Капитан Америка: вдали от дома

— Эй, львёнок, очнись! Стив слышал через пелену сознания, как кто-то тихо с ним разговаривает. Он хотел было приоткрыть глаза, чтобы определить, у кого это такой спокойный — для ситуации, в которой они находились, — и добрый голос, но не смог этого сделать. В веки словно залили литр свинца, а голову зафиксировали. Про руки вообще можно было молчать — Роджерс вообще их не чувствовал. В первую секунду он было испугался, что его искалечили, чтобы он даже не думал о побеге. Но потом пришло воспоминание о странном мужике из Ваканды, который поклялся не заплатить, если его «раба» покалечат. Да и ног лишить было бы логичней, если боишься побега… — Львёнок, очнись, я сказал! Кто-то, судя по прогнувшемуся полу, сел рядом, и Стив почувствовал чужое дыхание на своём лице. — Живой он хоть там? — тихо поинтересовались откуда-то сбоку. — Вроде да. И зачем Сигнум его держал на привязи так долго? И совсем сильный потом болеет, не то что мальки такие… — И не говори. Чего его в шахты? Радже бы какому-нибудь заморскому продал — и то выгоды больше. Издохнет ведь. — Радже… Так кормить, прихорашивать надо. Секусуально просвящать туда же. Других эти толстосумы не берут. А таких или в шахты, или сразу каннибалам каким… — Жалко. Я бы такого хорошенького купил… — мечтательно произнёс третий голос. Внимательно слушавший этот разговор Стив почувствовал, как у него дыбом встают волосы… везде. А тут ещё и кто-то нежно оглядил его обнажённую грудь… Резко открыв глаза — вот она, м-мотивация! — он оттолкнул огромную чёрную ладонь и отполз подальше. И был тут же оглушён громогласным хохотом. — Фамиль, кажется, ты испугал его, — пофыркивая, заметил какой-то негр. — Поаккуратней, а то ноги протянет! Стив понял, что над ним издеваются. Однако мужик, которого другие назвали Фамилем, действительно выглядел… не очень целомудренным. Как тот мужик из «взрослых» фильмов Тони, которые тот иногда посматривал ночью в Малибу. А его рука снова тянулась в Стиву. — Не трогай меня, — тихо, но с угрозой произнёс Стив. Руки ещё болели, но Роджерс был готов отбиваться от домогателя всеми доступными частями тела. Вокруг заулюлюкали и заржали. Однако Фамиль оказался умнее, чем выглядел на самом деле. Руку он убрал и теперь глядел на Стива с явным интересом. К счастью, теперь вполне невинным. — А ты смелый, львёнок, — произнёс он с каким-то уважением. — Кажется, я начинаю догадываться, почему тебя отправили сюда. — Куда? — настороженно уточнил Стив. Кажется, кто-то тут говорил о шахтах… Но окружающая обстановка мало походила на те шахты, которые Стив видел, казалось, сотню лет назад во владениях Красного черепа. — На распределяющий пункт. В шахты, да, — подтвердил слова своего… ну… наверное, товарища по несчастью какой-то левый раб. — Хотя выбор Сигнума мне непонятен. «Мне тоже», — подумал Стив. Хотя из шахт, наверное, труднее сбежать. Сигнум, вероятно, весьма боится, что такой ценный товар, от которого спрос даже в Ваканде, куда-нибудь сбежит.

