь тут собачья если простое угощение тут — самое лучшее обращение, что девчонки видели в жизни? Да и что он может предложить этой красавице, даже если бы хотел — это снаружи он мужик хоть куда, а под иллюзией совсем другое дело.       "Эх, Диана, если ты сейчас читаешь мои мысли, то, клянусь, никаких походов налево, буду верным тебе до конца жизни, а то, боюсь, для меня это плохо закончится".       — Не переживай, я не ревнивая, — звонкий шепот раздался над самым ухом, из-за чего Олег аж подпрыгнул на стуле. Обернувшись. он ожидаемо ничего не увидел, вот только почему-то стало не по себе.       — Честно тебе говорю, Винтс, никаких подлых мыслишек не имею.       — Ну смотри, Адайр, если чего — мне не лень будет открыть и посмотреть, есть они у тебя или нет, эти самые мыслишки. Телом торговать девочки привыкли, они тут давно так выживают, еще когда меня и в городе не было, ко всякому привыкли. Но внутри многие из них нежнее цветов, что они в волосах носят, и если какая гнида туда со своими грязными ногами залезет и все там порушит, я его... — рука стража медленно со скрипом сжалась в кулак. Олег видел, даже через рукава, как вздулись могучие мышцы на руке воина. — Тебя предупредили.       Мясо на блюде закончилось, и красавицы с сожалением проводили остатки уплывающего на кухню пиршества, а Сколотов, проникнувшись увлекательной беседой, уже было решил ретироваться по своим делам, когда в зал вошло еще одно действующее лицо, или, вернее сказать, прилизанная морда.       Тощий высокий хлыщ с надменным видом, в сопровождении двух шестерок звероватой наружности, проследовал прямиком к стойке. Типчик был из тех, которым хочется разбить рыло, даже не познакомившись, — такой нарочито утонченный господинчик, всем свои видом показывающий, что остальные в его присутствии не выше говна на подошве. К тому же засранец, судя по всему, был, по местным меркам, не беден: чистая, новенькая кольчуга, штаны из дорогой ткани, украшенные серебряным орнаментом наручи и меч в богато украшенных ножнах, на коротеньком плаще сзади вышиты два ромба. Лицо у хлыща было вроде и ничего, но его выражение застывшего презрения прямо напрашивалось на удар башмаком. Подойдя к стойке, прилизанный небрежным щелчком отправил на столешницу золотую монету.       — Ну, шлюшки, радуйтесь, у вас сейчас будет полно работы. Вы, шестеро, со мной, и еще по парочке сучек для моих парней.       — Сулика, даже не взглянув на монету, ответила:       — Прости, Лука, но сегодня была тяжелая ночь, и все девочки отдыхают, и те, которых видишь здесь — тоже. Ты знаешь наши правила, приходи ближе к вечеру.       — Ты, похоже, меня плохо расслышала, сучка, разве я тебя о чем-то спрашивал? Правила простые — я плачу, а вы раздвигаете ножки, тогда и как мне будет удобно, или хочешь со мной поспорить?       Сколтов покосился на Винтса, которому как раз что-то нашептывал другой охранник, забежавший в зал после хлыща с его командой, и от этих новостей и так серьезное лицо стража еще сильнее потемнело, а его могучая рука сжалась на рукояти топора. Похоже, клиент попался малость неудобный, и по какой-то причине даже целое состояние, валявшееся на столе, не особо привлекало цветы. Золотая монета в этом мире — ценность не малая, если в серебрянике было десять медяков, то в злотом ни фига не десять серебра, а целая сотня. Судя по выражению лица Винтса, сейчас он более всего на свете желал свернуть разодетому павлину шею, но сделать этого не мог, а обреченные мордашки девчонок говорили о том, что они сейчас согласятся на условия хлыща. Олег мельком проскользнул взглядом по обреченным личикам красавиц и остановился на испуганной гримасе Цариты. "Сейчас самое время проявить благоразумие и свалить, не влезая в терки местных группировок," — подумал Сколотов, одновременно хлопая прилизанного по плечу. Тот резко развернулся, впервые сменив надменное выражение хари на удивленное.       — Простите, уважаемый Лука. Вы мне не нравитесь, не могли бы вы уйти?       Охреневший от такого предложения хлыщ побледнел и уже начал открывать рот для гневной тирады, но Олег его опередил.       — Тс-с-с... — громко зашипел попаданец, прижав указательный палец к губам и изобразив до крайности перепуганное лицо. — Ваше великолепие, прошу вас, ничего не говорите, я ни в коем случае не желал вас оскорбить, все это для вашей безопасности.       — Да ты знаешь, кому... — попытка хлыща заговорить вновь была прервана Олегом, который в ужасе заткнул уши пальцами.       — Безусловно, я знаю, что вы, уважаемый, принадлежите к великому клану Сун-Ган, но я вас умоляю, ничего не говорите, — принадлежность вторженцев к определенному клану была вычислена простейшей цепочкой логических предположений, и, судя по реакции, догадка оказалась верной. — Я вам сейчас же все объясню, и у вас, великолепный Лука, сразу же отпадут все вопросы. Понимаете, я проклятый. Нет, я ни в коем случае вам не угрожаю, как такое ничтожество может противостоять великому клану Сун-Ган?! Да я и магичить-то толком не умею, так, огненный шарик только бросить. Тс-с-с... не произносите ни слова, еще секунду, и все станет ясно. Жил я, знаете ли, в нормальном городе и не о чем не горевал, как однажды отправился к торговцу прикупить грибов пару килограмм, вот я выложил ему деньги, получил корзину, и чувствую — легкая она слишком, недовесил, разбойник, полкило, не меньше! Нет-нет, ничего не говорите еще только секунду! Так вот, потребовал я с него деньги назад, а этот гад только посмеялся надо мной и обещал палкой избить, ежели не уберусь сию секунду. Не понравился он мне тогда, сильно не понравился, но делать нечего — пошел я домой, но успев отойти и десятка шагов, как в того бандита молния ударила, а на небе ни облачка не было, яснейший день! Ну, случайность или боги покарали, подумал я тогда.       Озадаченные лица девушек и стражников стали еще растерянее, но более всех удивлялись шестерки хлыща, которые, похоже, вообще не понимали, что происходит, только смотрели на своего патрона, вытаращив глаза, как побитые псины, который и вовсе пребывал в параллельном мире, не понимая, каким образом рандомный оборванец уже раз пять подряд умудрился его заткнуть и при этом не лишиться жизни.       — Так то только первый раз был... Не-не, господин Лука, ничего не говорите, я почти закончил! Так вот, шел я, значит, по улице, уже и тот случай с торговцем забылся, вижу — уважаемый в нашем городе человек молодую девушку бьет. Ну бьет и бьет, такой знатный господин, верно, не зря свои кулаки об эту дурочку сбивает, наверняка сама напросилась. Вот только головой-то я все это понимаю, а внутри чувствую — не нравится мне это, отец мой дурнем был, научил, что мужику дам бить невместно, но все одно, уже собравшись уходить, вижу — вспыхнул тот господин, как факел, да так горел, что за минуту только пепла кучка осталась.       Наконец, все присутствующие, похоже, уловили суть рассказа и отреагировали по-разному: шестерки потянулись к оружию, Винтс окинул сказочника сомневающимся взглядом, а девочки только вперед подались, как будто Олег тут сподобился всех занимательными историями развлечь. Зато хлыщ отреагировал вполне удачно для Сколотова: примерив рассказ оборванца на нынешнюю ситуацию, он еще больше побледнел — видно, свою шкуру Лука ценил высоко и рисковать ей не хотел, несмотря на сомнительность рассказа.       — Так вот на следующий день, — принялся дожимать Олег, — изловила меня стража с городским распорядителем, кричат, мол: за то что ты, собака, уважаемого человека грязной магией своей угробил, мы тебя тут на месте и казним. Нацелили солдаты на меня арбалеты, и в тот же миг под ними дорога разверзлась и схлопнулась, раздавив пятерых здоровых мужиков как мошек, только фонтаны кровавые из камня брызнули! — Сколотов придал голосу таинственных ноток и перешел на громкий шепот, сопровождая слова экспрессивными гримасами испуга и ужаса. Подойдя к хлыщу вплотную и гипнотизируя его взглядом, он продолжил: — А распорядитель попытался убежать, но успев сделать не более пары шагов, сильно раскашлялся, и кашлял не останавливаясь, уже и ноги его не держали, а он все захлебывался кашлем, до тех пор пока изо рта его кровь не пошла, а потом какой-то пульсирующий, кровавый сгусток из горла вывалился. Я сразу даже и не сообразил, что происходит, а потом понял, что у него внутренности через рот лезут, такого ужаса, я вам скажу, и в жизни никогда не видал!       