Лечение

Сквозь пыльное, широкое окно пробивались яркие лучи дневного весеннего солнца, освещая просторную комнату. Отовсюду то и дело доносились крики, возгласы, стоны и плач. Несколько человек столпились у стола, обсуждая каждый свое, не связанное, бессмысленное. Одна из пациенток расхаживала по комнате, что-то бубня себе под нос, то и дело оборачиваясь, словно ее кто-то зовет. На полу в самом углу комнаты сидело три человека, и один из них заговорщицким шепотом возбужденно делился с товарищами своими мыслями: - Разве не очевидно, что все они должны умереть? Ведь только на костях и прахе можно построить новый мир, согласны? Неужели они настолько глупы, настолько ничтожны, что им не понятна такая простая истина? Видимо, их мозг атрофировался, прям как у этой дурочки, - мужчина указал на пациентку, что сидела на диване, пуская слюни, и опустошенным взглядом смотрела на потолок. Двое слушателей уставились в ее сторону, а затем рассмеялись. Мужчина тем временем продолжил: - Эти идиоты, несмышлёные глупцы, просто редкостные болваны, что уровнем интеллекта уступают даже новорождённому ребенку, как они вообще посмели нас сюда запихнуть? - Ты твердишь это уже второй месяц, с самого своего первого дня здесь, - вздохнул один из слушателей. - А ты думаешь, что я не прав? Согласен с положением вещей? Или тебе здесь нравится? Может, ты уже нашел себе дружков среди этих сумасшедших? - темноволосый мужчина зло оскалился. - Рейх, не заводись, - вмешалась вторая слушательница, нервно убрав прядь иссиня-черных волос за ухо, - нас с Италией сложившаяся ситуация тоже не устраивает, но вместо того, чтобы постоянно причитать и ругаться на всех и вся, стоит направить все силы и выбраться отсюда. На какое-то время в их кругу воцарилась тишина, и только Рейх подобрал нужные слова, как к пациентам подошла одна из медсестер. - Третий Рейх, доктор уже ждет тебя в кабинете. Идем, - женщина взглянула на документы в своих руках, затем окинула троицу взглядом. - Я подумаю над твоими словами, Япония, - медленно поднимаясь, ответил своей союзнице мужчина, а затем последовал в кабинет. В комнате царила слишком приторная, наигранно-доброжелательная атмосфера. Рейха тошнит от этого показательного дружелюбия. В конце кабинете стоял большой дубовый стол, на котором царила полная анархия, в которой, казалось, не мог разобраться даже сам врач: повсюду валялись бумаги, документы, записи с предыдущих сеансов, всеразличные заметки и напоминания. У самого края стоял недопитый кофе, который явно здесь с самого утра и уже давно остыл. Сам врач что-то задумчиво читал, крутя ручку в правой руке. За мужчиной находилось окно, открывая вид с четвертого этажа на уходящие вдаль бескрайние сопки. Рейх погромче захлопнул за собой дверь, дабы обратить на себя внимание мужчины в белом халате, и уселся в мягкое кресло напротив доктора. - Здравствуй, Рейх, - улыбнулся СССР и принялся искать свободные листы в записной книжке, - как ты себя чувствуешь? - Я чувствую себя абсолютно здоровым, как и всегда. Но вы ведь так просто не отпустите меня, верно? Союз быстро сделал небольшую запись в блокноте и обратился к пациенту: - Рад, что все хорошо. Расскажешь, чем занимался? Все так же обсуждаешь с друзьями план по захвату мира? - Во-первых, - явно недовольно начал Рейх, - мы не друзья, а союзники. Во-вторых, даже если и обсуждаю, то вас в свои планы я посвящу в последнюю очередь. В комнате повисло молчание. Атмосфера нагнеталась, солнце спряталось за облака, видимо, чтобы оставить наедине этих двоих и не слушать их разборки. За два месяца терапии они так и не продвинулись. Третий Рейх никак не идет на контакт, молчит о своем прошлом, о своих мыслях, желаниях. Мужчину направили на лечение после медицинской экспертизы, которая выявила у него ряд психических отклонений: Рейх напал на группу людей, тяжело ранив четверых и практически убив еще одного. При этом он утверждал, что это требуется для захвата мира, а после и вовсе отказался как-либо комментировать свои поступки. После месяца лечения и нулевого прогресса СССР подумал, что дело в нем, и стоит перенаправить Рейх другому врачу. В данном деле важно правильно подобрать не только лекарства, но и самого врача, который сможет достучаться до больного, установить с ним контакт. Вот только Рейху эта идея совсем не понравилась – на первом же сеансе он плюнул в лицо новому доктору и заявил, что будет говорить