***

На распределяющем пункте Стив не задержался. С наступлением сумерек его снова обездвижили, натянули на лицо тёмный мешок, из-за которого ничего не было видно, и потащили куда-то… куда-то. Рядом Стив, напрягший все известные ему органы распознавания, услышал тяжёлое дыхание Фамиля, с которым общался более-менее сносно. Возможно, из-за того, что Фамиль был единственным, кто знал американский на более-менее приемлемом уровне. А возможно и из-за того, что другие рабы не воспринимали Стива всерьёз. Они все были большие, и чёрные, и сильные… А Роджерс на их фоне казался маленькой бледной блошкой, которую непонятно как занесло в компанию тараканов. Осложняло ситуацию и то, что эти рабы уже смирились со своей судьбой, смирились с бесконечной несвободой — всё, от чего они страдали, так это от отсутствия женщин. И мелкий, слабый — по сравнению с ними, — депрессирующий Стив с глазами грустного лабрадора и внутренним огнём в груди привлекал их отнюдь не как кто-то равный. И даже не как экзотическая зверюшка. Пока Стив сидел, забившись в угол распределяющего пункта, к нему пытались пристать несколько озабоченных негров. Стив огрызался, царапался и даже рычал, отстаивая своё право на альфовство, но противников было слишком много. К счастью, Фамиль, потерпев первое поражение, решил, видимо, что раз уж «самка» не досталась ему, то не достанется никому. С его помощью Стив держал более-менее достойную дистанцию между похотливыми рабами и своей задницей. В шахты с распределяющего пункта привезли лишь его, Фамиля и какого-то мрачного одноглазого негра. Их поместили в одну клетку. Стив тут же забился в угол и подозрительно посмотрел на своих сокамерников. Одноглазый тут же опустился в другой угол, отвернулся от них и, похоже, задремал. А Фамиль, практически по-царски оглядев клетку, направился к нему. — Ну и как тебе в Африке, львёнок? — добродушно поинтересовался он. Стив не ответил. Впрочем, на какой ответ Фамиль рассчитывал? «Да ваще круто! Всегда хотел побыть рабом, которого хотят… во всех смыслах!» — Почему ты так меня называешь? — тихо поинтересовался Роджерс, когда тишина вокруг стала давить на уши. — У меня есть имя. И я никакой не львёнок. — Правда? А похож, — Фамиль ухмыльнулся. — Когда-то я ездил в столицу и там зашёл в контактный зоопарк. В одной из клеток сидел львёнок. Он был маленьким таким, как собачка, светленьким, с печальными голубыми глазами. Люди подходили к нему один за другим, трогали, щупали, трепали за загривок… А всё, что мог тот львёнок — это скалиться в ответ на прикосновения, вдрагивать от чересчур резких шлепков, и поскуливать, когда поток людей на время иссякал. Он хотел лишь одного — вернуться к братьям и сёстрам, которые находились чуть дальше, за две или три клетки. Но хозяин зоопарка любил деньги, ради которых готов был исполнять все прихоти людей. А люди любили гладить маленьких беззащитных животных… Ты напоминаешь мне этого львёнка, — пояснил Фамиль, пристально глядя на Стива. — Такой же маленький, одинокий и беззащитный. Всё, что ты хочешь — это вернуться к семье. Ведь так? Стив сглотнул неприятный комок. — Да, — хрипло ответил он. — Хочу. — Ну, вот. Я же говорю — львёнок. — Я — Стив, — ровно отрезал Роджерс. — Если у меня мышцы, как у Адольфа Лунгрена, это не значит, что я — Адольф Лунгрен. Фамиль внезапно захохотал, да так, что одноглазый вздрогнул и недовольно заворочался. — Не знаю, кто такой этот Лугрен, — фыркнул он, когда отсмеялся, — но сравнение забавное. Ты — самое милое существо, что я когда-либо видел, львёнок. Стив вздохнул. Похоже, африканские жители ещё более твердолобы, чем знакомые лично ему упрямцы.