Прямо над ухом Сколотова слышался тихий смех Дианы, которая, судя по всему, сейчас там у себя в тенях, здорово угорала, слушая россказни волшебницы, зато она от щедрот обеспечила сопутствующие спецэффекты. Свет в зале заметно потемнел, оставив только фигуру рассказчика в перекрестии светильников, на заднем плане зашевелились тени. Цветочки внимали всему этому бреду, пораскрывав рты, стражники вместе с телохранителями Луки обеспокоенно оглядывались, а сам хлыщ заливался холодным потом, замерев на месте и даже не пытаясь отодвинуться от подкрадывающегося к нему мелкими шажками Олега, который делал это для пущего эффекта. В один момент возник соблазн резко и неожиданно заорать, чтобы прилизанный обмочил штаны, но делать этого ни в коем случае нельзя, его цель — не пугнуть засранца разок, а заставить его свалить, и желательно надолго.       — Я от того зрелища в беспамятстве рухнул, а очнулся уже на корабле, куда меня наш владетель и определил, да не один, а с нашим городским оборванцем, он мне и рассказал, что далее было — нашел меня патруль, на шум прибежавший, и решил один воин меня зарубить, говоря, что пока без сознания проклятый, его магия не действует, но только замахнулся, как его кожа моментом почернела и разрываться начала, подобно пергаменту гнилому, а за ней и мясо кусками поотваливалось. Вот после этого меня от греха подальше на корабль и сплавили. Так что, господин, прошу вас, идите по делам своим, а то не дай Яростный, такая трагедия с вами приключится, как метров на сотню от меня отойдете, то в безопасности будете, я проверял.       Хлыщ нервно оглянулся, ища моральной поддержки у шестерок, те же, долго не получая приказа напасть и порубить нахала в капусту, тоже поддались настроению хозяина и тряслись как осиновые листья. По лицу Луки было видно, что он готов стартануть из этого проклятого места хоть сейчас, но его не пускал возможный ущерб репутации. Наконец, выход, как ему казалось, нашелся.       — Так выйди из таверны и отойди на сто метров, — прилизанный с трудом подбирал нейтральные слова, очевидно, привыкнув общаться совсем по другому.       — Да что вы такое говорите, великий! — испуганно воскликнул Сколотов. — Ежели я сейчас выйду, моя глупая голова тут же решит, что вы меня прогнали, а мне ведь совсем не хочется уходить, тут такие красавицы, я же... о ужас, что может случится!       — Да ты понимаешь, ско... сколь-ко, — по слогам выдавил из себя хлыщ, — ты беспокойств доставляешь клану Сун-Ган?       — Не гневайтесь на меня, господин, я же совершенно не намеренно, и более того, сам в ужасе от того, что приходиться просить такого важного человека покинуть это заведения! — Олег покосился за спину Луке, где стояла едва заметная женская тень, медленно обводящая фигуру хлыща руками, отчего тот ежился, подмерзая.       — А я вам еще не рассказывал, как из-за меня один оборванец, уже тут, в городе, замерз насмерть, вот так прям стоял передо мной, угрожая кинжалом, и покрылся ледяной коркой, а упав, разбился на множество кусочков.       — Ладно, нам пора, — хлыщ, не страдая медлительностью, тут же развернулся к двери. — Мы и так тут времени немеряно потеряли, не до развлечений уже.       На полпути троицу догнала Сулика и сунула в руку Луке его монету. Уже около самого выхода прилизанный обернулся и спросил:       — И насколько ты тут поселился, проклятый?       Сколотов, прикинув в уме свои финансы, выпалил:       — На сорок пять дней.       — Что? — глаза хлыща полезли на лоб.       — Простите меня, дурня, господин, я такой рассеянный, когда платил за комнату, засмотрелся на красавицу за стойкой, у нас таких и не было, кхм, точнее были, только немного более одетые, ну и вывалил все, что было. А забрать назад я не могу — как же, у девушки деньги отнимать? Нет, это никак невозможно, самому такое даже в голову не придет! А если кто заставить попытается, так он мне вмиг не понравится, это все дурацкое воспитание папаши моего.       