только с СССР. Конечно, после такого хоть и неприятного, но весьма показательного инцидента, Союз был вдохновлен и считал, что теперь-то они точно пойдут с Рейхом на сближение, вот только с тех событий прошел месяц, а их отношения так и остались на мертвой точке. - Чем же так сильно тебя не устраивает мир? – спросил Союз, пристально глядя в глаза своему пациенту. Рейх молчал. - Ведь что-то сделало тебя таким, вселило в тебя эту злость, - продолжал врач, - Ты можешь не говорить прямо, но хотя бы намекни мне, прошу. - Знаете. Думаю, это не ваше дело, - огрызнулся Рейх, удобнее усаживаясь на кресле. - И все же я хочу знать, - начал было Союз, но его прервали: - Нет, вы не хотите знать. Это всего лишь ваша работа. Признайте, вам же плевать на пациентов и плевать на меня. Снова повисла тишина. Напряжение в комнате, казалось, уже стало осязаемым. - Это не так. Мне не наплевать на мою работу. И на тебя мне не плевать, - Союз пытался говорить как можно мягче и увереннее. Казалось, что он идет в верном направлении, что сейчас происходит нечто важное. - Ох, ну конечно, всю жизнь никто ни во что меня не ставил, но стоило мне попасть в больницу, как тут же нашелся заботливый герой, спасибо, - съязвил мужчина, перекрестив руки на груди. Движения его стали резкими и нервными. - Значит, тебе не уделяли внимания в детстве? – уцепился за новую информацию СССР, надеясь, что эта тонкая нить приведет его к истокам проблем, - Ведь это еще не значит, что все люди одинаковы, и нужно полностью перестраивать мир, понимаешь? - Понимаю ли я? Да это вы ничего не понимаете! – Рейх ударил кулаком о стол, - Что за бред вы несете. Я никогда не знал признания, окружающие люди меня ни во что не ставили, да меня с грязью смешивали! Каждый день, выходя на улицу, я видел эти тупые лица прогнивших насквозь идиотов, которые ни о чем не задумываются, а только и делают, что ведут праздный образ жизни, разгильдяйствуют и утопают в грязи. Эти животные не достойны жизни, они негодны абсолютно ни на что. Так почему же они ходят по земле? Чем они заслужили дышать, наслаждаться едой, развлечениями? Эти выродки… В дверь постучали, а затем слегка приоткрыли. В проеме стояла медсестра. - Простите, я проходила мимо, и мне показалось, что кто-то кричит. У вас все под контролем? - Все в норме, попрошу не отвлекать нас, - немного обескуражено ответил Союз, еще не отойдя от таких признаний Рейха. Медсестра удалилась, плотнее закрыв дверь за собой, оставив доктора и пациента наедине. Союз накрыл руку мужчины своей рукой и ближе придвинулся к Рейху. Тот напрягся, но возражать не стал. - Может, ты и прав. Далеко не все люди совершают что-то выдающееся, многие из них попросту прожигают свою жизнь зазря. Но это не повод убивать их. Людям не нужно заслужить жизнь, право на существование – оно дается им априори. И не всех это устраивает, не все хотели быть рожденными. Кто-то не может смириться со своей никчемностью, другие же просто устали – вот и творят все, что им вздумается. Тебе может показаться это бессмысленным и незначительным, но, возможно, для кого-то иного это значит все - и это все, что у него есть. Тебе нужно прямо сейчас взять и простить людей из прошлого. Но также ты не можешь винить и ненавидеть незнакомых тебе людей. Ты ведь не злодей, я вижу это. Просто ты запутался, и я хочу помочь тебе. Ты разрешишь мне? В глазах Рейха мелькнуло сомнение в себе. И, кажется, на долю секунд в них промелькнула надежда. - Хорошо. Я попытаюсь, - неуверенно ответил пациент. - Мы попытаемся, - тепло улыбнулся Союз. Их взгляды встретились. СССР крепче сжал руку Рейха и стал ближе наклоняться к нему. Рейх, в свою очередь, тоже стал двигаться ближе навстречу своему врачу. Соприкоснувшись носами, они замерли на несколько секунд, сидя абсолютно неподвижно, ловя каждый вдох и выдох друг друга. Первым опомнился Рейх. Он резко отпрянул, отдернул руку и в недоумении уставился на Союз. - Я… я могу идти? – спросил Рейх. - Да, конечно, на сегодня хватит, - кивнул СССР, не до конца понимая, что сейчас произошло. Вернее, что сейчас могло произойти. Весь раскрасневшийся, Рейх мигом вылетел из кабинета. Закрыв за собой дверь, он медленно сполз по ней на пол, обхватив голову руками. А за стеной, точно в такой же позе сидел Союз. Что они пытались сделать? Они оба гадали над этим вопросом, так и не находя ответ. Что-то изменилось в их отношениях. Они оба это почувствовали.