***

Всю ночь Стив пролежал, как на иголках. Фамиль храпел совсем рядом, временами неосознанно вторгаясь в личное пространство Стива, и это его весьма напрягало. Утро же было отмечено не очень приятным пробуждением: Фамиль, проснувшись с зарёй (хотя это было трудно проверить, находясь в комнате без окон), решил, очевидно, попробовать ещё раз. Проснулся-таки Стив от того, что его кто-то бесцеремонно щупал за ягодицы. — Ты охренел, Фамиль?! — прорычал Стив низким ото сна голосом. Пока Роджерс спал безмятежным сном младенца, Фамиль стащил с него боксеры до колен и беззастенчиво оглаживал бледную кожу. Когда Стив забрыкался, он коротко рыкнул и подмял американца под себя. — Прекрати!!! — взвизгнул Стив не своим голосом. Он не знал, почему так испугался (в конце концов, вряд ли «это» было больно, раз уж в мире жило столько парней с… хм… нетрадиционной ориентацией), но ничего поделать с собой не мог. — Не бойся, львёнок, — в голосе Фамиля нежности было столько, что ею можно было раздавить небольшого детёныша кита. Сжав одну ладонь на загривке Роджерса и впившись в кожу ногтями, словно пёс, успокаивающий испуганную суку, он промурлыкал прямо в ухо Стива: — Я не сделаю тебе больно. Не зажимайся — и получишь удовольствие. — Нет! Прошу, не надо! — запищал Роджерс. Резко изогнувшись, он вцепился в удерживающую его руку зубами. Фамиль громко вскрикнул от боли. Почувствовав, что чужие пальцы уже не так сильно сжимают болезненно пульсирующую шею, Стив резко двинул головой назад и заехал обнаглевшему арабу прямо по его наглой физиономии. Пока Фамиль тряс головой, словно не вписавшийся в кактус койот, Стив отполз от него на приличное расстояние. Натянув обратно боксеры, он забился в угол и уставился на Фамиля практически с ненавистью. — Сильный, — глядя на него с первобытным восхищением, протянул Фамиль, потирая нос — очевидно, именно в него попал своим затылком Стив. — Идеальный… — Только подойди — трахну так, что по частям собираться будешь. Как лего, — с угрозой прорычал Стив. В общем, утро не задалось. Снова убедившись в своей недоминантности, Фамиль улёгся в противоположный угол и, кажется, уснул. А Стив уже заснуть не мог. Вжавшись в холодный камень стены, он сверлил спины сокамерников подозрительным взглядом, временами потирая ноющий загривок. Хотелось выть от тоски по дому. По дому и Тони — родному и доброму другу, который никогда бы не повёл себя с Роджерсом, как похотливый самец.

***

— Я буду долбить, а ты убирай вот эти каменные щепки, — заметил Фамиль, покрепче перехватывая молот. — Ладно? Стив мрачно посмотрел на него. Проснувшись с набатом, который, очевидно, ознаменовывал в шахтах начало рабочего утра, Фамиль сделал вид, что ночного происшествия вовсе не существовало. Стив, в принципе, был рад этому — вот уж что он вовсе не хотел обсуждать, так это то, что произошло ночью, — но и забыть произошедшее никак не мог. В каждом слове сокамерника он видел двойной подтекст, и это напрягало похлеще прямого столкновения. Как же Стив скучал по Тони — с тем не нужно было напрягаться и бояться повернуться к нему спиной!.. — Ладно, — прохладно произнёс он, пододвигая к себе тележку. Работа в шахтах была немного не такой, какой её представлял Стив. Не было страшных надсмотрщиков с плетями, которыми они подгоняли рабов — вместо них в углу подземного тоннеля стоял невозмутимый араб со свистком на шее. Временами по тоннелям разносился пронзительный свист этого свистка — это был сигнал оставлять орудия труда и становиться подле стены для подсчёта. Видимо, в тоннелях были ходы наружу, раз смотрители так боялись побега. А может, это уже стало традицией, которую никто не желал упразднить. Их с Фамилем поставили работать в паре. После ночного происшествия Стив был бы больше рад одноглазому — тот, хоть и косился подозрительно на белого янки, больше никаких негативных вещей не делал. Но того поставили с каким-то смуглым верзилой. А Стиву теперь не было покоя даже «на работе». Фамиль работал исправно. Его мышцы так и ходили под тёмной кожей. Как бы Стиву не хотелось признаваться в своей беспомощности, он понимал, что не смог бы работать в таком тяжёлом режиме столько времени. Впрочем, у них выходило вполне пристойно завершать рабочий день. По крайней мере, их ни разу ещё не наказали — а ведь Стив однажды видел фильм, где с рабами что только не делали!..

***

Следующую ночь Стив провёл в полудрёме. От каждого звука он вздрагивал и резко открывал глаза. Впрочем, Фамиль, походу, ещё не отошёл от прошлого «боя». Поэтому Стив, подумав, решил всё-таки поспать — ему не хотелось быть вареной колбасой поутру. А то ещё нарвётся на какую-нибудь порку, ему только этого не хватало.