После этих слов Лука злобно скрипнул зубами и вылетел на улицу, сильно размахнувшись и аккуратно прикрыв за собой дверь.       Олег выдохнул — вот она, сила дипломатии! Или сила предрассудков, тут скорее всего пятьдесят на пятьдесят. Но главной звездой сегодня оказалась тридцать одна единица харизмы. Она ведь не только для того, чтобы ценник сбивать в магазине, без этой характеристики у него ни в жизнь не получилось так убедительно врать, контролируя иллюзию и тембр голоса. Ну и приз зрительских симпатий отхватывает Диана, хотя красавица и так собрала бы все награды, даже ничего не делая, просто постояв рядом, а за оказанную помощь он, наверно, теперь еще и должен остался.       — Еще как должен, — раздался приятный голосок над ухом. — Не представляешь, сколько усилий мне стоит эта самодеятельность, так что с тебя, моя милая, еще одна ночь приключений, будем мстить этому заведению постоянно! — звонкий смех переместился куда-то вправо и затих.       Охранник толкнул Сколотова в плече:       — Пойдем пройдемся, болтун, покажу, с кем ты связался.       — Ого, Винтс, я так и знал, что мы станем друганами не разлей вода, только куда же ты меня собрался вести? Гулянка двух таких гарных хлопцев, как мы, в любом случае закончится в объятиях красоток и с кружкой забористого пивка в руке, так к чему же куда-то идти, ежели все необходимое под рукой?       Услышав эти слова, от уходящей из зала стайки девушек отделилась блондинка, развернувшись на месте как бывалый солдат, щелкнув каблучками, и с надеждой пристроилась за стойкой.       — О, а вот это хорошо, хорошо, что волнение из тебя таким образом выходит, Адайр, через это бессмысленное словоблудие. Раз волнуешься, значит, не совсем дурак и понимаешь, во что ввязался. Ну что, пойдешь?       — Пойду, куда я денусь, погоди только секунду, — развернувшись, Сколотов высыпал перед Суликой горстку монет. — Вот, на сорок пять дней, буду у вас постояльцем.       Красавица с сомнением посмотрела на деньги:       — Вам совсем не обязательно это делать...       — Еще как обязательно, — перебил ее Олег. — Я же сказал, что остановился на сорок пять дней, значит, так и есть, незачем давать повод этому хлыщу заподозрить меня во лжи. Буду своим присутствием отгонять от вашего прекрасного заведения всяких засранцев, беру недорого, по поцелую в щечку за неделю тяжких трудов. Ну, договорились?       Хмурое лицо Сулики наконец озарила слабая улыбка:       — Ладно, договорились, но только попробуй нормальных клиентов распугать, враз выселим, — хорошее настроение вновь вернулось в "Серебряную Лунь", и вместе с барманшей смущенно заулыбалась Царита, незаметно косящаяся в сторону Сколотова.       — Да, и пока я не ушел, обналичьте, пожалуйста, мои последние активы, — на столе объявился еще один сверток с куском мяса. Конечно, в инвентаре было еще полно этого добра, но Олег решил, что и так привлек к себе слишком много внимания, и с продажей дефицитного товара надо закругляться на время, — надеюсь, уважаемая Тулика согласится вновь помочь с оценкой.       — На этот раз обойдемся своими силами, — взвесив сверток в руке, красавица безапелляционно вернула Сколотову шесть монет, а его вопросительный взгляд наткнулся на ровную спинку барменши, которая, не дожидаясь реакции, принялась расставлять кружки на полку. Кусочек был поменьше тех, что он продавал вчера, и цена была явно завышена, но сейчас Сколотов решил не играть в благородного рыцаря и забрал деньги. Творить всякую фигню, рискуя жизнью в конфликте с одним из крупнейших кланов города — это его право, и он вовсе не хотел никаких наград, но, похоже, Сулика своим сверхъестественным женским чутьем понимала это, в такой завуалированной форме выдав ровно столько благодарности, сколько Олег готов был принять, и отказываться от подарка Сколотову просто не позволила совесть.       Молча отойдя от стойки, он последовал на выход к ожидающему Винтсу, краем уха услышав разочарованный вздох блондинки. "Видно, все еще переживает о произошедшем", — мелькнула в голове мысль.       