***

Фамиль активировался после четвёртого рабочего дня. После жидкой растительной похлёбки, которую им принесли в качестве завтрака, он с таинственным видом подсел ближе. Стив тут же напрягся и сильнее сжал свою плошку. — А у меня есть новость, — протянул Фамиль с довольным видом. Стив ожидающе глядел на него, продолжая сжимать завтрак. Однако Фамиль не спешил делиться новостями. — И? — не выдержав наконец, уточнил Роджерс. — Думаю, я смогу устроить побег, — выдержав драматическую паузу, пояснил араб. Сердце Стива забилось быстрее. Отложив похлёбку и сразу потеряв аппетит, Стив с тайной надеждой глянул на сокамерника. — Как? — выдохнул он. — Увидишь, — таинственно пообещал Фамиль. — Только свидетели нам не нужны, — он покосился в сторону одноглазого. Стив недоуменно посмотрел на него. — Предлагаешь убить его? — он нахмурился. — Что ты! Зачем убивать? Давай выживем его в другую клетку. — Как это? — Стив начинал раздражаться. Тони всегда рассказывал ему весь план или не говорил ничего. А здесь его держат за какого-то олуха, которому не нужно конкретизировать планы. — Что ты предлагаешь? Фамиль довольно улыбался. Видимо, свой план он считал совершенством. — А вот так, — он молниеносно сократил расстояние между собой и Стивом. Обхватив того за затылок, он мягко, но решительно придвинул его ближе к себе и поцеловал в губы. Стив замычал ему в губы и уткнулся руками Фамилю в грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя. Фамиль сделал «страшные» глаза и скосился на одноглазого. Тот, охуевая, не иначе, глядел на них. Убедившись, что Стив увидел, Фамиль отслонился на мгновение, давая своему сокамернику вдохнуть воздуха. Но не успел Стив возмутиться подобному отношению, — «Не мог сказать раньше, в чём состоит твой план?! Я бы лучше что-нибудь ещё придумал!» — как Фамиль снова прижался к нему и по-хозяйски запустил язык в рот Роджерса.

***

Когда перетошнило, Стив выполз из «отхожего» угла и старательно напился из капавшей в углу лужицы. Фамиль следил за ним из своего угла, ухмыляясь кончиками губ. — Извращенец, — слабо пробормотал Стив: у него уже не было сил возмущаться. Что толку, если все его возмущения канут в Лету. Фамиль не выдержал и широко улыбнулся. — Зато мой план сработал, — он обвёл взглядом клетку. Стив сделал то же самое и тотчас обнаружил причину хорошего настроения Фамиля — одноглазый отсутствовал. Видимо, бедняжка, не выдержал вида и потребовал себе другую клетку. Интересно, насколько это легко? Стив бы согласился делить место заключения с кем угодно, только не с Фамилем. — И в чём состоял твой план? — поинтересовался он, вспомнив о словах араба. — Я спёр ключ, — Фамиль продемонстрировал предмет сокамернику. Откуда он достал этот ключ — если учесть, что на них обоих были только трусы, — Стив предпочёл не заморачиваться. — Ночью, когда все уснут, я открою клетку и выпущу нас на свободу. — А как ты стащил ключ? — полюбопытствовал Стив. Скорее из вежливости, чем из настоящего любопытства — ему хотелось занять Фамиля разговором, чтобы тот не вспомнил, что в клетке они теперь одни. — Выторговал у одного белого. Кажется, тот был рад, что проиграл его. — Не боишься, что это проверка на покорность? — осторожно уточнил Стив. — Не. Что они сделают, поймав меня вне клетки? Только выпорют, а к этому я привык. Калечить не будут — тот, кто меня купил, их сам потом искалечит. А всё остальное перетерпеть можно, если есть надежда, что удастся сбежать отсюда. Стив подумал, что не хотел бы, чтобы его выпороли, но оставил эти размышления в себе. То, что белый человек — откуда тут быть белому-то? — отдал заключённому, рабу, ключ… Звучит более чем фантастично. Хотя… Сердце Стива забилось быстрее. Что, если этим белым человеком был Тони? А что, он мог каким-нибудь способом узнать, где держат его, Стива, забраться в оплот врага, стащить ключ и отдать его заключённому, взяв с него обещание вытащить его, Стива, на волю! «Вот бы это было так», — с надеждой подумал Стив.