Погодка на улице была отвратительной, со вчерашнего дня заметно похолодало, и лил непрекращающийся дождь, успевший смениться с утреннего ливня на противный моросящий, капли которого неприятно жалили лицо, подхваченные сильным ветром. Даже относительно чистые дороги территории клана цветов превратились в месиво, а за ней размякшая грязь и вовсе стала едва проходимым болотом.       — Мне вот тут интересно стало, и чем же этот петух наших красавиц так напугал, деньги-то немалые предлагал? Просто хочется знать, за что я его так ненавижу уже сейчас?       — На Луку многие так реагируют, ежели человек не совсем скот и хоть немного разбирается, то его сразу от этого типа воротит. Потому это ток снаружи он вроде обычный, а внутри от горы жидкого дерьма не отличен. Давай немного обрисую происходящее: клан Сун-Ган рабами торгует и устраивает всякие увеселения для богатых ублюдков из других городов. Рабство практически везде запрещено, а в Амиладее и законов и власти толком нет, вот и свозят сюда не только всякий сброд, но и краденых людей, особенно девушки молодые ценятся. Сун-Ган их скупает и устраивает для своих клиентов развлечения — все, что они пожелают, никаких ограничений. Ты, Адайр, даже представить себе не можешь, насколько больные ублюдки находятся среди так называемого дворянства городов. Два месяца назад у нас тут частым гостем был корабль дома Фамирор, у них в городах система управление такая, разделенная между влиятельными домами. Ну так вот, Фамирор умудрился развалить дом своих противников, и их глава втихаря вывез всю женскую часть вражеского дома в Амиладею, каждую неделю потом сюда наведывался, а через месяц воры в гадюшнике нашли останки, от вида которых даже таких мразей, как они, вывернуло. Говорят, у главы поверженного дома дочь была, да такой красоты, что ослепнуть можно, и то, что от нее осталось, я сам видел, и тебе скажу так: искаженные — далеко не самые страшные чудовища в этом мире. Ну а насчет Луки сам предположи, учитывая мой рассказ, есть ли у него в девках недостаток? То-то и оно, просто ему хочется не накачанных жижей покорных рабынь, а тех, что могут и посопротивляться. Бьет он цветов, да аккуратно, не калеча, чтобы стража влезть не могла, да и переплачивает сразу. Но не то основная беда, что-то эта сволочь делает, о чем девчата и говорить никому не хотят, просто ходят после этого и рыдают с неделю. Поговаривают, умеет Лука как-то цеплять их, в самый дух забирается и выворачивает наизнанку.       — И что, все терпят?       — Приходится, войну развязывать по пустякам никому не хочется, а для цветов и вовсе важно, как другие кланы отреагируют. Скажем, если в "Саду Аники" Лука выделываться бы начал, то его быстро бы скрутили, и остальные были бы на стороне цветов, а ради наших девчат никто и не почешется, скажут, сами нарвались.       — Погоди, что за сад? Разве Лунь не единственный бордель клана?       — Кхе, ну ты дал, единственный! А лидер кто, по-твоему — Сулика? — Винтс усмехнулся. — Всего у цветов четыре подобных заведения.       — Значит, теперь Лука просто пойдет в другое и устроит свои игрища там? — Руки Сколотова сами собой сжались в кулаки.       — Не, никуда он не пойдет, ты прямехонько на больное для его самомнения место наступил. "Сад Аники" — это крепь клана, заодно заведение для самых богатеньких. Как я уже говорил, туда Лука не сунется. Если его там за дело покрошат, народ будет за цветов. "Золотая Сивирь" стоит вплотную к территории Волих, их бойцов там полно ошивается. Они Сун-Ган не любят и не боятся, там Луку мордой в канализацию сунут еще на подходе. Последний — "Медный Яр", дешевый бордель для тех, кто победнее, и девчонки там пострашнее, такой выпендрежник, как Лука, считает ниже своего достоинства даже заходить туда. А в "Луни" у нас, стало быть, теперь ты пугалом работаешь, так что придется этой гниде перебиться или же избавиться от одного слишком деятельного индивида. Понимаешь, о ком я?       — Пусть попробует, я тварь живучая, хрен пришибешь.       — Ну, дай Яростный, если это действительно так, а то твои россказни о проклятье не очень убедительны, так ведь?       — Знаешь, Винст, как говорят у меня на родине, в каждой шутке есть доля шутки, а я не тот человек, который всегда думает о последствиях, — может, Сколотов и не мог поджечь человека одной только неприязнью, но сказать, что это был полный блеф, тоже нельзя. Вся история имела одну очень важную деталь, на сто процентов отвечающую реальным намерениям Олега: если бы этот хлыщ не свалил, то он определенно попытался бы отправить его в ад. Пусть сам Сколотов хотел заступиться за цветов, пусть это было обычным враньем, возможно, при неудаче попаданец просто попытался бы сбежать... Но он был не один, все это время из подсознания рвалось альтер эго, его желания были просты и незамысловаты — только увидев испуг на лице Цариты, оно было готово разорвать засранца на части, никакие последствия или политические сложности кланов подсознание не волновало. Просто хрен, который нам не нравится, испугал красотку, которая нам нравится, так почему же нельзя размазать его по стенке? Примитивная, но действенная логика, с которой Олег был готов согласиться, точнее на этот раз, второе я не давало выбора. Оно было сильнее благоразумия, потому что Сколотов был с ним солидарен как никогда.       Наконец, парочка доползла до места назначения сквозь грязевые заторы. Сколотов втихаря каждые полминуты кастовал чистку, потому что в отличие от стражника щеголял в полуголом виде. Вся уличная мерзость дико раздражала, попадая на кожу. Под иллюзией лицо волшебницы кривилось от отвращения, а Олег даже не осознавал собственную брезгливость — подобные ощущения проходили в стороне от разума, сливаясь с подсознанием.       Вышли они на одну из главных улиц. Тут толпилась кучка клановцев, с десяток стражи цветов и толпа оборванцев, выглядывающих из подворотен, а центром всеобщего интереса были несколько сеток, подвешенных за выступающие перекрытия раздолбанного двухэтажного здания. Из сеток на землю падали багровые капли, а присмотревшись повнимательнее, Олег различил среди окровавленного месива чьи то пальцы и огрызок ноги, в отдельной сетке висела голова несчастного, изуродованная до неузнаваемости, из беззубого рта торчал какой то продолговатый огрызок. Секунд десять понадобилось, чтобы сообразить, что именно запихнули несчастному в горло. Сколотов отвернулся.       — И ради чего ты меня сюда притащил? Я и так в курсе, что ваш городишко не сахар.       — Не узнаешь?       Олег не стал по новой разглядывать труп.       — Не узнаю, но ты же сейчас меня просветишь, не зря же мы эту познавательную прогулку устроили.       — Что, не нравится? Это тебе же на пользу, чтобы в твоей дурной голове не зародились всякие глупые мыслишки о том, что твой конфликт с кланом Сун-Ган окончен. Это твой вчерашний знакомый Пвик, который в подвыпившем состоянии поведал тебе о старом прозвище Ючгена, прозвище, которое тот очень не жалует.       Сколотов тут же припомнил того алкаша, вмешавшегося в его беседу с клановцем по поводу существующих в городе фракций.       — Вот что я тебе советую, Адайр: забейся в какую-нибудь дыру и попытайся заработать еще деньжат, а еще лучше попроси у Сулики деньги за постой обратно, она отдаст, и вали к клану Щур. Сторгуйся за перелет в другое место, отсюда в нормальный город не увезут, дорога есть только в парочку таких же помоек, только поменьше, таков уж договор небоходов с окружающими властями, но там у тебя будут шансы выжить. Если в голове уже представил себя спасителем прекрасных дам, то выбрось эту чушь подобру-поздорову и озаботься своей шкурой.       Винтс внимательно наблюдал за парнем, отслеживая реакцию на свои слова. Он ничуть не кривил душой, его вариант был единственным шансом для этого балбеса. Лицо его собеседника неожиданно застыло каменной маской, а губы растянулись в холодной угрожающей усмешке, так что даже бывалого вояку пробрало.       — Знаешь, дружище, я пожалуй рискну. В конце концов, что в моей шкуре такого ценного, чтобы за нее беспокоиться? Ну, а пока меня не убивают, подскажи, как до клана Железячников добраться.       