***

Время Х наступило медленнее, чем Стив ожидал. А может, именно потому, что он ожидал. Фамиль затих и, кажется, морально готовился к побегу. Ну, по крайней мере, он временно забыл о Стиве, чему тот был несказанно рад. Наконец набат пробил полночь. Стив почувствовал, как все мышцы напряглись в ожидании действия. Время настало. — Иди налево. Если идти направо, то попадёшь в тупик, — шёпотом произнёс Фамиль, шурша ключом в замочной скважине. Стив нервно кивнул и лёгкой тенью вынырнул из клетки, не увидев, как хищно сверкнули в темноте глаза араба. Коридоры были тихи и темны. Стив осторожно двигался налево, внимательно вслушиваясь в полутьму, чтобы предупредить появление стражников. Он так сильно увлёкся этим делом, что появившийся впереди чёрный силуэт чуть не пропустил, продолжая увлечённо прислушиваться. — Белый, — оглядев его с головы до ног, довольно признал силуэт. Приглядевшись, Роджерс с удивлением понял, что это одноглазый. Каким-то образом он выбрался из клетки, куда его определили, и теперь перегораживал коридор, не позволяя Стиву продвигаться вперёд. — Доброй ночи, — пробормотал, когда тишина стала давить на уши, Стив. Почему-то ему показалось, что что-то пошло не так. Одноглазый ухмыльнулся. — Доброй, — он мягко ощерился, одним лёгким шагом разорвав пару метров между собой и Роджерсом. Стив сделал неосознанный шаг назад и словно об стену ударился. Странно. Откуда сзади взяться стене? — Это он? — прозвучал над головой Роджерса низкий баритон. Стив вздрогнул и рванулся было в сторону, но чёрные руки поймали его поперёк груди и тут же, пользуясь случаем, сжали впалый живот. Из темноты вынырнули ещё пять-шесть силуэтов. А одноглазый подошёл так близко, что чуть не уткнулся носом в нос Стива. — Что вам от меня надо? — прохрипел Стив: некто сзади неосознанно пережал его горло. Одноглазый сделал движение рукой, и давление на горло чуть ослабло. — Как ты думаешь, мальчик, что нам может быть нужно от такого, — он медленно провёл пальцем по щеке Стива, коснулся подушечкой губ и обвёл их круговым движением, — миленького белого человечка, как ты? Стив неверяще замотал головой. — Нет, — выдохнул он, дёрнувшись; хватка лишь усилилась. — Прошу… Фамиль сказал… — Фамиль? — Одноглазый хихикнул. — Вот это новость! Не он ли сосался с тобой часа три назад? — Нет… Я не хотел… — А мы хочем, — одноглазый охватил лицо Стива мозолистыми ладонями. — Не бойся, маленький янки, мы тебя не задержим. Всего часочек — и можешь валить, куда захочешь. — Не н… мнгф!.. — Стив почувствовал, как хватка на груди усилилась, а чужие губы, пахнущие табаком, утянули его в новый тошнотворный поцелуй.

***

Холодные капли, затекающие за ворот, привели Стива в чувства. Приоткрыв глаза, он поморщился, когда зрение его вновь залепила вода, и с трудом перевернулся на бок. Судя по ощущениям, он лежал на каком-то камне. Когда вода чуть привела его в чувство, Стив приподнялся на локтях и огляделся. Он действительно лежал на каменном берегу, а слева бурлила течением грязная река. Вокруг — и с той стороны реки, и с этой, — расстилались огромные и дикие джунгли. Стив попытался встать, но тело прострелило болью, и он, застонав, снова упал в слякотную лужу, в которую превратились камень и песок под ним. Это немного прояснило его разум, и мужчина осторожно сел, стараясь не делать резких движений. На себе он обнаружил рваную рубашку, которую когда-то сорвал с него Сигнум. Как она оказалась на нём, Роджерс не помнил. Он вообще мало что помнил — начиная с того поцелуя с одноглазым всё было как в тумане. К сожалению или счастью — Стив не ведал. И пока не хотел ведать. Очевидно, искать его будут совсем скоро. Не ясно, сколько он пролежал вот так, в грязи и воде. Тем не менее, прошло целых пятнадцать минут, прежде чем он смог встать на дрожащие ноги. Пошатываясь, как пьяный, Стив поплёлся в джунгли, не зная, что делать дальше. Впервые он был настолько беззащитен.