Стражник, обескураженный ответом нового знакомого, кивнул в сторону:       — Вон, видишь пацана? За медяк доведет куда надо.       — Ладно, вечером свидимся, — Сколотов махнул рукой и направился к наблюдающему за происходящим с крыши низенького одноэтажного дома мелкому. Можно было только позавидовать стойкости местных подростков — тринадцатилетний малой рассматривал окровавленные сетки, даже не поморщившись. Или же стоило посочувствовать ребенку, для которого окровавленные трупы — рутина.       — Эй, львеныш, ты из стаи Робин Гуда?       — Чаво? Сам ты от гада, нету у нас таких.       — Да ты уши-то прочисть, малой, я спрашиваю, лидер ваш — Робин Гуд?       — Не, это ты путаешь, старшего Ро-изничтожитель звать.       — Ну так я и говорю, Робин у вас верховодит, доведешь до железячников за монету?       — Доведу, токо ты не думай что меня обмануть можно, наш клан знаешь у-у-ух... — не найдя слов для описания крутости своей организации, малой изобразил нечто, с его точки зрения, угрожающее, размахнувшись кулаком и подпрыгнув на месте.       — Не боись, солдат ребенка не обидит. Спускайся.       — Чавоо?!       — Ничаво, спускайся, говорю.       — Не, ползать по этой каше я не буду, по крышам пойду, так проще, а то мне за измазюканные штаны влетит.       — Ну смотри, не заведи меня в какое нибудь болото, Сусанин, — Сколотов направился вслед за ловко перепрыгивающим с крыши на крышу пацаном.       — И ничего я не Сусанин, меня Лапатош звать.       — Ага, ну будешь Лапой, а то слишком длинное имя.       — Лады, — без протестов воспринял сокращение пацан. — А почему Робин Гуд? Я точно знаю, что нашего лидера Ро звать.       — Эх, и ничего вы не понимаете! Как, по твоему, парень с таким именем мог целый клан создать? Ясное дело, что он шифруется, потому как в прошлом принадлежал к дворянскому роду и наверняка много чего натворил, вот и скрывается, — сдерживая улыбку, продекламировал Олег, косясь на реакцию подростка, которую, к сожалению, никак нельзя было увидеть, из-за того, что тот шел впереди, да еще и по крышам.       — И чаво же тогда его сюда выперли, раз он дворянином был?       — Хороший вопрос, Лапа, умный ты парень, далеко пойдешь, — Сколотов рад был беззаботной беседе и решил развлечь пацана по полной. — А выперли его потому, что он против богатых был, представляешь: сам богатей, ему бы только жрать да спать и ничего не делать, а вот нет — решил он всех бедняков в городе накормить, так сказать, поделить богатства дворян, чтобы всем хватило. Сначала свои раздал, а потом стал уговаривать он других поделиться, а потом плюнул и грабанул самого денежного, лживого и гадкого богатея и раздал все деньги беднякам. Вот зато его в Амиладею и сослали, казнить-то дворянина нельзя.       — Лады, а еще, ну как там все происходило?       Почесав репу и основательно покопавшись в памяти, Сколотов выдал укороченную и отредактированную версию похождений Робин Гуда. Вышло, честно скажем, не ахти, и дырок в повествовании было больше, чем в простреленном дробью дуршлаге, но публика попалась непритязательная и вполне благодушно приняла его поделку. Вот так под шутеечный рассказ они и добрались до крепи Железячников. Олег честно старался компенсировать свою повествовательную безграмотность актерскими ужимками, пародируя в голосах и короля, и шерифа, смещаясь в сторону мультипликационной версии истории с лисами в главных ролях, ну так для его слушателя в самый раз. Малой покладисто смеялся, злился, переживал в нужных местах, помогая самому Олегу выкинуть из головы картину развешенного по частям человека. Но это не значит, что он расслабился, Сколотов был собран как никогда, отслеживая каждый поворот и каждого человека в темноте развалин.       — Лады дядя, вот Железки — их крепь, назад дорогу найдешь?       — Там посмотрим, скажи лучше, а территория Волих далеко?       — Не, тут напрямик вон туда, — указал пацан рукой на север, — пойдешь прямо, уткнешься в их заставу, они стражу по границе выставляют. Только аккуратней, бойцы Волих с незнакомцами шутить не любят. Скажи еще разок, как там нашего лидера звать?       — Робин Гуд, точно тебе говорю.       — Лады, ну я пошел, — подросток, ловко поймав медяк оплаты, подпрыгнул и, зацепившись за кусок стены, скрылся из виду. Сколотов с сомнением посмотрел ему вслед: "Что-то больно серьезным было лицо пацана", — махнув на дурацкую мысль рукой, он направился к воротам крепи, точнее, по старой привычке засел в тенях, отправив иллюзию.       Крепь Железячников была огромной, раза в три превышая размерами ранее виденные укрепления кланов. Ровная каменная стена опоясывала пару улиц, врата были обиты металлическими полосами, а сверху арки виднелась спускаемая решетка. Недалеко от стены стоял крепкий домик без окон, к нему и направился Олег.       Дверь оказалась не заперта, на голос никто не отвечал, пришлось входить без спроса, вывалившись из теней. Передавать звук в обратную сторону через иллюзию он не мог, так что диалога через фантома не получилось бы. За входом оказался узкий коридор, выводивший в небольшой зал, заставленный разнообразным оружием и доспехами. Весь ассортимент был наглухо перекрыт железными решетками, как и небольшое окошко в углу. Похоже, клан, промышляющий торговлей изделиями кузнецов, позаботился о том, чтобы каждый раз не гонять покупателей через стену крепи.       — Есть кто? — подал голос Олег.       — Если ты собрался к нашему клану присосаться, то сразу проваливай, и мне плевать, что там Валентий вам обещал, не будет такого, чтобы железячники всяких оборванцев к себе принимали.       — Да нет, уважаемый, я по торговым делам.       — Хм... ну давай, присмотрел чего?       — Мне, как бы, нужен сам металл.       — Да ты что? — ехидно воскликнул невидимый торговец. — Решил себя кузнецом вообразить? Кто тебе, стукнутому, доверит хоть полоску железа, а?       — Не беспокойтесь, никоим образом я не собираюсь браться за благородное кузнечное ремесло, я вроде как алхимик, хочу пару опытов провести, и мне нужно-то грамм по двести разных металлов. Я заплачу, если хотите, деньгами, а могу и железом.       — Алхимик говоришь... из кустарей?       — Нет, свободный.       — Покажи в окошко, что за железо у тебя там.       Сколотов достал несколько лезвий недопсов и продемонстрировал их решетке, там мелькнуло чье-то лицо.       — Надо же, с монстров содрал. Сам сподобился или перекупил у кого?       — Сам, все сам, спасал свою жизнь, так сказать, вот и разжился.       — По весу возьму два к одному, и о торге даже не заикайся.       Бартер происходил довольно занимательно — справа из стены выдвинулся ящик, в который торговец сложил запрошенный металл, его крышка была зарешечена, как и все в этой комнате. Визуально проверив заказ, Сколотов сложил лезвия недопсов в другой ящик который уехал в стену, через минуту позвякивания металлом за стеной, ящик с его заказом задвинулся в стену и почти сразу вернулся назад, с двумя его же лезвиями в придачу.       — Это лишние, я все взвесил, — буркнул продавец, отодвигая решетку.       Олег не особо беспокоился, что его надурят, внаглую забрав плату вместе с товаром. Обвесят — может быть, но обворуют вряд ли, все-таки железячники занимались этим на постоянной основе, и подобная слава явно не идет на пользу делу.       Убирая добычу под плащ, Сколотов поинтересовался:       — Простите, уважаемый, а о чем вы говорили, когда я пришел? Ваш клан набирает новобранцев?       — О чем говорил, то мое дело, а ты, раз получил, что хотел, топай отсюда, мне, в отличие от вас, лоботрясов, есть чем заняться, — голос торговца вроде был такой же ворчливый, как и вначале, но Олегу показалось, что некоторая враждебность ушла, и, дабы не рушить положительное о себе впечатление, он откланялся. — Блага вам, уважаемый.       — Топай уже.       Теперь его путь лежал во владения Волих. Клан, охотящийся на монстров — ну чем не идеальное место для применения его талантов? Осталось только как-нибудь устроиться вольнонаемным работником — присоединяться к местным бандам на постоянной основе у Олега не было никакого желания.